Социальный аспект информационного суверенитета личности в пределах концепции "прайвеси"

Введение . Фактор интенсивного проникновения массива технологических решений современного информационного общества практически во все сферы социума предопределяет необходимость нового восприятия деструктивного влияния инноваций цифрового порядка на обеспечение частной жизни граждан. При этом следует обратить внимание на безусловность социальной ценности всей системы защиты прав и свобод человека и гражданина, проходящей испытание массированным воздействием на нее информационных атак дигитального свойства и, как следствие, способствующим посягательству на информационный суверенитет личности. Отмеченное корреспондирует об очевидности преобладания социальной ценности неприкосновенности частной жизни, «в наибольшей степени разделяемой и поддерживаемой обществами, в которых государственная власть самоограничена осознанной защитой основных прав человека» [1].

Акцентируя внимание на социальном аспекте информационного суверенитета личности в пределах концепции конфиденциальности частной жизни (концепции «прайвеси»), важно учитывать суверенитет данных, включая данные о конкретной личности. Отмеченное касается использования данных на каждом уровне цепочки создания ценности данных, что сопряжено с оптимизацией соответствующей технической инфраструктуры, облегчающей заключение договорных соглашений об использовании данных, таких как разрешение (или запрет) обработки, сопоставления или анализа данных пользователями данных или разрешение (или запрет) доступа к данным третьим лицам [2, p. 2]. При необходимости суверенитет данных обеспечивается также в рамках цифровых инфраструктур третьих сторон (например, сетей, облаков или программных компонентов).

Таким образом, настоящая публикация призвана восполнить существующий пробел научного знания и, вместе с тем, обратить внимание на актуальность обеспечения информационного суверенитета личности в контексте концептуальных положений идеологии «прайвеси».

Обсуждение. Многочисленные научные исследования на тему сохранения в тайне частной жизни каждого человека имеют устойчивое сопряжение с решением вопроса информационного суверенитета государства и атрибутивного свойства данной вариации суверенитета – суверенитета персональных прав каждого индивидуума.

По утверждению российского ученого С.В. Жигжи-това, понятие «информационный суверенитет государства» заключает в себЯ триаду элементов, сводимых к его способности:

– во-первых, обеспечивать контроль информационного пространства в пределах территории своей страны;

– во-вторых, отражать информационные атаки со стороны зарубежных государств;

– в-третьих, воздействовать на информационное пространство других государств [3].

В указанной конструкции особого внимания заслуживает вторая номинация, связанная с защитой государством личности своих граждан от любого деструктивного влияния со стороны внешних сил.

По нашему представлению, актуальность темы настоящего исследования обусловлена особенностями цифрового мира XXI века, порождающего новую «волну» угроз и вызовов для частной жизни любого человека и, в первую очередь, из числа пользователей сети Интернет.

Принятие 08 мая 2024 г. Указа Президента Российской Федерации № 309 закрепляет в качестве национальных целей развития российского государства на период до 2036 г. достижение технологического лидерства и цифровой трансформации государственного и муниципального управления, экономики и социальной сферы. При этом «обеспечение сетевого суверенитета и информационной безопасности в информационно-телекоммуникационной сети Интернет» [4], несомненно, означает укрепление национальной парадигмы обеспечения в тайне частной жизни граждан от любого противоправного вторжения в область их личных прав и свобод.

Применительно к дефиниции «информационный суверенитет личности», следует отметить отсутствие единого подхода к содержанию указанного понятия.

В этой связи, заслуживает внимания точка зрения российского правоведа Н.И. Матузова, по мнению которого, информационный суверенитет личности означает «объективно обусловленную меру ее независимости от государства и общества, а также характер и формы ее взаимодействия с ними» [5].

В соответствии с зарубежной традицией, принятой как в юриспруденции, так и в других областях научного знания, сохранность в тайне частной жизни человека обозначается термином «прайвеси» (англ. «privacy» – «уединение; «интимность»; «приватность»; «конфиденциальность»). В широком смысле под «прайвеси» понимается «право на то, чтобы вас оставили в покое, или свобода от вмешательства или вторжений. Конфиденциальность информации – это право на определенный контроль над тем, как собирается и используется ваша личная информация» [6], – отмечают сотрудники «Международной ассоциации специалистов по конфиденциальности (англ. «The International Association of Privacy Professionals»).

