"Птичий" язык дипломатического этикета народов евразийской степи в XIII-XV вв.

Различный набор даров в дипломатическом этикете средневековья содержит скрытый смысл отношений различного рода между государствами и народами.

В исследовательской литературе широко рассматривается проблема содержания «поминок» ханам постордынских государств. Так М.В. Моисеев отметил, что анализ формирования состава даров «позволяет считать «поминки» экономическими по форме, но политическими по содержанию и выделять их в особый вид отношений» (Моисеев 2011: 20). В рамках отношений России с постордынскими государствами М.В. Моисеев отмечает что «поминки» «имели ситуативное прочтение» и их «представляли то дарами, то данью» (Моисеев 2016: 163). В то же время «данническое содержание играет второстепенную роль и, скорее, связано с политическими претензиями, чем с реальностью» (Моисеев 2016: 171).

В свою очередь В.Г. Науменко указывает,что в «таком «маятнике» символическое значение каждого предмета из набора подарков играло немаловажную декларативную роль (которую каждая сторона незамедлительно стремилась закрепить юридически)» (Науменко 2013). Далее автор называет важнейшие слагаемые «русско-крымских дипломатических отношений» — «кречеты, соколы, рыси, куницы, белки, горностаи, лисицы». При этом «мир поминков выглядит разноцветным: белый сокол, красный и серый кречет, черная лисица <...> — вещественные символические знаки власти — были яркими» (Науменко 2013).

Именно политико-правовые претензии на наш взгляд отражались не только в наборе подарков, но и в их «качественном» содержании. Так цветовая гамма и наличие в подарках охотничьих птиц могло указать на статусные отношения между правителями, обменивавшимися посольствами. Часто такие подношения должны были указывать на соподчиненное положение, которое не было закреплено в письменной (юридической) форме. Но к этому закреплению стремилось одна из сторон. При этом символический язык подарков был хорошо известен обеим сторонам.

В данной работе предлагается рассмотреть одну из позиций в подношениях правителей — охотничьи птицы, точнее, соколы/кречеты. Г.Н. Симаков подчеркивает, что в эпоху средневековья (в эпоху существования громадных кочевых империй)соколиная охота получила наивысшее развитие,а культ хищных птиц,был наиболее полифункционален,выполняя помимо ритуальной, и другие общественные функции (государственную, сословную, военную, дипломатическую, развлекательную и хозяйственную (экономическую) (Симаков 2000: 311).

Действительно, мир пернатых, предназначенных в подарок крымскому хану разноцветен. Впервые «цветной» кречет появляется в запросе крымского хана Менгли-Гирея в 1491 г. (Ноября 16): «Да говорил Муныръ да Оюсъ дуванъ отъ царя о кречяте о бѣломъ да о шубе горлатной о черныхъ горлахъ; а хочеть деи тотъ кречетъ послати къ турьскому» (Сборник РИО 1884: 121). Менгли-Гирей просит прислать ему белого кречета для передачи его турецкому султану — сюзерену крымского хана.

МАИАСП № 19. 2025

«Птичий» язык дипломатического этикета народов Евразийской степи в XIII—XV вв.

Широкая палитра цветов представлена в птичьих подарках царя Ивана IV Васильевича крымскому хану Девлет-Гирею в 1573 г. (февраль). Хан запрашивает: «Да прислати б нам к тебе кречат болшой да чеглик кречатей». На что русский царь отвечает: «И мы к тебе, брату своему, послали с своим человеком с Ываном с Мясным кречат крапленой,да кречат серой да ястреб старой, да сокол боец высокой , и кречатников и соколника к тебе есмя послали» (Посольская книга 2016: 110). («А ко царю есмя послали з гонцом его сь Ян-Магметем двесте рублев денег, да и кречет красной, да кречет серой, да ястреб старой, да сокол , да кречетника, да дву ястребников, да соколника» (Посольская книга 2016: 110).

Современная орнитология тип серых кречетов называет — белой морфой. Кречеты также разделяются на белых К. (Falco candicans, groenlandicus) — лучших и самых ценных , исландских К. (F. islandicus), норвежских или обыкновенных («серых») К. (F. hyrfalco) и красных К. (F.sacer) — ныне очень ценящихся в странах Ближнего Востока,а в прошлые века также во Франции, Англии и в охоте царя Алексея Михайловича, для которой они добывались в Архангельской губ. и в Сибири. Кроме того, среди светлых ценятся полубелые, крапленые и белые . Сибирский кречет носил название «красный кречет», а птицы с белой основной оскраской, но с сильно развитой пестриной «подкрасный кречет»; в тюрксиких языках носят название белые птицы — ак-шункар, ак-мирза-шинкар (Дементьев 1951: 70). Таким образом, «красные» и «подкрасные» кречеты относятся к разновидности белых кречетов.

