Социокультурные модели времени как фактор социализации личности

Введение .

Время в социологическом и психологическом понимании – это не только объективная физическая категория, но и социальный конструкт, формируемый в культурном контексте и отражающий общественные установки и ценности.

Время, само по себе – социальная конструкция, результат взаимодействия людей и процессов социализации.

Действительно, различные общества обладают собственными культурными моделями времени – например, четко регламентированное линейное время в западных обществах или более гибкое событийное время в ряде тропических и традиционных культур. Эти модели определяют, в какое время запускаются определенные ритуалы, какое значение придают планированию будущего или соблюдению расписаний. Так, Э. Холл выдвинул различие между монохроничностью

(последовательное выполнение задач) и поли-хроничностью (параллельное выполнение нескольких задач), различающие, например, культуру США и культуру Латинской Америки.

Подобные временные ориентации оказывают глубокое влияние на образ жизни и идентичность людей, задавая «ритмы» общественного процесса и определяя границы «своих» и «чужих» в социальной группе.

В то же время, роль этих социокультурных моделей времени в процессе социализации личности остается мало изученной.

Кэттан указывает на «пробелы в исследовании времени и общества»: большинство работ по социологии и антропологии времени не фокусировались на том, как дети усваивают практики учета времени [2], а классические концепции социализации практически не рассматривают время как усваиваемое знание.

Процесс социализации личности включает внутреннее усвоение норм и ценностей общества, и представления о времени, безусловно, являются одной из таких норм. Поэтому целью данной статьи является анализ теоретических подходов к тому, как социокультурные модели времени влияют на становление личности – какие временные представления и ценности передаются в ходе социализации, и какие последствия это имеет для поведения индивида.

Методологически исследование основано на синтезе академических публикаций в области социальной антропологии, социологии и психологии, посвященных культурным представлениям времени и семейной/школьной социализации.

Материалы и методы . Данная работа носит теоретико-аналитический характер и представляет собой обзор литературы. В качестве источников использованы статьи и монографии зарубежных авторов, анализирующих культурные аспекты восприятия времени и его социализации. Основные методы – концептуальный анализ и синтез существующих теорий.

Мы рассмотрели публикации, касающиеся и описания культурно обусловленных моделей времени (как, например, работы Холла, Левина, Зе-рувабеля и др.), и исследований социализации, в которых упоминается время (например, работы по языковой социализации, семейным ритуалам, образовательным расписаниям).

Отдельно проанализированы эмпирические и теоретические материалы, освещающие влияние временных норм на формирование черт личности и социальных ценностей.

Результаты описательного анализа литературы сгруппированы по темам:

• 1)    определение и классификация социокультурных моделей времени;

• 2)    механизмы передачи временных представлений в ходе социализации;

• 3)    влияние усвоенных временных норм на личностные качества и социальные роли.

Обсуждение .

Разные культуры имеют собственные временные парадигмы, которые устанавливают рамки организации повседневной жизни. Характерная особенность любой парадигмы, вне зависимости от ее вида – это ее тотальность и скрытость. Она относится к базовому слою реальности и не может быть полностью осознана без выхода за ее пределы. Возможность исследования временной парадигмы опирается на достижения в области теории и методологии анализа парадигмы как таковой (Т. Кун), на накопленные культурологические знания, позволяющие проводить сравнительный анализ различных культур, в аспекте отражения и организации повседневной реальности, на накопленные исторические знания, позволяющие делать выводы относительно ускорения социальных и экономических процессов. Благодаря этому, становится возможной концептуализация времени, превращение его в самостоятельный объект исследования [7].

Особенностью времени, как созданной человеком (культурой) модели упорядочивания действительности, является то, что оно опосредует субъективную и объективную реальность. С одной стороны, время связано с переживанием длительности на уровне сознания, а с другой стороны, время неразрывно связано с физическими процессами и событиями. Способность к планированию и организации времени – это особенность человека, как разумного существа.

Социальная модель времени выступает как, своего рода, надстройка над первичными структурами времени, которые обнаруживаются на уровне сознания и физической реальности. На уровне формирования социальной модели времени уже есть некоторая вариативность, позволяющая.

