Реформа хакасской графики в судьбах представителей национальной интеллигенции (1920-1930-е гг.)

В ажной составляющей национальной политики в СССР в 1920–1930-е гг. являлось языковое строительство. Как справедливо отмечается в исследованиях, «вопрос о языке определялся не только выбором оптимального сред-ствакоммуникации и модернизации полиэтничного населения, но имел глубокоесимволическое и политическое значение» [2, с. 37].

В связи с неприятием советской властью миссионерской письменности хакасов в 1924 г. был создан новый хакасский алфавит на основе русской графики. В 1925 г. он был утвержден алфавитной комиссией в Москве. На завершающем этапе к этой работе были привлечены наиболее грамотные представители хакасской интеллигенции, из которых была сформирована специальная комиссия. В неё вошли К.К. Самрин, С.И. Кузургашев, К.С. Тодышев, П.Г. Штыгашев, И.М. Киштеев, М.И. Райков под руководством председателя Хакасского исполкома Г.И. Итыгина.

В условиях провозглашенной борьбы с неграмотностью появление алфавита и письменного языка имело важное значение. Перед комиссией по выработке письменности были поставлены задачи составления первых учебников на хакасском языке, переводческой деятельности. В связи с расширением функций, комиссия была переименована в «Хакасскую переводческую комиссию». Однако комиссия вынуждена была приостановить свою работу по изданию политической и художественной литературы на хакасском языке, в основу которого была положена кириллица, поскольку перед советскими народами была поставлена задача создания единой, унифицированной письменности. Из множества вариантов предпочтение было отдано латинизации алфавитов как модернизации письменности, которая «соответствовала природе политической доктрины Советского государства и Коммунистической партии, стремившихся контролировать все сферы общественной жизни» [3, с. 72]. Власти СССР оценивали латиницу как интернациональный алфавит, всеобщее письмо будущего, высказывали предложение перевести на нее и славянские народы.

Руководства процессом перевода алфавитов сибирских тюркских народов на латинскую основу в 1928 г. было возложено на Сибирский (с 1930 г. – Западно-Сибирский) краевой комитет нового алфавита, который подчинялся Центральному комитету нового тюркского алфавита (ЦК НТА). К переводу алфавита на латинскую основу в Хакасском округе приступили в декабре 1928 г., когда на заседании бюро Хакасского окружкома партии был избран окружком НТА из представителей молодой хакасской интеллиген-ции.Комиссия по созданию хакасской письменности была преобразована в литературноиздательскую коллегию, которой было поручено работать над изданием литературы на новом латинизированном алфавите. В 1929 г. вышел первый учебник на латинизированном алфавите «Naacol» под авторством К. Самрина, А. Топано-ва, Т. Балтыжакова.

После преобразования Хакасского округа в автономную область в 1930 г. окружком НТА был переименован в областной комитет нового латинского алфавита (НЛА). В течение 1931 г. в Хакасии было издано 45150 экземпляров на новом алфавите. Однако темпы обучения хакасов новому алфавиту резко отставали от темпов издания национальной литературы на НТА, распространения среди населения книги не получили, так как грамотная часть хакасского населения умела читать только на кириллице. Внедрение нового алфавита в широкие массы шло медленно, о чем свидетельствовалии неоднократные обращения редакции областной газеты «Хызылаал» во властные структуры [4, л. 12]. Партийно-государственные органы автономной областиразработаликонкретный план мероприятий работы ячеек НТА, который предусматривал издание методических указаний и учебных пособий, учебников, библиотечку для населения и актива по социалистическому строительству на НТА. Все мероприятия должны были сопровождаться средствами наглядной агитации в виде художественных плакатов, лозунгов, диаграмм, красиво рисующих социалистическое переустройство области.

Тем не менее, темпы реализация графической реформы не менялись.В связи с этим обстоятельством начался поиск причин неудачной латинизации.

По мнению членов областного комитета НТА, таковыми являлись большие материальные затруднения и отсутствие научных кадров-лингвистов из коренного населения. В докладе отмечалось, что выделяемые из местного бюджета средства рассчитаны только на заработную плату сотрудников, что «дело перестройки работы нового алфавита ни на шаг не продвинется без спецзатрат на эти мероприятия» [5, л. 16]. Дополнительных средств требовала и работа по рецензированию, поскольку издаваемая литература должна была проверяться не только на предмет идеологического содержания, но на соответствие принятым принципам орфографии и терминологии.

