Рабочие г. Тюмени в годы первых пятилеток (1928–1941)

Тюменский индустриальный университет, Тюмень, Россия, ,

,

вознаграждение. Именно их труд определял уровень и качество жизни населения, а также составлял основу производства страны, способствуя укреплению ее экономического и военного потенциала, необходимых для обеспечения государственного суверенитета.

Целью данной статьи являлось изучение рабочих г. Тюмени в годы первых пятилеток. Ключевыми характеристиками пролетариата в указанный период выступали источники пополнения его рядов, динамика численности и отраслевого состава, трудовая мотивация, уровень грамотности и квалификации, духовный мир и политические взгляды.

Практическая значимость работы состоит в том, что ее результаты могут быть использованы в процессе дальнейшего изучения истории рабочего класса, при подготовке обобщающих трудов по истории г. Тюмени, Тюменского и сопредельных регионов, в учебной работе учреждений высшего, среднего профессионального и общего образования; могут быть полезны для современных политиков и управленцев, а также профсоюзных работников, позволяя совершенствовать организацию производственного процесса на предприятиях.

Методология исследования . Особое значение для данного исследования имеет модель частичной (парциальной) модернизации, предполагающей длительную трансформацию общества в современное сочетание модернистских элементов с традиционными.

Работа базируется на специальных исторических и общенаучных методах. Одним из первых является проблемно-хронологический, необходимый для рассмотрения количественных и качественных характеристик рабочих Тюмени в динамике и хронологической последовательности. Сравнительно-исторический метод позволил выявить региональные особенности тюменского рабочего класса.

При работе над темой были использованы такие общенаучные методы, как системный, статистический и другие. Применение системного метода позволило рассмотреть рабочий класс Тюмени в 1928–1941 гг. во взаимосвязи с социально-политической обстановкой, сложившейся в СССР в тот период. С помощью статистического метода осуществлялись сбор, обработка, анализ систематизация количественных данных о тюменских рабочих (численность, состав, уровень грамотности и квалификации и др.).

Результаты . На протяжении исследуемого периода Тюмень меняла свой статус: с ноября 1923 г. она являлась районным (окружным) центром Уральской области, в январе 1934 г. стала центром Обско-Иртышской области, а после ее ликвидации в декабре 1934 г. вошла в состав Омской области в качестве районного центра. В годы первых пятилеток город являлся главным промышленным ядром Сибирского Зауралья. С 1932 г. по 1940 г. объемы промышленного производства города в стоимостном выражении возросли в 2,2 раза¹. К 1938 г. в Тюмени располагалось 21 промышленное предприятие народных комиссариатов машиностроения, лесной и легкой промышленности, заготовок, а также сеть предприятий местной промышленности и промысловой кооперации. Наиболее крупными предприятиями города являлись: станкостроительный завод «Механик», судостроительная верфь, лесопильные заводы «Красный Октябрь» и «Республиканец», спичечная фабрика «Пламя», сапоговаляльная фабрика им. Челюскинцев.

Развитие промышленности, транспортной системы и строительства ускорило процесс урбанизации. Население Тюмени выросло на 41 %: с 59 тыс. человек в 1930 г.2 до 83,2 тыс. человек в 1940 году3.

Одним из источников формирования рабочего класса являлся город – семьи рабочих, служащих, кустарей, торговцев и других слоев общества. Немаловажную роль в этом контексте сыграл массовый приток крестьян, их миграция из деревни в город, спровоцированная сплошной коллективизацией. Так, в литейном цехе станкостроительного завода «Механик» в 1932 г. из 156 рабочих «колхозниками» являлось 76 человек (или 48,7 %)4. В числе прибывших за 1936 г. в Тюмень и влившихся в ряды рабочего класса 5138 человек насчитывалось 3257 выходцев из деревни, что составило 63,4 % от общей совокупности5. В то же время государство пыталось ограничить миграционные потоки в город с помощью введенной с 27 декабря 1932 г. всеобщей паспортизации граждан, достигших возраста 16 лет, и организованного набора рабочей силы (орг-набора) из колхозов на промышленные предприятия, стройки, лесозаготовки и т.п. на основе специальных соглашений. Колхозникам, официально не принятым на работу по найму в рамках коллективного договора, запрещалось покидать место жительства без разрешения председателя и справки о месте жительства из местного отделения милиции.

