Семантика, метасемиотика и языковая норма

Основной тенденцией современного языкознания является обращение лингвистов к изучению речи. Поворот ученых разных стран к речевой деятельности, высказыванию был в значительной степени обусловлен неудовлетворенностью тем положением дел, которое возникало в результате засилья формально-логических методов изучения языка. Речь как способ существования языка оставалась вне поля зрения многих лингвистических школ, описание речевой действительности зачастую подменялось созданием абстрактных схем и формулированием дедуктивных умозаключений. Однако и сейчас, когда лингвистика ставит во главу угла речевую деятельность, вопрос об обеспечении важнейшего методологического принципа – единства языка и речи – остается актуальным. С одной стороны, в изучении свойств речевой коммуникации все еще ощущается методологическое воздействие теорий, направленных на логико-концептуальные основы языка. С другой стороны, описание речевого произведения нередко оставляет в стороне собственно языковые характеристики единиц, составляющих высказывание. В этой связи обсуждение вопросов взаимосвязи между языком и речью представляется не только оправданным, но и необходимым. В настоящей статье рассматривается вопрос о семантике и метасемиотике как двух уровнях, соотношение которых позволяет прояснить характер соотношения языка и речи в сфере лексики.

Необходимость выделения двух уровней – семантического и метасемиотического – была обоснована достаточно давно. Эти термины-понятия востребованы целым рядом научных направлений – лексикологической фонетикой (Л.В.Минаева), синтагматикой речи (С.Г.Тер-Минасова), лингвопоэтикой (В.Я.Задорнова), прагмафоностилистикой (И.М.Магидова) и др. На семантическом уровне языковые единицы реализуют те значения, которые свойственны им как элементам языковой системы. На мета-семиотическом уровне содержание и выражение знака служит в целом, в совокупности, для выражения нового, эмоционально-экспрессивнооценочного содержания1.

Соотношение двух уровней реализации языковой единицы удобнее всего проиллюстрировать на примере слов, лишенных лексического значения. К таковым в английском языке относятся артикли, у которых, как известно, содержание носит чисто функциональный характер. Подчиненный, служебный характер артикля выражается в том, что на семантическом уровне данному содержанию соответствует слабая, редуцированная форма произнесения. Эта форма у определенного артикля, например, передает содержание «выделяемый из класса подобных». Изменение формы, которое может наблюдаться речи, передает содержание, выходящее за пределы семантического уровня: For Sherlock Holmes she was the woman…. Уже из этого, простейшего примера видно, что, во-первых, возникновение эмоционально-оценочного содержания определяется содержанием языковой единицы на семантическом уровне (в данном случае содержание заключается в выделении одного объекта из множества подобных). Во-вторых, нарушение языковой нормы на семантическом уровне (а использование определенного артикля перед существительным в функции предикатива таковым и является) на метасемио-тическом уровне не является нарушением. Более того, именно отклонение от нормы создает новое, метасемиотическое содержание.

Обратимся теперь к типу слов, противоположных дейктическим элементам (артикль) в том смысле, что эти слова не только обладают лексическим значением, но и характеризуются развернутой семантикой (полисемантичные единицы). Языковая норма диктует, что в пределах узкого контекста многозначное слово

реализует лишь один из своих лексико-семантических вариантов. Эта языковая норма – необходимое условие адекватного восприятия смысла: нарушение «закона знака» (одна форма – несколько значений) как бы нивелируется, когда в речи форма слова соотносится лишь с одним из значений. Отклонение от данной нормы наблюдается в случае одновременной реализации значений, входящих в семантическую структуру слова, что является характерным признаком художественной речи. Приведем один из многочисленных примеров, которые обнаруживаются в произведении Дж. Джойса «Дублинцы»2.

Субстантивный элемент в названии рассказа «После гонок» – race – является многозначным словом, одновременно реализующим все свои лексико-семантические варианты: 1) номинативное значение « a contest of speed as in riding, running, sailing» (сюжет рассказа строится вокруг событий, имевших место в Дублине после автомобильных гонок); 2) номинативно-производное значение « the course of life» (на втором плане рассказа разворачивается другая «гонка» – за богатством и положением, активным участником которой на протяжении всей жизни был отец главного героя); 3) номинативно-производное значение « a contest involving progress toward a goal » (фоном описываемых в рассказе событий служит гонка политическая, участниками которой выступают великие мировые державы, а ставкой становятся колонии).

