Проблема соотношения права и морали в контексте философского наследия Людвига Фейербаха

Введение . Современное состояние российского общества в его правовом и демократическом выражении предъявляет к каждому сотруднику органов внутренних дел высокий стандарт требований по неукоснительному соблюдению личным составом отмеченной правоохранительной институции принципа законности и гуманного отношения к людям, что соответствует содержанию обязанностей правоохранительного толка, получивших нормативно-правовое закрепление в соответствующих правовых актах федерального и ведомственного уровней. При этом соблюдение правоохранителями необходимого баланса между торжеством права и соблюдением заповедей морального значения соответствует ожиданиям общества и способствует адекватному восприятию гражданами степени исполнения полицией своего долга перед обществом. Отмеченное предопределяет актуальность обращения к философско-правому наследию немецкого мыслителя Л. Фейербаха, предложившего оригинальную теоретическую конструкцию соотношения права и морали, представляющую несомненный интерес для профессиональной области деятельности российской полиции.

Обсуждение . В методологическом плане, философско-правовой анализ проблемы соотношения права и морали в значительной степени обусловлен особым подходом к его проведению, нашедшему свое отражение в работе Г. Гегеля (1770–1831) «Философия права». В случае обращения к отмеченному труду данного немецкого мыслителя, обозначенная вариация соотношения права и морали предоставляет современной генерации ученых понимание права через призму трех сущностных понятий: абстрактное право (§ 34–104); мораль (§ 105–141); нравственность (§ 142–360) [1]. При выявлении спектра множества проблем юридического свойства необходимым является апеллирование к предметной области, осями координат которой выступают право и мораль. Иллюстрацией к данному тезису может служить суждение отечественного правоведа М.Н. Марченко, указавшего на целесообразность рассмотрения проблемы соотношения права и морали в контексте несомненной взаимосвязи права и морали, а при познании качества закона исходить из принципа применимости к нему моральных категорий справедливости и гуманности [2, с. 577].

Необходимость акцента на вкладе Г. Гегеля в обоснование взаимосвязи между правом и мо- ралью, обусловлена тем обстоятельством, что учение отмеченного философа способствовало идейному «окормлению» плеяды его последователей, именуемых «гегельянцами», для которых по оценке Ф. Энгельса, идея первична, а природа суть производна и существует лишь потому, что «идея снизошла до этого» [3, с. 27].

С выходом в свет философского труда «Сущность христианства», который подготовил немецкий философ Л. Фейербах (1804–1872), сформировался новый отряд ученых, относящихся к лагерю «фейербахианцев» и вставших на позиции материализма. Как следует из вывода К. Маркса, представленного в его «Тезисах о Фейербахе», указанный философ «свел религиозный мир к его земной основе» [3, с. 107].

По нашему представлению, отмеченный перевод Л. Фейербахом вектора правового сознания человека из мира религиозных представлений в мир материальной субстанции, позволяет более предметно исследовать ряд концептуальных аспектов, имеющих прямое отношение к взаимосвязи права и морали, изолируя их из области фантомов религиозных верований и приземляя на почву реального бытия индивида. Указанный вывод подкрепляется аксиологическим суждением Л. Фейербаха относительно того, что лишь природа выступает в качестве «Бога естественной религии», а «Богом духовной религии, христианства» является сам человек и, прежде всего, дух человека. Именно по указанной причине весь спектр действий человека, все его убеждения и вся доминанта его мышления принадлежат самому человеку и зависят исключительно от него [4, p. 14]. Данное заключение подчеркивает взаимосвязь морального фактора жизненной траектории человека и неотвратимость применения к нему справедливого возмездия за любое отступление от правового предписания и нанесенные кому-либо страдания, что одинаково как для пребывающих на небесах, так и для существующих на земле (Лекции о сущности религии. Лекция XXX) [4, p. 21].

Право и мораль, в их взаимосвязи и обоюдном стремлении к формированию пределов дозволенного «по линиям» законности и нравственности, находят свое воплощение в достижении определенного уровня правового сознания и рассудочности конкретных действий человека. «Являясь объективным по своей природе и выступая в качестве сознания закона, рассудок предстает как действие закона, абсолютная мера, правило правил и само право», – констатирует Л. Фейербах [5, с. 52]. При этом, акцентируя внимание на несомненной значимости отдельных душевных качеств личности для осознанного законопослушания каждого человека, немецкий ученый исходит из того, что «подчиняя себе человека, закон возводит его в разряд существа абстрактного. Подлинная же сущность человека утверждается его сердцем» [5, с. 63].