То есть, в посольских книгах иерархия подарков выстроена в соответствии с современным представлением о ценности ловчих птиц (которая, в свою очередь, уходит в глубину веков). На первом месте — крапленые кречеты, далее — серые. Между ними должны быть белые кречеты, которые представляют собой особую ценность и важность.

Сохранение ценностных представлений о цветовых ориентирах отмечается у современных калмыков — наследников кочевой традиции. Для них «белый цвет — это понятие, связанное с моральными, этическими постулатами коммуникативного поведения. С помощью этого цвета люди регламентировали свое поведение в обществе. В связи с этим можно сказать, что белый цвет выступает в роли определенных критериев, служащих правилам правильного поведения» (Артаев, Баринова 2019).

В этой связи весьма показательна роль белых птиц в дипломатии монгольских степей и улусов Монгольской империи.

В рамках становления Улуса Джучи источники наглядно показывают символическую роль подарков белого цвета в рамках признания главенства/суверенитета при покорении соседних народов Чингиз-ханом и его сыновьями.

Так в «Сокровенном Сказании» отмечается, что в 1207 г. после похода старшего сына Чингиз-хана Джучи на «лесные народы» к нему «явились Киргизские нойоны Еди, Инал, Алдиер и Олебек-дигин. Они выразили покорность и били государю челом белыми кречетами-шинхот,белыми же меринами да белыми же соболями». После чего Джучи «принял под власть Монгольскую все Лесные народы» (Козин 1941: 174—175).

В китайской династийной хронике Юань ши так же отмечено: «в тот же год (1207), [Чингисхан] отправил Алтана и Буура, двух послов,к киргизам. Вскоре после этого обоки Еди и Инала и обок Алтиера, все направили послов и преподнесли в дар знаменитых соколов» (Золотая Орда в источниках 2009: 147).

Персидский автор Рашид-ад-Дин,повествуя об этих событиях,особо отметил,что киргизские племена послали назад вместе с представителями Чингиз-хана «трех своих эмиров, коих звали: Урут-Утуджу, Элик-Тимур и Аткирак, с белым соколом, как выражение почтения от младшего старшему (в тексте — улджамиши от тюркского глагола улджамак — оказать почтение старшему, т.е.«стать одним коленом на землю,руку положить на голову и потом приблизиться и поцеловать колено почитаемого» (Радлов 1893: 1093), и подчинились [ему]» (Рашид ад-Дин 1952a: 151). Далее Рашид-ад-Дин, повторяясь, указал, что киргизы «оказали полный почет упомянутым послам и, послав вместе с ними своих двух послов <…> отправили обратно с белым соколом [сункур-и сапид] и подчинились Чингиз-хану» (Рашид ад-Дин 1952b: 152).

МАИАСП № 19. 2025

Таким образом, источники (монгольского, китайского и персидского происхождения) единодушно и наглядно свидетельствуют о том, что преподнесение в кочевой среде начала XIII столетия в подарок белого кречета/сокола декларировало прошение о принятие в подданство и символизировало подчиненное положение младшего по отношению к старшему

Охотничьи птицы, в особенности, соколы/кречеты, фиксируются и далее в истории посольских миссий Джучиева Улуса. В частности, в 1270 г. при интронизации ильхана Абаги 26 ноября были приняты гонцы от хана Орды (Джучиева Улуса) Менгу-Тимура,которые «приехали <…> с поздравлением с победой над Бораком [и] с разного рода подарками и подношениями соколами, сонкурами Ак-Сонкур или Ак-Сонкор или Ак-Сункур тюрк. Белый Сокол , Кречет )) и шахинами» (рыжеголовый сапсан, пустынный сокол (лат. Falco peregrinus pelegrinoides) — хищная птица семейства соколиных. Подвид сапсана (Falco peregrinus) серый). Абага-хан отправил послов «[обратно] и вместе с ними послал царские дары (Рашид ад-Дин 1946: 86). В сообщении Рашид-ад-Дина особо выделена цветовая гамма различных охотничьих птиц и подчеркнуты белые и серые оттенки статусных подарков.