Таким образом, можно говорить о различных видах времени, с точки зрения социокультурного способа упорядочивания действительности, для разных культур в различные эпохи.

Одно важное различие существует между «часовым» и «событийным» временем. В культурах, ориентированных на часовое время (как правило, современная западная индустриальная традиция), ход времени измеряется объективными единицами: часы диктуют начало и конец активностей. В культурах событийного времени расписание подчиняется естественным или социальным ритмам: события начинаются и заканчиваются «когда придет время» по обстоятельствам или взаимному согласию участников [1]. В первом случае точное соблюдение расписания и пунктуальность считаются нормой, во втором – большую роль играют гибкость и ощущение вре- мени. Например, как описывается в психологическом учебнике, в одних культурах локальный срок собрания начинается строго по звону колокола, тогда как в других – «время ждать» может растянуться, пока участники не будут готовы начать.

В рамках часового времени возникает понятие «монохроничность»: последовательное выполнение задач, четкие приоритеты, логичное разделение задач, и стремление «сохранить» или «рационально потратить» время.

В полихроничных культурах (преимущественно коллективистских) люди склонны одновременно заниматься несколькими делами, переключаться между решением задач на ходу, уделять больше внимания взаимодействию с людьми, нежели точному графику. Эти модели времени отражают иерархию ценностей: например, в полихронич-ных обществах (Латинская Америка, Африка, Ближний Восток) часто важнее сохранить динамику группового общения, чем строгое соответствие договоренному времени встречи [2]. Впрочем, и внутри одной страны могут сосуществовать разные стили: некоторые профессии требуют точного расписания (финансисты, врачи), а в творческих сферах поощряется спонтанность.

Кроме того, важно различать линейное (линейно-временное) и циклическое видение времени. Во многих традиционных культурах распространено понимание времени как повторения ритмов природы (сезонные циклы, праздники, обряды). В современном индустриальном сознании преобладает линейная модель, где время представляется как неуклонно движущаяся «стрелка» к будущему [8]. Эти различия влияют на социокультурные нормы, связанные с возрастом, жизненным циклом и долгосрочными планами.

Временные модели культуры передаются новым поколениям, главным образом, через семью, образование и общественные институты.

Исследования показывают, что уже в раннем детстве через повседневные ритуалы дети учатся «читать» время и соблюдать распорядок [4]. В семейном контексте элементарной единицей усвоения становится ежедневное расписание (время пробуждения, приема пищи, игр и сна). Родители, в том числе через язык, сообщают ребенку, «который сейчас час», и ожидают, что ребенок начнет или закончится активность по сигналу времени.

Кэттан описывает, как в ходе обычных семейных взаимодействий возникают так называемые предложения о переходе (activity-transition-point-proposals), сообщающие, что «время переходить к следующему занятию» [2]. Такие сигналы (например, «ужин через пять минут» или «пора ложиться спать») приучают ребенка к представлению о том, что деятельность ограничена по времени и вписана в последовательность событий.

Через подобные практики дети усваивают несколько ключевых аспектов:

• 1)    умение ориентироваться по часам – научиться отслеживать длительность активностей и определять время с помощью часов;

• 2)    представления о порядке и структуре времени – например, что после игры идет обед, а после ужина – сон;

• 3)    социальные нормы поведения во времени – например, послушание родительским распоряжениям об окончании игры в установленное время [2].

Таким образом, по мере роста ребенка от воспитывающих ожидается не только подчинение требованиям взрослого, но и согласование своего «времени» с групповыми ритмами. Важным примером является определение будних и выходных дней: по словам Кэттана, границы недели, обозначенные учебой или работой в будни и свободой в выходные, становятся для ребенка частью его социальной принадлежности.

Школьное и профессиональное обучение усиливают это влияние: учебное расписание, домашние задания, экзамены – все это приучает молодежь к аккуратному планированию и к тому, что временем необходимо управлять стратегически. Так, антрополог Э. Зерувабель отмечал, что календари и расписания в современном обществе превращаются в стандартизированный регулятор, «принудительный» даже к тем, кто не хотел бы следовать жесткому графику [5]. Семьи в целом вынуждены подстраиваться под социально закрепленное время: например, школьный график диктует родителям, когда водить ребенка в школу, а работа – когда ложиться спать и когда вставать.

