Социальная стигматизация мигрантов как предпосылка этнонациональных конфликтов

Введение .

Современное состояние общества демонстрирует крайнюю степень обострения социальных отношений. Это проявляется в отношениях между государствами, этносами, конфессиями, социальными группами. Изучение причин, предпосылок, сущности и последствий социальных конфликтов в настоящее время является важной задачей обществоведов.

По мнению известного российского социолога Ж.Т. Тощенко, «принципиально новое знание достигается не столько через исследование позитивных и нормальных состояний объекта исследования, сколько через то, что приводит к искажению реальности… Изучение деформированных и превращенных видов общественного сознания и социальной практики (парадоксальность, депривация, стигматизация, кентавризм,

аномия, фрустрация и т.д.) может принести впечатляющие и далеко идущие результаты» [1, с. 4].

Социальная стигматизация стала предметом исследовательского внимания в середине ХХ века. Первоначально изучением стигмы занимались психологи и психиатры. Однако в силу широкого распространения как самого процесса стигматизации, так и серьезных социальных последствий, оказывающих влияние на повседневное существование и на жизненные стратегии личности, к изучению сущности феномена социальной стигматизации стали также обращаться и представители социально-гуманитарных наук. Сложность и многоаспектность данного явления потребовала от ученых проведения междисциплинарных исследований, которые, с учетом использования методологического и методического инструментария различных научных дисциплин, позволяют проникнуть в самую суть изучаемого предмета, выяснить причины и условия его появления, социальные последствия и перспективы его влияния на жизнь общества [2].

В контексте нашего исследования, стигматизация рассматривается как предпосылка этнона-циональных конфликтов, поскольку она способствует созданию негативного образа иноэтнич-ных групп. В массовом сознании формируется определенный стереотип в отношении мигрантов, что обусловливает психо-эмоциональные установки в ходе реальных социальных практик и взаимодействий с выходцами из других государств, прежде всего, ближнего зарубежья.

Обсуждение .

По мнению ученых, поводом для стигмы может послужить любое природное или социальное качество, чаще это – негативно воспринимаемая черта характера, внешнего облика, статуса. Стигма определяется как социальный атрибут человека или группы, формируемый внешней социальной средой.

Исследователи утверждают, что «стигма оказывает большое и действенное влияние на самосознание и поведение человека, неоправданно возвеличивая или унижая его на основе лишь внешних признаков. Тем самым, она опасна и для отдельных людей, воздействуя на их социальную идентичность (самостоятельность) и вызывая девиантность, и для общества, поскольку стигматизация определенных групп наносит удар по общественной морали и гуманным социальным установкам, что приводит к конфликтам внутри общества» [3, с. 15]. Справедливо и мнение авторов о том, что из-за социального исключения стигматизируемый субъект лишается возможности быть полноправным участником исторического процесса, создателем общественных ценностей.

И.А. Дышлевой рассматривает стигматизацию в качестве основания процессов и результатов социального отчуждения, отторжения, изоляции осуждаемых в дискурсивных и повседневных представлениях социальных групп. Автор подчеркивает, что в корне стигматизации лежит ин-толерантность, «которая проявляется в отчуждении, отторжении, изоляции, загоне в «подполье », в конечном итоге, – в презрении социальных групп, вызывающих у представителей государственной власти и в массовом сознании иррациональные страхи и непонимание» [4, с. 10].

Стигматизация по признаку национальной принадлежности в настоящее время становится очень распространенным явлением в силу роста динамики миграционных процессов.

Миграция является серьезным вызовом для российского общества, так как приток иноэтничных мигрантов, представителей других обществ, с иными, не всегда понятными для принимающего населения нормами и традициями поведения, вызывает определенную социальнополитическую напряженность в локальных сообществах. Нередко такая социальная напряженность приводит к этнонациональным конфликтам.

Российские обществоведы внимательно изучают природу, причины, закономерности и тенденции соответствующих конфликтов.

Так, В.Н. Найденко отмечает, что «Этнонацио-нальный конфликт как способ разрешения имеющихся противо речий может происходить между представителями или социальными группами различных этносов (наций). Эта разновидность социального конфликта выражается в столкновении разных интересов, создании негативных образов, взаимной неприязни, эмоциональной вражде, ненависти, а также, в деструктивных действиях людей разных национальностей по отношению друг к другу» [5, с. 23].