В 1930 г. в Тюмени насчитывалось 5773 промышленных рабочих1, а в 1940 г. – уже 78702. Если их численность в 1940 г. относительно 1932 г. по СССР увеличилась на 38 %, то по Тюмени – на 20 %3. Очевидно, что темпы пополнения рядов промышленных рабочих города немного отставали от общесоюзных.

Рассматривая динамику роста рабочих Уральской области (в состав которой входила Тюмень до декабря 1934 г.), отметим, что в период с 1928 г. по 1932 г. их численность увеличилась в 2,46 раза. В Тюмени ряды пролетариата пополнялись медленнее: в 1932 г. они выросли в 1,14 раза относительно 1930 г., и в 2,4 раза – по сравнению с 1926 г.4

Наиболее интенсивно пополнение рабочего класса города происходило на предприятиях легкой и лесной промышленности, то есть в первую очередь там, где не требовались высокая квалификация, культурно-технический уровень и опыт работы. Так, с 1926 по 1931 гг. численность рабочих на пимокатном заводе «Угольник» возросла в 2,1 раза (с 250 до 521 чел.), спичечно-фанерной фабрике «Пламя» – в 2,05 (с 464 до 952 чел.)5. На лесозаводе «Красный Октябрь» количество рабочих увеличилось с 306 чел. в 1929 г.6 до 617 чел. в 1935 году7, то есть в 2,01 раза. В 1933 г. на сапоговаляльную фабрику им. Челюскинцев при существующей среднесписочной численности 334 человека было принято 758 рабочих8, на лесозавод «Республиканец» – 490 и 1511 человек соответственно9.

В составе рабочего класса города преобладали трудящиеся промышленности, строительства и транспорта. В 1932 г. в данных отраслях было сосредоточено 85,9 % рабочих10. Вместе с тем предприятия и строительные объекты города могли испытывать острый недостаток в обеспеченности рабочей силой11.

В годы социалистической индустриализации в производстве происходил существенный рост численности женщин, ставших со времени второй пятилетки важнейшим трудовым ресурсом. Если в 1926 г. они составляли 16,9 % рабочих Тюмени, то в 1937 г. – 28,2 %12. Заметим, что доля женщин в численности рабочих и служащих в СССР росла: в 1929 г. она равнялась 27 %, в 1940 г. – 38 %13. Наиболее высокой была занятость тюменских женщин в сапоговаляльном и овчинно-шубном производствах, где особенно широкими были масштабы применения неквалифицированного и малоквалифицированного труда и возможность более быстрого овладения профессией. В 1933 г. доля женщин на пимокатном заводе «Угольник» составила 68 % от числа рабочих, на кожмехзаводе – 71,7 %14. Но и на других предприятиях города наблюдалось расширение применения женского труда. Так, на станкостроительном заводе «Механик» в 1928 г. удельный вес женщин равнялся 8,6 % от общего числа работающих15, а в 1934 г. – уже 34,016. В 1938 г. доля работниц на тюменском заводе «Республиканец» составила 29,7 %17, «Красный Октябрь» – 32,218.

Женщины, чаще всего приехавшие в город из деревни, стремились трудоустроиться на предприятия, поскольку получение заработной платы давало возможность повысить уровень жизни семьи. В основной своей массе они были неграмотными, не имели квалификации, в прошлом никогда не работали по найму.

При трудоустройстве женщины страдали от дискриминации. Их возможности ограничивалась не только недостаточной квалификацией и опытом, а просто распространенным среди работодателей предубеждением относительно женских кадров. Имела место негативная позиция руководителей предприятий по отношению к вопросам материнства. Так, продолжительный отпуск в связи с рождением ребенка расценивался как препятствие для повышения производительности труда, а пособие по беременности и родам считались чрезмерными затратами для работодателя. При трудоустройстве предпочтение отдавалось женщинам-горожанкам, поскольку власть опасалась проникновения в состав работниц «чуждых, деклассированных элементов», а также полагала, что горожанки не испытывали острой нужды в жилье, коммунальном и социальном обслуживании.

Женщины подвергались дискриминации и после трудоустройства на производство. Им платили меньше, чем мужчинам того же уровня квалификации, предоставляли старое, неисправное оборудование для работы, что приводило к снижению производительности труда и, соответственно, зарплаты.

Во время смены бригадиры и рабочие-мужчины могли оскорблять работниц, привлекать к выполнению неоплачиваемой сверхурочной работы, угрожать необоснованным увольнением1. Зафиксированы факты, когда на овчинно-шубном заводе молодые рабочие-мужчины проявляли хамство по отношению к старым кадровым работницам, доводя их до слез2. Также нередко женщины становились объектом насмешек3.