Показательно, что свидетельство Рашид-ад-Дина о подношениях ордынского хана Менгу-Тимура ильхану Абаге в форме целого набора различных соколов помещено после упоминания о прибытии от каана Хубилая гонцов с символами инвеституры (они привезли ярлык, венец и дары) (Рашид-ад-Дин 1946: 86). В этой связи преподнесение соколов/кречетов в данном контексте могло символизировать признание Менгу-Тимуром суверенных прав Абаги. Однако цветовых атрибутов в данном свидетельстве не отмечено.

Особую роль соколов в качестве статусных протокольных подарков источники отмечают при описании посольсства Токты к ильхану Газану в 1302-1303 г. Так в «Истории Вассафа» поветствуется, что из Орды «прибыли 3 посольских уймака с 325 почтовыми конями (улар;)». Персидсикй автор указывает, что после победы над Ногаем «Токтай сделался полновластным ханом и утвердился на вершинах почета и счастия, <…> (в нем) зашевелилась жилка тщеславия и спеси и возобновилось желание присоединить (к своим владениям) области Арран и Азербайджан». Хан Орды «назначил послов к его величеству (Газан-хану), которым настойчиво было указано высказаться без обходительности и представить невесту желания без неуместных прикрас» (Из «Истории Вассафа» 1941: 83). Фактически посольская миссия ставила отношения между Ордой и монгольской Персией на грань войны.

Однако «Темта, сын Токтая, был царевич предусмотрительный». В нарушение распоряжения отца он «дал послам в спутники Иса-гургана и наказал им взять с собою, без ведома Токтая, соколов и другие подарки, говорить при его величестве Газан-хане достойным образом и не сходить с пути вежливости». Иса-гурган исполнил поручение:«удостоился чести явиться к его величеству в сообществе послов и поднес (ему) приношения тех (джучидских) стран: соколов дальнелетных и охотничьих, разные меха — белок киргизских, ласок (фенек) карлукских, горностаев славянских и соболей булгарских , кровных коней кипчакских и другие красивые подарки» Персидсикй историк особо подчеркивает, что подношения стали опорой «сближения» и поддержкой «благорасположения» (Из «Истории Вассафа» 1941: 84). В результате был сохранен мир, ильхан Газан направил хану Токте «предложение оставаться на пути согласия и взаимности». Послов «кипчакских почтил подарками и милостями». При этом «21 сокола, которых они привезли, он передал в свой собственный охотничий дом и выдал из казны за каждого сокола на 1000 динаров жемчугу» (Из «Истории Вассафа» 1941: 84). В этом эпизоде соколы сыграли немаловажную роль в переговорах. Правда и здесь их цветовая характеристика не упоминается.

Не обозначен цвет ловчик птиц и в следующем изветстии. Арабский автор Ибн Дукман отметил, что в «717-м году хиджры (= 16 март. 1317 — 4 март. 1318 г.) в Египет прибыли послы Узбека, которые доставили султану подношение, которое состояло: « из 8 соколов и 6 невольников, из кольчуги, булатного шлема и меча» (Из летописи Ибндукмака 1884: 326). Автор особо подчеркнул, что «никто из царей их прежде этого не присылал ничего подобного,

МАИАСП № 19. 2025

«Птичий» язык дипломатического этикета народов Евразийской степи в XIII—XV вв.

потому что у них в обычае бережливость; такой размер был лишь вследствие уважения (оказанного) султаном ему самому» (Из летописи Ибндукмака 1884: 326).

Другой арабский автор ал-Айни указал, что при прибытии ордынского посольства в 724-м г.х.(= 30дек.1323 — 17 дек.1324 г.)подарки Узбека были скромнее: « два сокола и шкуры белых зайцев, каждая длиною в 7 с дробью локтей». При этом в «послании их заключалось великое порицание того, что султан не согласился на войну с Абусаидом и наместником его Джубаном» (Из летописи Бедреддина Элайни 1884: 526—527). То есть, благорасположение при обмене подарками между правителями выражалось и в количестве преподнесенных птиц.