Что касается нравственного основания профессиональной деятельности любого государственного служащего, включая правоохранителя, то в данном случае Л. Фейербах обращается к суждению, метафоричному по форме выражения и наполненному глубиной нравственного смысла: «моральный судья, который не может влить человеческую кровь в свои приговоры, судит грешника беспощадно и неумолимо» [5, с. 63].

Рассмотренное философско-правовое утверждение:

– во-первых, основывается на признании объективности соответствия между подлинной нравственностью самого человека и нравственным характером совершаемых им поступков;

– во-вторых, содержит напутствие для руководства во всем постулатами нравственной справедливости, корреспондирующими концептам чувственности и милосердия, поскольку «милосердие есть правосознание чувственности» [5, с. 64].

К примеру, применительно к функционалу личного состава полиции, приведенные размышления Л. Фейербаха соответствуют девяти «Принципам правоприменения» Р. Пиля (1788–1850), имеющим универсальный характер и вошедшим в историю правоохранительных органов в качестве базовых положений для полиции различных стран.

В частности, в соответствии с восьмым «пилиан-ским» принципом, «полиция всегда должна действовать только в пределах своих функций, не допускать узурпации полномочий судебных органов, мести отдельным лицам или государству, авторитетно подходить к определению вины и наказанию виновных» [6, с. 34]. Наличие в контенте указанного принципа правоприменения запрета на допущение полицейскими действий, сообразующихся с аморальными категориями «месть» и «узурпация», и нацеленность на следование личного состава из числа правоохранителей канону нравственного понятия «авторитет», имеют прямое отношение к завоеванию полицией ожидаемого отношения к ней со стороны общества в виде практической реализации предписаний моральной категории «доверие». Констатируя о несомненной значимости сочетания морального и правового сознания общества и личности, Л. Фейербах свидетельствует о перманентной актуальности возведения правовых и

нравственных отношений на уровень священных [5, с. 246].

Уточняя «обойму» моральных требований к действующему в обществе праву, немецкий философ не допускает необходимости в ожидании для существования права какого-либо санкционированного дозволения извне. По мысли Л. Фейербаха, обществу необходимо государственное право, наделенное триадой следующих свойств:

• 1)    разумность;

• 2)    справедливость;

• 3)    человечность.

Условием эффективности отмеченной «связки» нравственных понятий, заключающей в себе истинность, справедливость и доброту, выступает надлежащее, т.е. серьезное отношение к морали. «Там, где относятся к морали серьезно, там она уже сама по себе почитается божественной силой» [5, с. 247], – постулирует Л. Фейербах.

Выявляя соотношение понятий «право» и «государство», при их обращении к понятию «мораль», философ предостерегает от опасности чрезмерной концентрации власти в руках самодержца, ожидание от которого милости во всем приводит к неустойчивости правовых предписаний и упразднению любого представления о «вечном нравственном законе» [7, c. 477].

Отвечая на критику некоторых ученых, высказывающих Л. Фейербаху претензии, в части афористичности его суждений, философ в качестве аргумента своего особого подхода к анализу ряда правовых и моральных положений, использует довод о критичности многих своих утверждений, которые действительно афористичны потому, что «они отличают суть от видимости, необходимое от лишнего [4, p. 5]. В этом ответе Л. Фейербаха заключена оригинальность и конкретность многих аспектов его философско-правового учения.

Заключение . Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы:

• 1.    Предложенное Л. Фейербахом видение проблемы соотношения права и морали соответствует его концептуальным утверждениям, основанным на антропологическом восприятии вопроса туизма (от фр. «tu» – «ты»). В данном случае речь идет о фейербаховском туистическом толковании нравственности, корреспондирующем целесообразности рассмотрения личности каждого отдельного человека и условия ее полноценного развития исключительно лишь в системе координат общественных отношений. Пребывание же каждого отдельного человека в изоляции от других людей не предоставляет ему возможности для реализации своей подлинной человеческой сущности в ее моральном измерении.

• 2.    Апеллируя к контурам права и его связанности с действующим сводом моральных установлений, Л. Фейербах акцентирует внимание на важности придания праву наполненности моральными свойствами разумности, справедливости и человечности.

• 3.    Признавая очевидность соблюдения гармонии между законными действиями личного состава полиции, основанными на нормативных установлениях национального права, и мораль-

• ной стороной обоснованности действий каждого полицейского, характер и порядок выполнения которых регламентированы в соответствующих правовых предписаниях, необходимо указать на то обстоятельство, что понимание подлинного смысла сотрудником полиции соотношения права и морали, в определяющей степени способствуют укреплению авторитета отмеченного правоохранительного органа в обществе и, как следствие, доверию к нему со стороны граждан.