Исследования семейных ритмов показывают, что «темпоральности образования и профессиональной деятельности формируют социо-временные рамки», налагающие на всех членов семьи необходимость построения согласованного календаря и готовности к будущему [4]. При этом уровень адаптации к таким требованиям зависит от социального контекста и пола: женщины традиционно играют ключевую роль в организации семейного времени и передаче детям этих временных навыков.

Важным фактором является межпоколенческая преемственность: старшие передают молодым культурно значимые «временные истины». К примеру, рассказы старшего поколения об «до-индустриальном» ритме жизни могут формировать у молодежи уважение к более медленной жизненной скорости (ностальгия по «дедовскому» времени), тогда как родители из глобализованного города приучают детей к ускоренному темпу современной жизни [1]. Это показывает, что культурная модель времени меняется по историческим эпохам и наследует черты предыдущих поколений, одновременно предлагая новое видение будущего.

Социально-психологический аспект состоит в том, что развитие личности и её социализация предполагает последовательное прохождение основных жизненных этапов и кризисов. Существует ряд психологических концепций, описывающих «возраст» и кризисы (Фрейд, Юнг, Эриксон, Выготский, Петровский и другие), при том, что они дополняют друг друга, временные рамки кризисов и возрастов не всегда совпадают. Возраст определяется не только биологическими, но и социальными и культурными факторами.

Из этого следует, что применение возрастной модели развития личности и социализации должно учитывать общий социальный и культурный контекст восприятия времени.

Усвоение временных норм оказывает существенное влияние на формирование индивидуальных характеристик личности.

Во-первых, разделение времени на структурированные единицы способствует развитию ответственности и самодисциплины: человек, приученный отвечать за выполненные задания в отведенный срок, чаще проявляет организованность. Кэттан подчеркивает, что социализация «учета времени» неизбежно связана с обучением другим социальным нормам - например, честности и ответственности [2]. Так, ребенок, у которого регулярно просят «по окончании игры честно сказать, сколько времени прошло», одновременно учится правдиво отчитываться о своих действиях. Расписания и дедлайны формируют представление о том, что время - это ресурс, который нельзя тратить зря.

Во-вторых, временная ориентация (фокус на прошлом, настоящем или будущем) определяется культурной средой и влияет на ценностные установки. В культурах с длинным временным горизонтом (например, где ценятся будущие результаты) у людей формируются черты трудолюбия и дальновидности, они склонны откладывать удовлетворение в пользу будущей выгоды. В культурах, акцентированных на настоящем или цикличном времени, может преобладать ценность моментальной радости и социального взаимодействия в настоящем моменте. Этот сдвиг отображается в мировых опросах, где жители некоторых стран демонстрируют более оптимистичное отношение к будущему, в то время как другие предпочитают сиюминутные удовольствия.

В-третьих, культурные представления о времени задают социальные роли и идентичность. Знание расписания и участие в коллективных временных ритуалах закрепляет принадлежность к группе: как писал Зерувабель, «календарь и график являются маркерами идентичности; они отделяют «наших» от «чужих»» [5]. Например, праздники (Новый год, религиозные дни) сигнализируют о коллективной истории и передаются детям как часть культурной памяти.

Таким образом, усвоение «культурного времени» не только обучает ребенка считаться с часами и днями недели, но и встраивает его в социальную ткань группы с ее ритуалами и ожиданиями.

Наконец, усвоенные временные нормы влияют на динамику жизни личности: человек привыкает к определенной «скорости» жизни, что может отражаться на стрессоустойчивости, ритме работы и досуга. К примеру, исследования темпа жизни различных стран показывают, что жители быстрого ритма («монохроничных» западных стран) чаще ощущают нехватку времени и стрессы, в то время как в более медленных культурах субъективное ощущение времени отличается [1].