Несмотря на запрет законодательством применения женского труда на тяжелых работах, представительницы прекрасного пола активно овладевали профессиями токаря, кузнеца, сварщика, столяра и др. В 1932 г. в литейном цехе станкостроительного завода из 60 человек формовщиков и литейщиков насчитывалось 13 женщин, то есть представительницы прекрасного пола составляли 21,7 % от производственного персонала4. Выбор «мужских» профессий мог быть обусловлен воздействием официальной пропаганды эмансипации, необходимостью восполнения нехватки рабочих рук, намерением женщин получать более высокую зарплату. При этом, согласно докладу Обско-Иртышского областного управления местной промышленности обкому ВКП (б), озвученному в ноябре 1934 г., женщины выполняли производственную программу не только наравне с мужчинами, но и во многих случаях даже выше5.

В рабочем классе Тюмени был велик удельный вес молодежи. Ее доля в общем количестве рабочих на заводе «Механик» в 1932 г. составляла 18 %, а в 1934 г. – 19. Соответственно, на судоверфи этот показатель равнялся 27 % в 1932 г. и 30 – в 1934 г.6

В рассматриваемый период в СССР при осуществлении форсированной индустриализации предполагалось массовое использование рабочей силы и энтузиазма масс, воодушевленных идеей строительства «светлого будущего». Ради великой цели пропаганда призывала трудящихся к временному аскетизму (Zhuravlev, 2018: 112). Ежедневно миллионы людей героически трудились, осознанно шли на лишения и жертвы во имя идеи. Вместе с тем часть работников преследовала лишь материальный интерес.

Знаковым явлением исследуемой эпохи являлось социалистическое соревнование. В годы первой пятилетки его главной формой было движение ударников. К концу 1932 г. на 16 основных тюменских предприятиях действовало 217 ударных бригад7. В начале 1935 г. в составе таких производственных единиц числилась четверть городских рабочих (Копылов и др., 1986: 188). В данной форме соцсоревнования Тюмень выглядела достойно в сравнении с Уралом, где к концу 1933 г. только на 24 предприятиях трудилась 321 ударная бригада с охватом более 3 тыс. человек (Бакунин, 1968: 273). В Тюмени ударные бригады фабрики им. Челюскинцев в 1934 г. выполняли плановые задания на 104–121 %, овчинно-шубного завода – на 110, судоверфи – до 197, завода «Механик» – до 161 %8.

Вместе с тем невысокий квалификационный уровень многих ударников, недостаток сырья, материалов, современного оборудования, усиливавшийся партийно-государственный контроль придавали ударничеству волнообразный характер, вели к его политизации и формализации. Порой договоры о социалистическом соревновании были безликими, содержавшими такие обязательства, как «не делать прогулов, не допускать простоев по вине бригады и аккуратно посещать общие собрания»9. На деревообделочном комбинате ударником считали всякого, кто выполнял и перевыполнял производственную программу, причем качество продукции совершенно не учитывалось10.

В 1935 г. высшей формой соцсоревнования было объявлено стахановское движение. Наибольшее количество стахановцев Тюмени в 1940 г. было сосредоточено на водочном (72 % рабочих) и овчинно-шубном (50 %) заводах, фабрике им. Челюскинцев (44 %). Одним из ярких представителей стахановской когорты города являлся награжденный грамотой Наркомата судостроения токарь судоверфи П.А. Паршуков, ежедневно выполнявший производственные задания на 250–300 %1. Однако порой к стахановцам произвольно относились лица, перевыполнявшие план лишь на 3–5 %.

Следует отметить, что важным мотивационным фактором стахановского движения являлся не только на трудовой энтузиазм, а также материальная заинтересованность рабочих, но и опасение быть зачисленным в ряды «капитулянтов» или «вредителей» (Арнаутов, 2009: 223). Оценивая его эффективность, можно отметить, что только в течение первого «стахановского» года ведущие предприятия Тюмени произвели продукции почти на треть больше, чем за предыдущие 12 месяцев. Производительность труда возросла на 20 % (Копылов и др., 1986: 190). Вместе с тем погоня за рекордами, игнорирование стахановцами элементарных правил технологического режима приводили к поломкам оборудования и авариям, падению качества выпускаемой продукции.

Всего на предприятиях государственной промышленности Тюмени в 1940 г. насчитывалось 1834 стахановца, 716 ударников, 44 многостаночника, что составило 68,8 % производственных рабочих2.

