Советское патриотическое воспитание в духовных школах Русской православной церкви в контексте правового регулирования государственно-религиозных отношений в СССР (1940–1950 гг.)
Автор: Зудов Ю.В.
Журнал: Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Право @vestnik-susu-law
Рубрика: Теоретико-исторические правовые науки
Статья в выпуске: 1 т.26, 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье исследуется «советский» патриотический компонент в программах духовных школ Русской православной церкви в 1940-1950-е гг., повлиявший на формирование правосознания православного духовенства в СССР, - а, следовательно, когнитивной рамки церкви как социального института в послевоенной системе государственно-религиозных отношений. Обобщаются имеющиеся данные об организации патриотического воспитания в духовных семинариях и академиях; дается оценка того, как это воспитание влияло на правосознание будущих священнослужителей и в целом на «коллективные представления» внутри церкви; рассматривается связь патриотических нарративов РПЦ с процессом институциональной адаптации церкви к новой системе правового регулирования государственно-религиозных отношений в СССР. Используются методологические наработки неоинституциональной теории Дугласа Норта (Douglass North, 1920-2015), институциональной теории права и антропологической версии институционального анализа Мэри Дуглас (Mary Douglas, 1921-2007). Включение патриотического воспитания в учебный процесс духовных школ РПЦ было одним из инструментов кооптации государственного дискурса в церковное правосознание. Таким образом, система духовных школ вносила свой вклад в формирование общего советского мифа, который предлагала коммунистическая идеология. В результате такие «коллективные представления» легитимизировали образ советской власти и формировали государственную идентичность верующих наряду с церковной. Благодаря этому РПЦ могла демонстрировать свою лояльность государству и расширять границы дозволенного ей внутри сложившейся в послевоенный период системы правового регулирования сферы религии.
Государственно-религиозные отношения в ссср, советское право, история правового регулирования, русская православная церковь
Короткий адрес: https://sciup.org/147254037
IDR: 147254037 | УДК: 37.035.6 | DOI: 10.14529/law260115
Soviet patriotic agenda as part of theological training of orthodox clergy within the legal framework of state-religious relations in the USSR (1940-1950)
This article examines the "Soviet" patriotic component in the curricula of the Russian Orthodox Church's theological schools during the 1940s and 1950s. It argues that this component significantly influenced the formation of the legal consciousness of the Orthodox clergy in the USSR, thereby shaping the cognitive framework of the Church as a social institution within the post-war system of state-religious relations. The study synthesizes available data on the organization of patriotic education in theological seminaries and academies. It assesses the impact of this education on the legal consciousness of the Orthodox clergy and, more broadly, on the "collective representations" within the Church. Furthermore, it explores the connection between the ROC's patriotic narratives and its process of institutional adaptation to the new system of legal regulation governing state-religious relations in the USSR. The methodological approach draws on the theoretical frameworks of Douglass North's (1920-2015) neo-institutional theory, institutional legal theory, and the anthropological version of institutional analysis developed by Mary Douglas (1921-2007). The integration of patriotic education into the ROC's theological schools served as an instrument for co-opting state discourse into the Church's legal consciousness. Thus, the system of theological schools contributed to the formation of the overarching Soviet myth promoted by communist ideology. As a result, these "collective representations" legitimized the image of Soviet power and forged a state identity among the faithful alongside their religious one. This process enabled the ROC to demonstrate its loyalty to the state and gradually expand the boundaries of the permissible within the established post-war legal framework regulating religious affairs.