Отдел культуры и пропаганды ленинизма обкома ВКП (б) провел проверку качества и идейнополитической выдержанности издаваемой и переводной литературы на хакасском языке. По результатам проверки было отмечено, что наи- более активные авторы и переводчики хакасской национальной литературы (Катанов Н., Бытотов Г., Балтыжаков Т., Кобяков В., Топанов, Аешин Н., Топоев М.) находятся под следствием по делу контрреволюционной националистической группировки «Союз сибирских тюрок»[9]. Вина за провал латинизации была возложена на «националистические элементы, которые проникли в издательское дело».

После проверки в Хакасии началась травля этих людей. К примеру, в 1934 г. критике подвергся К.К. Самрин как один из авторов «Алфавита Октября». Данная брошюра была объявлена «явно контрреволюционной», поскольку в стихотворении «Калинин», помещенном в «Алфавите», Советская власть, якобы, изображалась как власть эксплуататорская, где «трудящиеся угнетаются, плачут кровью от гнета» [4, л. 85]. К числу классовых врагов, буржуазных контрреволюционных националистов, препятствующих процессу латинизации, был отнесен и Н. Г. Катанов. Его обвинили в «явной буржуазной контрреволюционной вылазке» за то, что он в хакасско-русском словаре дал определение коммунистическому строю «как власти, когда фабрики и заводы переходят в руки народа, когда все приобретения будут делиться среди народа, когда работать будут по способностям, а получать по потребностям. Классового разложения не будет, все будут равны» [4, л. 122]. Такое определение марксизма было расценено как клевета на учение Маркса-Ленина о равенстве.

Нелепое обвинение в контрреволюционной агитации получил А.М. Топанов. В книге «Советский аал», изданной в 1930 г., экскурсия на металлургический завод была описана так: «…из печи вытаскивали расплавленный чугун, он по желобу сильно бежал, смотреть страшно! На эту работу очень верткий человек нужен. Если не успеешь, прозеваешь и жизнь отдашь» [4, л. 123]. Данные строки обернулись против Топанова: его обвинили в том, что он умышленно пугает колхозников с целью «отбить желание у колхозника-хакаса идти на производство, направить свое острие против создания рабочих кадров из коренного населения».

Результатом работы комиссии отдела культуры и пропаганды ленинизма обкома ВКП (б) явилось изъятие литературы на хакасском языке, изданной при участии арестованных авторов. Между тем, в ходе судебного разбирательства в 1934 г. по делу «Союза сибирских тюрок» участники латинизации (К.К. Самрин, Т.Н. Балтыжаков, М.П. Топоев), как и другие обвиняемые в антисоветской пропаганде и противоправной государственной деятельности, получили полное оправдание.

Авторы арестованных учебников вновь вернулись к работе по внедрению НТА. Однако ситуация с латинизацией в Хакасии, как и в целом по стране, продолжала меняться. В докладе Хакасского областного комитета НТА за 1935 г. было вновь отмечено, что «грамотные на русском хакасы до сих пор не овладевают НТА, и почти никак не реагируют на газету «Хызылаал» и во- обще литературу» [4, л. 12]. Не улучшало обстановку и не повышало грамотности и то, что на страницах русскоязычной «Советской Хакасии» публиковались планы уроков по грамматике и орфографии хакасского языка на новом алфавите.

В высших эшелонах власти медленно вызревал отказ от данной языковой реформы как реше-ниедилеммы «продолжать всевозможную поддержку многочисленныхязыков с малым числом их носителей и весьма ограниченной сферойу-потребления или радикально расширять обучение русскому,обеспечивающему интеграцию людей и экономик регионов, межкультурноеоб-щение» в пользу скреплявшего единое государство языка [2, с. 56]. После критики графической реформы алфавитов со стороны ЦК ВКП (б) в 1936 г. процесс ускорился. На заседании Президиума ВЦИК был поставлен вопрос об обратном переводе языков народов СССР на кириллицу. Активно заработала пропаганда: в газетах появились многочисленные письма-обращения рабочих и колхозников, заявляющих, что «латиница им не подходит» и выражающих желание перейти на кириллицу.

Тем не менее, в 1936 г. начались поиски виноватых в провале языковой реформы. В документах все больше и больше звучали обвинения в адрес национальной интеллигенции Хакасии. «Состав авторского переводческого актива крайне засорен кулацко-байским элементом, националистами-контрреволюционерами» – таковы типичные объяснения неудач латинизации, изложенные в отчетах областного комитета НТА в 1936–1938 гг. Выводы Хакасского обкома ВКП (б) подтвердили эти обвинения: «бывшие члены бюро Хакасского обкома ВКП (б) Н. Конгаров,