Вместе с тем «идеальный образ» будущего воспринимался не всей рабочей массой. В силу различных причин (низкий уровень зарплаты, тяжелые условия труда и быта, предрасположенность к девиации и др.) часть рабочих не желала «героически трудиться», что проявлялось в широком распространении пьянства на производстве3, частых прогулах4, небрежном отношении к оборудованию и инструментам5, простоях6, бесконечных «перекурах» в рабочее время7, опозданиях на смену8 или уходе с нее до окончания трудового дня, невыполнении плановых заданий9, выпуске бракованной продукции10. Многие вышеуказанные явления имели место и в других регионах СССР (Давыдов, 2023: 236–238).

Руководство предприятий стремилось к обеспечению производственного порядка. Например, на судоверфи в течение 1930 г. было наложено 187 взысканий за нарушение трудовой дисциплины, в том числе 21 – за пьянство на производстве, 3 – кражу, 9 – самостоятельный уход с работы, 31 – прогулы без уважительных причин, 18 – дебош, 55 – умышленный простой. Администрацией предприятия вынесено 137 выговоров, уволено 50 работников11. При этом меры дисциплинарного воздействия (выговоры, штрафы, исключение из членов профсоюза, открепление от закрытого распределителя, лишение звания ударника, увольнение) не обладали высокой эффективностью, так как не затрагивали глубинные стороны жизни тюменского рабочего (Плохотников, 2014: 128).

Для успешного осуществления социалистической индустриализации Советскому государству требовались десятки тысяч новых квалифицированных рабочих, способных овладеть передовой техникой и повысить производительность труда. В годы первых пятилеток многим советским рабочим крайне не хватало квалификации: вчерашние строители и землепашцы с трудом управлялись с непривычной заводской техникой (Вдовин, 2023: 160). Квалификационный уровень рабочих Тюмени также отставал от темпов индустриального строительства. Например, в 1931 г. на спичечной фабрике «Пламя» из 15 рабочих-лущевиков требованиям производства отвечали лишь 3– 4 человека, из 8 человек, работающих у автомата, – только двое. Вопиющая техническая безграмотность являлась основной причиной большинства производственных неполадок12. В июне 1930 г. на заводе «Механик» из 694 рабочих квалифицированными были только 245 (35,3 %)13. В первом полугодии 1940 г. в основных цехах данного предприятия производство осуществлялось в основном рабочими 2–3 разрядов вместо полагаемых 4–514. На лесозаводе «Республиканец» в 1935 г. для установки станка некоторым рабочим вместо положенных 30 минут требовалось 2– 4 часа, а в ряде случаев и вся смена, поэтому на работу уже не оставалось времени15.

Техническая учеба организовывалась во всех отраслях промышленности и становилась главной формой подготовки кадров массовых квалификаций. С октября 1932 г. для рабочих был введен обязательный технический минимум. Совершенствовалась система обучения без отрыва от производства. Основной формой стационарной подготовки квалифицированных кадров из молодежи являлись школы ученичества массовых профессий (ШУМП), фабрично-заводского ученичества (ФЗУ). С 1933 г. для повышения квалификации рабочих, уже имевших профессиональную подготовку, создавались производственно-технические курсы трех ступеней. С 1935 г. на предприятиях стали открываться стахановские школы, в которых учащиеся постигали общеобразовательные и специальные технические дисциплины, вводился государственный экзамен для изучающих техминимум. Организовывались разнообразные технические кружки, осуществлялось обучение в бригадном и индивидуальном ученичестве, на заочных курсах по подготовке квалифицированных рабочих даже в Москве.

В связи с переходом к социалистической индустриализации возросло политическое и народнохозяйственное значение грамотности. В 1926 г. читать и писать умели 80,9 % городского населения страны1. В годы первой пятилетки уровень грамотности тюменских рабочих был невысок. Например, на заводе «Механик» по данным за ноябрь 1930 г. было выявлено 100 человек малограмотных и 19 не владеющих письмом и счетом2. То есть показатель грамотности составил 81,6 %3. К марту 1936 г. на данном предприятии он поднялся до 87,4 %4. В это же время данный показатель составил на судоверфи 85,8 %, сапоговаляльной фабрике им. Челюскинцев – 74,7 %5, овчинно-шубной фабрике – 66,6 %6. Наиболее высокая доля неграмотных и малограмотных рабочих была характерна для предприятий сапоговаляльного и овчинно-шубного производства, лесной промышленности. Следует отметить, что удельный вес неграмотных и малограмотных тюменских рабочих во многом был обусловлен постоянным притоком на городские производственные объекты выходцев из деревень.