В исследованиях российских ученых [6 и др.] справедливо подчеркивается, что межэтническая напряженность формируется на основе социальной, когда к социально-экономическим противоречиям представителей различных наций добавляются социокультурные, мировоззренческие, исторические. По сути, конфликт приобретает этнопсихологический характер, становится противостоянием ментальностей. Социальная стигматизация обретает «твердую почву» в виде этнических мифов и стереотипов, дихотомии «свой-чужой».

На протяжении последнего десятилетия отечественными учеными регулярно проводятся исследования отношения россиян к мигрантам и в целом к миграционным процессам.

Согласно результатам опросов ведущих социологических центров, в 2014–2016 гг. отмечался спад антимигрантских настроений в российском обществе. Население стало лояльнее относиться к мигрантам: в 2015 г. доля сторонников легализации нелегальных мигрантов, помощи в поиске работы и «ассимиляции» практически срав- нялась с долей сторонников их выдворения за пределы России. Еще в 2014 г. соотношение было 1:3, а в 2013 г. – 1:5… В 2015–2016 гг. снизился приток трудовых мигрантов в Россию, особенно по ключевым среднеазиатским направлениям, численность иностранных граждан, получивших разрешительные документы для занятия трудовой деятельностью, уменьшилась, почти вдвое [7, с. 49–50].

Вместе с тем, 2/3 опрошенных Левада-центром респондентов, в 2016 году выступали против миграционного притока в страну, только четверть населения считает, что не надо ставить никаких административных барьеров для мигрантов [8].

Социологические опросы последнего десятилетия, в целом, демонстрируют антимигрантские настроения, которые направлены, в первую очередь, на представителей кавказских народов, выходцев из Средней и Юго-Восточной Азии. Еще более негативно, чем к соседству, население относится к предположению о работе под руководством представителей мигрантских меньшинств, в первую очередь, выходцев из Северного Кавказа и Средней Азии [7, с. 63].

В последнее время критической стала ситуация с оттоком населения с Дальнего Востока России. Этот вопрос настолько обострился, что Президент России в 2020 году издал Указ «О мерах по социально-экономическому развитию Дальнего Востока», в котором особо остановился на вопросе по прекращению в срок до 2035 года миграционного оттока населения с Дальнего Востока. Решение данного вопроса во многом стало возможным за счет миграционных потоков на Дальний Восток выходцев из бывших советских среднеазиатских республик и кавказского региона. По данным официальной статистики, за 11 месяцев 2021 года миграционный прирост на Дальнем Востоке составил 5,5 тыс. человек. Прирост населения, по данным Федеральной службы государственной статистики (Росстата), зафиксирован в пяти дальневосточных регионах. Наибольший приток населения отмечен в Республике Саха (Якутия). Число прибывших в регион превысило число уехавших на 7,65 тыс. человек. Прирост миграционного потока в Якутии составил 84,7 %, что более чем в 3 раза опережает среднероссийские темпы (по России – прирост 26 %). На втором месте находится Хабаровский край (+5,66 тыс. человек), в котором впервые за десять лет отмечен миграционный прирост населения. Положительные итоги миграции населения фиксируются на Камчатке (+1,93 тыс. человек), Чукотке (+0,6 тыс. человек) и в Сахалинской области (+0,8 тыс. человек) [9].

Вместе с тем, миграционный процесс и отношение к мигрантам, все чаще, становятся темами, обсуждаемыми в СМИ и на страницах научных журналов. Общественное мнение, обусловленное сложившимися в массовом сознании стереотипами и мифами в отношении мигрантов, не- редко выступает социальным фоном и оправданием их социальной стигматизации.

Результаты .

Нами в начале декабря 2023 года было проведено пилотное исследование отношения студенческой молодежи российского Дальнего Востока к мигрантам из стран ближнего зарубежья. Было опрошено 170 студентов, все являющиеся гражданами России. Опрос проводился путем адресной рассылки анкет через социальные сети. В опросе приняли участие студенты трех вузов города Хабаровска.

Вопросы анкеты касались как отношения молодежи к миграции, так и к национальному вопросу в целом.