Если уже в отрыве от синтагматических связей лексической единицы с другими компонентами речевого произведения (например, в названии текста) может происходить сдвиг с семантического уровня на метасемиотический, то синтагматика демонстрирует этот переход регулярно. В этой связи можно сослаться на известную работу С.Г.Тер-Минасовой, где не только утверждается, что соблюдение норм лексической сочетаемости – непременное условие правильной речи, но и дается перечень типичных нарушений закономерностей построения словосочетания (лексическое, стилистическое, коллокационное несоответствие, избыточность языковых средств, неоднородность сопряженных членов). В то же время автор подчеркивает, что для текстов, реализующих функцию воздействия, характерно именно нарушение норм сочетаемости. Словосочетание оказывается абсолютно свободным от каких-либо ограничений лексико-фразеологического плана, будучи насыщенным эмоционально-оценочно-экспрессивными коннотациями3.

Примеры такого рода мы находим в недавно проведенном исследовании, посвященном языковым аномалиям4. Словосочетание wooden sea аномально на семантическом уровне, поскольку не соответствует естественной сочетаемости объекта и признака в экстралингвистической действительности. Именно свобода от правил, налагаемых понятийной сочетаемостью, сочетаемостью предметов мысли, обеспечивает стилистический эффект, который создается при переходе с семантического уровня на метасемио-тический. Подобная картина наблюдается и в случае лексической синтагматики, т.е. сочетания морфем. Слова toughish, un-Hermione-ish (giggle) фигурируют на метасемиотическом уровне. Это так называемые потенциальные слова – слова, не существующие в языке, но могущие быть созданными благодаря тому, что на семантическом уровне существует определенная, продуктивная словообразовательная модель.

Несмотря на, казалось бы, вполне определенные отношения между семантическим и ме-тасемиотическим уровнями, возникают вопросы, которые не предполагают столь однозначных ответов, как вышеприведенные интерпретации. Один из наиболее часто возникающих состоит в определении того уровня, которому принадлежат лексические единицы, изначально (эмически) содержащие в себе эмотивный компонент. К таким единицам относятся, прежде всего, слова, обладающие так называемым экспрессивно-синонимическим значением. Данный термин был введен В.В.Виноградовым для характеристики слов, значение которых представляет собой своеобразное преломление значений единиц, характеризующихся стилистически нейтральными способами выражения5. Ранее уже был сделан вывод о том, что этот тип значения отличает не только стилистические синонимы, о которых говорил выдающийся ученый, но также и оценочные прилагательные, слова с эмоционально окрашенными номинативно-производными значениями6.

Какому уровню принадлежат слова, которые уже в словаре (семантический уровень) демонстрируют ярко выраженные эмоционально-оценочно-экспрессивные обертоны (brilliant, fantastic, absurd, adore, worship) и с тем же успехом реализуют их в речи? К какой группе слов – коннотативные / неконнотативные – следует отнести термины цветообозначения? Номинативное значение таких слов (white, black, grey, red, etc.) соотносится с компонентами цветового спектра, но даже словари отмечают наличие номинативно-производных значений, передающих определенное эмоциональнооценочное содержание. Уже при восприятии термина цветообозначения как изолированной от контекста единицы у реципиента возникает совершенно четкое представление об экспрессивно-эмоционально-оценочной окраске данного слова, причем, обусловленной принадлежностью реципиента к той или иной культуре. (Ср.: негативные ассоциации, с которыми связаны слова «black», «черный» и позитивные, возникающие при восприятии слов «white», «белый», различный характер коннотаций, которыми наделены слова «red» и «красный» — негативная / позитивная).

Прежде всего, необходимо отметить, что эмоционально-экспрессивно-оценочные обертоны входят в семантическую структуру любого слова, имеющего переносное значение. Р.А.Бу-дагов на примере слова «глубокий» показывает, что если у слова есть переносное значение (глубокие мысли), то оценочный компонент ощущается даже в тех случаях, когда слово употребляется в прямом, в данном случае – в пространственном значении (глубокое озеро)7. Но можно ли в таком случае считать коннотативным любое слово, имеющее переносное значение? Действительно, слово «черный» содержит в семантике негативно-оценочные коннотации, но во многих контекстах коннотативность не проявляется (черные чернила, маленькое черное платье). Четкое деление слов на коннотативные и неконнотативные в естественном языке вряд ли возможно. Считается логичным говорить о двух противоположных полюсах (слова, наделенные эмоционально-оценочными обертонами и слова нейтральные), между которыми располагаются промежуточные случаи.

Что касается слов, содержание которых составляют именно экспрессивно-эмоциональнооценочные обертоны, то отнесение их к метасе-миотическому уровню не представляется оправданным (за исключением случаев, когда в речи характер коннотации или степень ее выраженности изменяется). Метасемиотика предполагает определенный сдвиг, появление нового содержания – отличного от того, которое характеризует слово как эмическую единицу.

SEMANTICS, METASEMIOTICS, AND LANGUAGE NORM