Переход к цифровой эпохе (смартфоны, Интернет) также меняет модель времени - время стало более фрагментированным и управляемым технологиями, что добавляет новый пласт в социокультурную модель времени современного общества.

Результаты .

Проанализированные теоретические подходы позволяют сделать вывод о том, что социокультурная модель времени является значимым контекстуальным фактором социализации личности. Время выступает не просто фоном жизни, а активным регулятором социальных практик: оно определяет ритм общения в семье, структуру образовательного процесса, форму трудовой активности и даже оформление статусов в обществе (возрастные рубежи, жизненные этапы).

Усвоение временных норм в раннем возрасте становится частью «хронотопа» личности, то есть интеграцией ценностей и ролевых ожиданий, связанных с временем.

Результаты нашего анализа показывает, что семья и школа играют ключевую роль в социализации временных моделей: через постоянные распорядки и правила дети учатся понимать требования общества во времени. При этом культурные различия (в том числе региональные или национальные) обуславливают вариативность этих требований - например, в одних обществах подростка с детства приучают к жесткому соблюдению расписания и ответственности за свои планы, а в других на первое место ставят гибкость и взаимную помощь. Это отражается и на стратегии социализации личности: модели, где доминирует будущее время, скорее будут культивировать планирование, долгосрочное мышление и терпение; где ценится настоящее -выработка коммуникативности и умения импровизировать. При этом время выступает, своего рода, «социальным кодом», который культурно детерминирован. Изменения в этой модели (например, из-за глобализации или технологического прогресса) способны влиять на всю систему социализации.

Глобализация приводит к тому, что монохронич-ные и полихроничные подходы сталкиваются и иногда смешиваются (например, жесткие рабочие часы соседствуют с мобильностью удаленной работы). Цифровые технологии сделали «наблюдение за временем» непрерывным и повсеместным, что меняет традиционные роли родителей: ребенок уже с дошкольного возраста осваивает гаджеты и учится пользоваться расписаниями из приложений. Это может смягчить поколенческие различия, но также создает новые формы «социализации по времени», когда нормы задают не только люди, но алгоритмы и устройства.

Наш обзор литературы, по большей части, основывается на качественных и концептуальных исследованиях; количественных эмпирических данных о прямиковом влиянии временных моделей на конкретные личностные характеристики мало. Это ограничивает возможность делать строго доказательные выводы о том, насколько сильно тот или иной культурный режим времени «закодирован» в личности. Однако концептуальные выводы однозначно указывают на то, что время – это не нейтральный фон, а активный социальный фактор.

Перспективы дальнейших исследований включают межкультурные сравнения (например, как подростки в различных культурах воспринимают долгосрочные планы), продольные исследования (как меняются отношения к времени в течение жизни), а также изучение «смешанных» моделей времени в мультикультурной среде (например, мигранты с разными временными традициями).

Как отмечают современные исследователи, «восприятие последовательности – одно из базовых свойств нашего сознания, на котором и основана возможность связывания двух события между собой. Полученные эксперименты дока- зывают, что восприятие последовательности имеет полностью нейрофизиологический механизм. Последовательность задает контекст нашего восприятия, являясь необходимым элементом восприятия окружающего мира.

Ритм, длительность, одновременность и последовательность являются фундаментальными аспектами нашего восприятия, редуцируемыми к нейрофизиологическим свойствам мозга» [6]. При этом «даже если восприятие времени не более, чем иллюзия, именно эта иллюзия как тип ментального состояния является необходимым условием существования человеческого сознания» [6].

Заключение .

Таким образом, социализацию личности невозможно полно рассматривать вне временной плоскости. Установки относительно времени формируют у человека важные черты характера и поведения: планирование, дисциплина, ценность труда, уважение традиций или гибкость и креативность – все это частично предопределяется тем, какую модель времени индивид впитал с детства. Признание этого факта имеет практическое значение: педагогам и воспитателям следует учитывать культурно-исторический фон ученика, включая его временную ориентацию, при организации образовательного процесса.

Аналогично, в межкультурной коммуникации стоит быть осведомленным о разных «культах времени» для успешного взаимодействия и формирования социально-гуманистической среды.