Прогностические возможности социальной рефлексии

Образ будущего, формирующийся в коллективном сознании, оказывает самое непосредственное влияние, как на общественную рефлексию, так и на связанные с последней социальные практики. На значимость прогностических интуиций указывают бесчисленные попытки заглянуть за линию темпорального горизонта, представленные в широком спектре гадательных и научно-прогностических практик. Отсутствие более или менее достоверного видения будущего препятствует появлению рациональных пове- денческих моделей, не позволяет постичь логику исторического процесса, затрудняет выработку жизненных стратегий личности.

В контексте общественного сознания будущее выступает в нескольких ипостасях:

– как социокультурная норма, содержащая в себе четкое целеуказание для социального действия;

– как социальная утопия или иная разновидность аберрации сознания общества;

– как алармистский конструкт, предупреждающий социум о вероятностных вызовах будущего;

– как сумма альтернатив, состоящая из взаимоисключающих прогностических моделей;

– как набор архетипов этнокультурного сознания, продукт его глубинных структур;

– как фаталистически инвариантный конструкт;

– как научно обоснованная теоретическая разработка;

– как экстраполяция в будущее содержания социокультурной ретроспективы, продуцируемая стихийному обращению к исторической аналогии;

– как продукт функционирования обыденного сознания.

Разумеется, все выщеобозначенные модели будущего очень редко существуют в своем «чистом» виде сколь-нибудь продолжительное время и, как правило, представляют собой тот или иной антиципативный симбиоз. В этом смысле, задача общества, равно как и представителей его теоретической мысли, состоит в обеспечении достоверности социокультурных перспектив, с целью оптимизации социальной практики. Одновременно, очень важно исследовать стимулирующее или противоположное воздействие образа будущего на социальное самочувствие общества.

Не в последнюю очередь результаты прогностической рефлексии зависят от степени развитости общественного сознания, от его умения осознавать целостность исторического процесса, от понимания сложной диалектики прошлого, настоящего и будущего. Отсутствие в обществе навыков прогностической рефлексии ставит первое в очень непростую ситуацию, когда резко увеличивается вероятность быть вовлеченным в реализацию различных утопических проектов, а также в иные контрпродуктивные действия.

Именно прогностическое сознание способно к предвосхищению, а значит и предупреждению кризисных сценариев развития социума. В этом смысле его роль состоит в диверсификации общественных усилий, обеспечивающих возможность управления сценарием социальной динамики.

Впрочем, не одна из поставленных выше задач не будет выполнена до тех пор, пока не будут даны ответы на важнейшие концептуальные вопросы, связанные с природой феномена будущего и способами его объективации. Насколько будущее является результатом свободной воли субъектов социального действия или его наступление жестко детерминировано законами общественного развития? Какова диалектика детерминизма и индетерминизма на различных уровнях жизнедеятельности общества? Континуаль- на или дискретна история планетарного социума? В терминах какой методологической парадигмы достигается релевантность исследования антиципативной проблематики? Какова роль интуиции в антиципативном ориентировании? И это далеко не полный перечень вопросов, на которые только предстоит получить ответы.

Анализ состояния массового сознания современного российского общества указывает на слабое развитие прогностического мышления. В своем абсолютном большинстве россияне не в состоянии увидеть свои жизненные перспективы, не говоря уже о том, что бы оказывать на них осознанное и целенаправленное влияние. Социология свидетельствует о неспособности значительной части наших соотечественников составить для себя долгосрочную инвестиционную стратегию или пенсионный план, увидеть перспективы той или иной профессии, прислушаться к мнению соответствующего экспертного сообщества, выделять прогностически ориентированную информацию, содержащуюся в общем информационном массиве, а также осуществлять ее анализ.

Мы видим, что прогностическая рефлексия не просто отсутствует в практике социального управления, но принимает в ее контексте искаженные формы не позволяющие получить адекватных представлений о будущем. В структурах власти всех уровней присутствует желание либо приукрасить общественные перспективы, либо поместить позитивную картину будущего в отдаленную перспективу. Более того, мы можем констатировать обостряющийся конфликт между экспертами и управленцами-практиками, суть которого описана Р. Пеннером. Так, с точки зрения последнего проблема «не в том, хороши или плохи экономисты как прогнозисты, а в том, что политики настаивают на радужных цифрах» [2, c. 85]. Атаки управленческого корпуса на социальную прогностику могут быть сопоставимы с гонениями на генетику и кибернетику, имеющими место в прошлом. Соответственно проблема здесь не просто в том, что происходит дезинформирование общественного мнения, но и в том, что тормозится развитие прогностики как одной их отраслей социально-гуманитарного знания, которая могла бы более эффективно выполнять свои функции по обеспечению общественного прогресса.

Описываемая нами здесь ситуация обостряется еще и фактором ускорения общественной динамики, которая радикально приближает будущее, не оставляя при этом времени на его осмысление и выработку адекватного поведения. Происходит переформатирование социальных позиций, трансформируется поле социальных отношений. Социальная роль вступает в конфликт с результатами социальных ожиданий, а ролевое поведение перестает соотноситься с ролевыми атрибутами. В результате перестает действовать принцип социальных санкций. Строгое соблюдение социальной роли не только не гарантирует позитивных санкций ее исполнителю, но, напротив, оборачивается негативными санкциями. В свою очередь отказ от следования роле- вым предписаниям может неожиданно обернуться получением тех или иных социальных преференций.

Не менее сложно становится предвидеть и характер институциональных изменений. Не вызывает сомнений тот факт, что мы становимся свидетелями трансформации институциональной системы, в лице ее важнейших социальных институтов. Если говорить об институте семьи, то здесь имеет место перераспределение внутри-институциональных ролей, связанное с интенсивным распространением гендерного эгалитаризма и феминистских настроений в современном посттрадиционном обществе.

Новизна возникающих проблем не позволяет обеспечить их предвосхищение посредством исторической аналогии. Все меньше остается признаков циклического развития общества. Никакой опыт не может гарантировать своего повторения в будущем. Речь, в данном случае, идет о феномене глобализации, заявившей о себе как о главном тренде современности. Глобализация сопровождается формированием единого планетарного социума, отдельные части которого тесно связаны между собой. Далее вступает в действие закон, согласно которому