Отвечая на вопрос: «Является ли для Вас национальная принадлежность человека одним из признаков, по которому Вы выбираете себе знакомых и друзей?», подавляющее число респондентов выбрали вариант «Считаю, что для дружбы национальность не имеет значения» (70 %), положительно на вопрос ответили 11,8 % («Да, является одним из значимых» – 2,4 %, «скорее, является» – 9,4 %). Не согласились с утверждением 16,5 % («скорее, не является»). Затруднились ответить 1,8 %.

На вопрос: «Может ли, по Вашему мнению, национальность выступать основанием для негативного отношения к человеку? 63,9 % опрошенных указали: «Не может, так как отношение к человеку зависит от его поступков, а не от национальности». Тем не менее, 33,7 % ответили положительно («Да, может» 6,5 % и «Такое встречается» 27,2 %). 2,4 % затруднились ответить на вопрос.

Ответы на приведенные вопросы, в целом, дают основание утверждать, что российская молодежь достаточно толерантна к представителям иных национальностей и не считает национальную принадлежность критерием, по которому следует выбирать друзей или круг общения.

Однако ответы на другие вопросы показали, что отношение к мигрантам у молодых дальневосточников не всегда отличается позитивным или хотя бы нейтральным характером. Так, ответы на вопрос: «Как Вы относитесь к процессу иммиграции жителей стран ближнего зарубежья (бывших советских республик) на российский Дальний Восток?» распределились следующим образом:

«Положительно» – 4,1 %.

«В целом ,положительно, но данный процесс не должен быть стихийным» – 50,6 %.

«Негативно» – 11,8 %.

«Крайне негативно, так как это приводит к вытеснению местного населения, сокращению рабочих мест для коренных жителей ДВ» – 13,5 %.

Затруднились ответить на вопрос – 18,8 %.

Некоторые респонденты предложили свои варианты ответов: по одному человеку (по 0,6 %) ответили – «Нейтрально» и «По большому счету, отношусь нейтрально, но некоторые мигранты ведут себя крайне отрицательно и слишком много себе позволяют».

Молодежь задумывается о причинах роста миграции. Так, на вопрос: «Считаете ли Вы, что миграционные процессы являются негативным результатом социально-экономического и политического кризиса в мире?» 41,4 % ответили положительно («однозначно, считаю» – 14,2 %, «скорее, считаю» – 27,2 %). «Не считаю, так как миграционные процессы – это объективные социальные процессы, не обязательно последствия кризиса» ответили 35,5 %. Затруднились ответить на вопрос 23,1 % респондентов.

На вопрос об эффективности государственной национальной политики в регулировании миграционных процессов респонденты вполне предсказуемо раскритиковали ее.

«Считаю, что государство предпринимает все необходимые усилия в этом направлении» ответили только 12,9 %. «Считаю, что государственная национальная политика в целом эффективна, но в отдельных случаях дает «сбои» – 26,5 %. Подавляющая часть опрошенных ответили: «Считаю, что политика государства имеет формализованный характер» – 21,2 %, и «Считаю государственную политику в сфере миграции абсолютно неэффективной» – 17,6 %. Затруднились ответить на вопрос 21,8 %.

Молодые люди понимают, что стихийная или плохо регулируемая миграция может привести к серьезным негативным социальным последствиям.

Отвечая на вопрос: «Является ли, по Вашему мнению, миграция причиной этнических конфликтов и преступлений на этнической почве?» большинство опрошенных ответили положительно («однозначно является» – 16,5 %, «скорее, является» – 35,3 %, «Думаю, что причина этнических конфликтов заключается в неэффективной государственной национальной политике» – 22,9 %). Не согласились с утверждением только 10 % («скорее, не является»). Затруднились ответить на вопрос 15,3 % опрошенных.

Несмотря на то, что, в целом, отношение к лицам иной национальности, выявленное в ходе опроса, можно считать достаточно терпимым; вместе с тем, на вопрос о случаях межэтнических конфликтов среди дальневосточной студенческой молодежи были получены следующие ответы:

«Да, такие конфликты не редкость, знаю о них не понаслышке» – 16,5 %.

«Слышал(а) от знакомых студентов, что такие конфликты бывают» – 25,9 %.

«Знаю о таких конфликтах из СМИ» – 21,8 %.