За годы первых пятилеток уровень неграмотности в рабочей среде значительно снизился. Так, на заводе «Механик» в 1930 г. он составил 19,2 %7, в первой половине 1941 г. – 3,7 %8. Отметим, что к приобретению культурных навыков особое отношение было у стахановцев, поскольку они должны были служить примером и в этой области. В случае отсутствия умения хорошо читать и писать, они были обязаны исправить это упущение (Fitzpatrick, 1999: 82).

В изучаемый период государством была проделана колоссальная работа по борьбе с неграмотностью. В 1939 г. уровень владения населением Тюмени в возрасте от 18 лет и старше навыками письма и счета равнялся 96,1 %9. Следует заметить, что в этом году грамотность городского населения страны составляла 93,8 %10. Таким образом, к концу 1930-х гг. неграмотность перестала быть острой социальной проблемой. Вместе с тем на предприятиях Тюмени еще не все работники умели читать и писать. Так, в 1941 г. на фабрике им. Челюскинцев значилось 32 неграмотных11, фанерном комбинате «Республиканец» – 7812, деревообделочном комбинате – 20 неграмотных и 31 малограмотный13.

В целях повышения уровня образованности рабочие города обучались в школах ликбеза. Однако подчас их посещаемость была низкой по различным причинам: нежелания учиться, неудобного графика рабочих смен, отсутствия хлеба в столовых для обучающихся. В качестве поощрения за добросовестную учебу проводилось премирование учеников, была организована бесплатная выдача билетов в кино, внеочередное получение товаров из распределителя. Уклоняющихся от учебы «прорабатывали» на рабочих собраниях, могли поставить вопрос об их увольнении.

Проводимая в Тюмени культурно-просветительская работа способствовала повышению культурного и образовательного уровня рабочих, вела к изменениям их ценностных ориентаций. Неотъемлемым элементом жизнедеятельности рабочих Тюмени в 1930-е гг. стало удовлетворение возросших культурных потребностей (просмотр фильмов, прослушивание радиопередач, участие в художественной самодеятельности и спортивных соревнованиях, чтение книг и газет) (Плохотников, 2024б: 196–199).

Обращаясь к вопросу политических взглядов рабочих Тюмени в исследуемый период, следует отметить, что их активное участие в политической жизни и одобрение политики правящей партии могло быть связано как с приверженностью к коммунистической идеологии и убежденностью в своей ведущей роли в строительстве социализма, так и с опасением быть отнесенным к «врагам народа» и в то же время с восприятием советских практик административного принуждения и политического контроля как естественного порядка вещей.

Изученные материалы позволяют заключить, что к 1941 г. тюменские рабочие считали себя частью существующей политической системы и разделяли ее ценности (Плохотников, 2024a: 256, 258).

Заключение . Таким образом, в годы первых пятилеток рабочий класс «обновился» – изменился его облик и состав. Часть кадровых рабочих оставила предприятия в ходе революции, гражданской войны и послевоенного времени. В ряды рабочего класса активно вливались крестьяне, женщины, молодежь. При этом сложилось противоречивое положение: государство в условиях форсированной индустриализации нуждалось в большем количестве рабочих рук, но вместе с тем не желало допускать «размывания» рабочего класса представителями иных социальных групп, в первую очередь, выходцами из деревни. В целом, облик рабочих Тюмени в годы первых пятилеток во многом был подобен общесоюзному. В исследуемый период происходило значительное увеличение численности тюменских рабочих и осуществлялся процесс формирования у них нового образа жизни. Вместе с тем особенностями Тюмени являлись более низкие по сравнению с СССР и промышленно развитыми регионами страны темпы пополнения рядов рабочего класса и более высокий относительно городского населения страны уровень грамотности рабочих. Кроме того, масштабы применения женского труда на тюменских предприятиях несколько уступали общесоюзным. Новые рабочие, преимущественно недавние крестьяне, зачастую обладали невысоким культурным уровнем, порой даже не были обучены грамоте. Покинувшие свою привычную, деревенскую, среду обитания, они испытывали значительные трудности с интеграцией в городской социум, и поэтому были склонны к девиантному поведению, что проявлялось в распространении пьянства, хулиганства, безразличном отношении к труду, нарушении норм трудовой и технологической дисциплины. Можно сказать, что происходившие изменения рабочего класса Тюмени носили незавершенный характер, отражая противоречивость модернизационных преобразований 1928–1941 гг.