В это же время — в 1322 г. — «Повесть о царевиче Петре» относит встречу ордынского посла Ахмыла, при описании которой упомянуты в качестве ханской принадлежности именно охотничьи птицы и верхняя одежда: «…Игнатъ пред кресты съ гражаны и, вземъ тѣшь царьскую — кречеты, шубы и питие, край поля и езера ста на колени пред Ахмыломъ и сказася ему древняго брата царева племя…» (Повесть о Петре 2000: 82—84). Здесь также набор даров (тешь) и, в частности, кречеты, упомянуты в качестве символа подчиненности верховной власти хана в лице его посла («ста на колени»).

Необходимо также обратить внимание на завязку сюжета эпоса «Идегей», где в «Песне первой» описывается ссора между Тимуром и Токтамышем, которая разгорается из-за требования самаркандского правителя передать ему лучшего ханского сокола (Идегей 1990: 6—9). Несомненно, перед нами эпическое преувеличение. Однако оно явно указывает на то значение, которое придавалась подаркам в виде охотничьих птиц и, в частности, соколов/кречетов в сложной дипломатической иерархии кочевников в XV—XVI столетиях.

Сюжет находит аналоги в известиях об эпизодах переговоров Токтамыша и Тимура. Так, в начале похода Тимура на восточные улусы Орды в 1391 г. к нему прибыла посольская миссия от правителя Джучиева Улуса. Во время аудиенции у Тимура посол, выполнив обязательства вежливости и целования земли, преподнес лошадей и сокола и через посредство нойонов довел до сведения (Тимура)слова царя,содержавшие много извинений» (Из «Книги побед» Низами-ад-Дина Шами 1941: 112; Из «Книги побед» Шериф-ад-Дина Йезди 1941: 157). Затем он (Тимур) устроил царский пир,обласкал посла больше, чем прежде, и дал халат и пояс» (Из «Книги побед» Низами-ад-Дина Шами 1941:113 . Персидский автор Шериф-ад-Дина Йезди уточняет, что послы Токтамыша « преподнесли 1 сокола и 9 быстрых коней». При этом Тимур, соблюдая обычай, (принятый) у султанов, взял сокола (себе) на руку , но по чувству царского достоинства, не обратил большого внимания» (Из «Книги побед» Шериф-ад-Дина Йезди 1941: 159).

Далее,повествуя о событиях 807 г.х.(= 10июля 1404 — 28июня 1405)Шериф-ад-Дина Йезди отмечает, что в Самарканде Тимур принимает посла Идигу (Едигея , который « поднес сокола и другие подарки, которые привез с собою, и доложил послание Идигу, заключавшееся в изъявлении покорности и подчинения» (Из «Книги побед» Шериф-ад-Дина Йезди 1941: 188).

Сын Тимура Шахрух в 812 г.х. (= 16 мая 1409 — 5 июня 1419) принимает послов «Пулад-хана, эмира Идигу-бахадура и эмира Айсе, которые были обладателями власти в Дешт-и-Кипчаке и странах узбекских». Абд-ар-Раззака Самарканди упоминает, что участники дипломатической миссии «поднесли царственные подарки, кречетов и (других) охотничьих птиц ». По итогам посольства в Орду направился посол для сватовства царевны «из рода ханского и дома Чингизханова» (Из «Места восхода двух счастливых звезд …» 1941: 192).

Мы видим, что свидетельства эпического произведения «Идегей» о важности охотничьих птиц в переговорном этикете того времени находят анадлогию и подтверждение в событиях взаимоотношений Тимура и его наследников с правителями Джучиева Улуса.

Таким образом, на протяжении XIII—XV вв. среди народов Евразийской степи прослеживается символическая роль охотничьих птиц в ходе обмена дипломатическими подношениями.Так преподнесение в подарок белого кречета/сокола сопровождало декларацию о принятие в подданство и символизировало подчиненное положение младшего по отношению к старшему. Это предполагало признание главенства/суверенитета одного политического образования над другим. В дипломатическом языке народов Евразии соколы/кречаты играли

МАИАСП № 19. 2025

особую роль в качестве статусных протокольных подарков, которые показываля благорасположение дарителя и его уважительно-подчиненное положение. Количество, цвет и род птиц «информировали» переговаривающиеся стороны о степени дружественности или недружественности отношений, могли смягчить или усугубить напряжения между государствами вплоть до объявления войны или заключения мира. Символический язык содержания протокольных подарков в отношениях между народами Евразийской степи при дальнейшем детальном исследовании может позволить уточнить динамику изменений политической жизни в тот или иной период, определить геополитические приоритеты того или иного политического образования в XIII—XV столетиях.