Только около трети опрошенных (30,6 %) ответили, что не знают о таких конфликтах.

5,3 % затруднились ответить.

Этноконфликты в студенческой среде дальневосточных вузов не являются редкостью. По данным СМИ, 28 ноября 2023 года уроженцы Таджикистана напали на пострадавших в общежитии Тихоокеанского государственного университета. По версии следствия, они грубо нарушили общественный порядок и публично применили насилие по отношению к российским студентам. В итоге, иностранцы стали фигурантами уголовного дела, возбужденного по статье «Хулиганство по мотивам национальной ненависти». Росгвардейцы задержали их на месте преступления в общежитии [10].

Анализ публикаций СМИ за последние 10 лет показывает, что в России регулярно происходят этнонациональные конфликты различной остроты и длительности. Только в 2019 году произошло несколько таких конфликтов, три из них были наиболее масштабными и резонансными. Так, например, в марте 2019 г. в Якутске вспыхнули массовые протесты против трудовых мигрантов из Средней Азии. Импульсом для массовых антиобщественных проявлений стало похищение и изнасилование местной жительницы мигрантами из Киргизии. Были зафиксированы случаи массовых погромов продовольственных ларьков, продавцами которых были мигранты, нападений на водителей общественного транспорта, оскорблений и избиений отдельных представителей киргизской диаспоры. Массовые протесты вынудили власти Якутии ужесточить требования к миграционной политике. Был принят нормативный документ, запрещающий выходцам из других стран работать в некоторых сферах, в том числе и в торговле [11, с. 152].

Продолжая анализ результатов нашего пилотного исследования, отметим, что для выяснения причин этнонациональных конфликтов респондентам был предложен список вариантов ответов на вопрос: «Что, по Вашему мнению, может спровоцировать этнонациональный конфликт?» (можно было указать до трех вариантов). Полученные результаты:

«Религиозные убеждения» – 60 %.

«Политические убеждения» – 31,2 %.

«Низкий уровень социальной ответственности» – 50,6 %.

«Неразвитое правосознание» – 50,6 %.

«Консервативные социальные стереотипы» – 40,6 %.

«Эмоционально-психологическая неуравновешенность» – 52,4 %.

«Гипертрофия национального самосознания» – 15,9 %.

«Ксенофобия (нетерпимость к чему-то чужому, непривычному» – 43,5 %. Один человек (0,6 %) ответил «не знаю».

Наибольшее число голосов набрал вариант «религиозные убеждения», поскольку для россиян, отличающихся терпимым отношением к различным религиям и старающимся не демонстрировать свою принадлежность к той или другой конфессии, весьма непривычно наблюдать публичную демонстрацию религиозной приверженности (что характерно для мусульман, составляющих подавляющее число мигрантов) или сталкиваться с остро критической оценкой их собственных религиозных убеждений со стороны прибывших мигрантов.

Отвечая на вопрос: «Считаете ли Вы толерантность необходимым условием преодоления стигматизации («навешивание ярлыков») в межэтнических взаимодействиях?» молодые люди практически единогласно положительно оценили потенциал толерантности («однозначно, считаю» – 21,6 %, «скорее, считаю» – 25,1 %, «считаю, что толерантность может смягчить, но не устранить межэтническое противостояние» – 38,6 %). 14,6 % респондентов затруднились ответить на вопрос.

Заключение .

Таким образом, подводя итоги эмпирического исследования и анализа теоретических источников по проблеме миграции и стигматизации мигрантов, следует отметить, что стигматизация возникает при несоответствии виртуальной и истинной идентичности. Мигранты – «та категория, которой приписывают массу негативных характеристик. Сложность адаптации мигрантов к новой среде опосредована тем фактором, что для них данные характеристики не являются нормой» [12, с. 60]. Все это должно учитываться и в реальной практике межэтнических взаимодействий, и в ходе разработки программ реализации государственной национальной политики.

Миграционные процессы являются объективными и необходимыми, отражающими социальноэкономическое развитие страны. Чтобы нивелировать негативные проявления миграции, государству следует выработать механизм поддержки мультикультурной идеологии, что может стать предпосылкой для гармоничного сосуществования принимающего населения и мигрантов в рамках единого государства.