Как следует из зарубежных источников, к проблеме обеспечения права личности на сохранение в тайне своей частной жизни (в буквальном понимании как «прайвеси») впервые обратились американские юристы С.Д. Уоррен (1852–1910) и Л.Д. Брандейс (1856–1941), сторонники права каждого человека на конфиденциаль-ность/неприкосновенность частной жизни (англ. «The Right to Privacy»). Метафоричным образом привлекая внимание общественности к обозначенному вопросу, данные специалисты в области юриспруденции указали на угрозу частной жизни граждан мгновенных фотографий и газетных публикациий, которые вторгаются в священные пределы частной и домашней жизни. Более того, «многочисленные механические устройства угрожают сбыться предсказанию о том, что то, о чем шепчутся в чулане, будет провозглашено на крышах домов.... Каждый урожай неприличных сплетен, собранный таким образом, становится семенем для новых и, в прямой зависимости от их распространения, приводит к снижению социальных стандартов и морали» [7]. В своем обосновании концепции «прайвеси», указанные авторы апеллируют к суждению Ч.К. Коттенхема, британского юриста и лорд-канцлера (1836– 1841;1846–1850), сформулировавшего следующий постулат самой идеи «прайвеси»: «неприкосновенность частной жизни – это право, в которое вторглись» [7]. С учетом указанного, С.Д. Уоррен и Л.Д. Брандейс заявили об актуальности законодательного закрепления принципа, на который можно ссылаться для защиты частной жизни человека «от вторжения слишком предприимчивой прессы, фотографа или владельца любого другого современного устройства» [7].

Результаты . В концептуальном плане, понятие «прайвеси» восходит к праву каждого на обеспечение персонального контроля за своей частной жизнью.

Указанное основывается на признании следующих двух условий обеспечения «прайвеси»:

Во-первых, самостоятельности индивидуума в отношении:

• 1)    распространения личной информации о себе;

• 2)    ограничения внешнего доступа к данной информации;

• 3)    определения способов и каналов доведения личной информации до внешней аудитории (кому-либо).

Во-вторых, запрет на вторжение государства или его уполномоченных лиц в область частной жизни каждого человека (за исключением случаев, предусмотренных национальным законодательством) [8, с. 119–120].

По нашему мнению, понятие «прайвеси» как социальная ценность тождественно понятиям «конфиденциальность» и «неприкосновенность частной жизни», сводимым к фундаментальному праву человека, означающему свободу ассоциаций, мысли и выражения, включая свободу от различных видов дискриминации, способствующей нарушению персональной жизни каждого индивидуума, в части его свободы от различных форм вмешательства и вторжения.

Защита информационного суверенитета личности, с учетом базовых положений концепции «прайвеси», должна рассматриваться в качестве основополагающей для представителей любого профессионального сообщества, включая личный состав органов внутренних дел (далее – ОВД).

Указанный тезис обусловлен, как минимум, двумя обстоятельствами:

– во-первых, самим смыслом правоохранительной миссии каждого сотрудника ОВД, по определению предназначенного для защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека (независимо от его гражданства);

– во-вторых, предназначением сотрудника ОВД к решению своих функциональных задач в режиме строго установленных законом ограничений и запретов, относительно вторжения в частную жизнь любого человека.

Наряду с отмеченным, социальное значение выверенного отношения служащими ОВД к поддержанию ими самими канонов информационного суверенитета личности в «духе» концепции конфиденциальности, сводимой к неприкосновенности частной жизни (концепции «прайвеси»),

способствует поддержанию каждым анонимности своей личности, что вызвано особенностями прохождения службы личного состава ОВД.

Резюмируя изложенное, нам представляется необходимым указать на необходимое условие поддержания высокого уровня цифровой гигиены, определяемое в качестве «цифровой бдительности» и понимаемое как «моральнопсихологическое и профессиональное качество сотрудника ОВД, выражающееся в постоянном его внимании к контенту размещенной или размещаемой информации в сети «Интернет», которая способна нанести ущерб обществу, МВД России и персонально каждому сотруднику» [9, с. 109].

Заключение . Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы:

• 1.    Частная жизнь любого человека как члена общества:

  – во-первых, относится к разряду непреходящих ценностей социального порядка;

  – во-вторых, воспринимается как область индивидуального поведения и действий каждой личности, формально отделенной от политической и гражданской жизни, но теоретически защищенной обеими сторонами;

  – в-третьих, неотделима от концепции неприкосновенности частной жизни, означающей право человека жить своей жизнью без вмешательства или контроля со стороны других людей или правительства.

• 2.    Право человека на неприкосновенность частной жизни соответствует концепции «прайвеси»,

• 3.    Конфиденциальность информации и тесно связанное с ней понятие «цифровой суверенитет» имеют решающее значение для более широкого права на неприкосновенность частной жизни. Указанное относится к способности человека определять для себя независимо, когда, как и с какой целью его личная информация обрабатывается другими. При этом защита частной жизни является ключом к обеспечению человеческого достоинства, безопасности и самоопределения, что позволяет каждому свободно развивать свою личность.

• 4.    Гарантированное обеспечение защиты информационного суверенитета личности, в том числе «по линии» МВД России способствует незыблемости соблюдения неприкосновенности частной жизни в качестве уполномочивающего права, облегчающего пользованию другими правами человека, а именно:

что применительно к традиции российской парадигмы защиты прав и свобод человека и гражданина, корреспондирует понятию «конфиденциальность личной жизни каждого индивидуума» и, в общем смысле, соответствует идее цифрового суверенитета личности для случаев гарантированного обеспечения прав и свобод человека цифрового мира.

• –    свободы выражения мнений;

• –    свободы мысли, совести и религии;

• –    свободы собраний и ассоциаций;

• –    права быть свободным от дискриминации.