Становление и развитие авторского права в КНР: от доктрины к инструментам государственной культурной политики

В эпоху глобальной цифровой трансформации и становления экономики знаний авторское право приобретает стратегическое значение как инструмент стимулирования инноваций, культурного развития и экономического роста. Особый интерес в этом контексте представляет опыт Китайской Народной Республики, осуществившей за три десятилетия впечатляющую эволюцию от страны с минимальной защитой интеллектуальной собственности до одного из мировых лидеров по количеству патентных заявок и объемам цифрового контента.

Научная актуальность исследования обусловлена несколькими взаимосвязанными факторами.

Во-первых, развитие законодательства КНР об авторском праве, включающее масштабные поправки 2021 года и принятие специализированных нормативных актов (в частности, «Временные меры по управлению службами генеративного искусственного интеллекта» [11], 2023 г.), формирует уникальную правовую модель. Эта модель сочетает адаптацию международных стандартов (Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений, Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС)) с китайской национальной спецификой, определяемой такими принципами, как «Социалистическая правовая система с китайскими особенностями» [12] и приоритет общественных интересов.

Во-вторых, «китайский кейс» представляет собой значимый объект для сравнительно-правовых исследований. Стремительная модернизация правовой системы КНР в области интеллектуальной собственности, осуществляемая параллельно с технологическим рывком и становлением цифровых гигантов (Baidu, Alibaba, Tencent, ByteDance), демонстрирует альтернативный западным моделям путь регулирования креативных и технологических индустрий. Изучение этого опыта позволяет критически оценить универсальность традиционных концепций авторского права и выявить новые, контекстуально обусловленные подходы к балансу интересов правообладателей, пользователей и общества.

В-третьих, актуальность темы усиливается в контексте углубляющегося стратегического партнерства между Россией и Китаем, в том числе в гуманитарной и технологической сферах. Понимание нормативной базы и практики правоприменения в области авторского права КНР становится практической необходимостью для российских правообладателей, компаний креативной экономики, организаций культуры, выходящих на китайский рынок или сотрудничающих с китайскими партнерами.

Наконец, вызовы, порождаемые развитием искусственного интеллекта, больших данных, блокчейна и распределенных цифровых активов (NFT), ставят перед правовыми системами всего мира крайне сложные этические и правовые вопросы. Анализ китайского опыта в этой области позволяет не только предсказать возможные векторы глобального регулирования, но и оценить эффективность различных подходов к защите прав создателей в условиях алгоритмизации творчества.

Проблематика авторского права КНР находится в поле зрения как зарубежных, так и отечественных исследователей, однако степень ее изученности остается неравномерной.

В зарубежной, преимущественно китайскоязычной литературе , можно выделить несколько ключевых направлений.

Историко-политические исследования , анализирующие становление системы интеллектуальной собственности в КНР как элемента общей стратегии модернизации и интеграции в мировую экономику. Эти труды заложили основу понимания идеологического и политического контекста развития авторского права в Китае [13].

Сравнительно-правовые анализы , сопоставляющие отдельные институты авторского права КНР с американской или европейской моделью, часто носят критический характер, фокусируясь на проблемах правоприменения и декларативности норм [14].

В исследованиях, посвященных цифровой среде и интернет-регулированию, подробно рассматриваются такие вопросы, как ответственность интернет-провайдеров, борьба с онлайн-пиратством и специфика регулирования цифровых платформ в Китае [18].

Современные исследования , сфокусированные на последних реформах и вызовах, часто носят описательный характер и не всегда предлагают системный теоретический анализ [21].

В российской науке интерес к авторскому праву Китая заметно возрос в последнее десятилетие, чему способствовало укрепление двусторонних отношений. Значительный вклад в изучение общих вопросов интеллектуальной собственности в КНР внесли Д. М. Лебедева [7], Б. Б. Борисов [2], Е. А. Семенова [8], К. М. Беликова [1]. Однако специальных комплексных монографий, посвященных именно авторскому праву КНР, в отечественной литературе обнаружить не удалось. Существующие публикации чаще всего ограничиваются обзором основных положений закона об авторском праве, без глубокого анализа правоприменительной практики; фрагментарно рассматривают отдельные аспекты, такие как коллективное управление правами или регулирование компьютерных программ; не успевают отражать стремительные изменения законодательства последних лет, особенно в сфере регулирования ИИ и цифрового контента.

Таким образом, в современной литературе сформировалась устойчивая традиция исследования либо общих принципов интеллектуальной собственности в КНР, либо узких, хотя и важных, аспектов ее регулирования. При этом ощущается дефицит комплексных работ , которые бы объединяли исторический, догматический и сравнительный анализ; системно рассматривали не только нормативную базу, но и институциональные механизмы защиты; фокусировались на анализе ответа законодателя и правоприменителя на новейшие технологические вызовы; интегрировали китайские научные источники и материалы правоприменительной практики.

В итоге обнаруживается определенный научный пробел , на устранение которого направлено настоящее исследование: отсутствие в российской науке комплексного, системного и актуального исследования нормативной основы авторского права КНР , которое хронологически охватывало бы весь путь его развития до настоящего времени, с акцентом на трансформации после поправок 2021 г.; давало бы оценку этой системы с точки зрения интересов российских правообладателей и предлагало бы сравнительно-правовые выводы.

Именно этот комплексный, многоаспектный подход и составляет научную новизну предлагаемого исследования.

Целью данной статьи является проведение комплексного анализа нормативной основы авторского права Китайской Народной Республики, направленного на выявление его специфических принципов, механизмов реализации и адаптации к вызовам цифровой эпохи, а также оценку эффективности данной модели.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи :

• -    проанализировать и систематизировать действующую иерархию нормативных актов, регулирующих авторские отношения в КНР, с выделением базовых институтов, субъектов, объектов и содержания прав;

• -    исследовать систему государственных органов и негосударственных институтов, обеспечивающих защиту авторских прав, оценив эффективность взаимодействия административных, судебных и примирительных механизмов («трехсторонней» модели);

• -    изучить процесс и результаты адаптации законодательства к вызовам цифровизации, искусственного интеллекта и новых бизнес-моделей, определив основные тенденции и противоречия этого процесса;

• -    на основе проведенного анализа сформулировать выводы и рекомендации, представляющие ценность для российских законодателей, правоприменителей и субъектов авторских прав, взаимодействующих с китайским правовым полем.

Исследование опирается на следующие взаимодополняющие теоретические концепции:

Методологическую основу исследования составляют общенаучные (анализ, синтез, системный подход) и специальные юридические методы: историко-правовой, сравнительно-правовой, формальноюридический, метод правового моделирования, а также анализ судебной и административной практики.

«Трехсторонний механизм» защиты авторских прав ( 三方机制 ) представляет собой уникальный для КНР интегрированный механизм, сочетающий административные, судебные и примирительные (альтернативные) способы защиты в единой системе координат [22]. Эта модель возникла не как результат теоретического проектирования, а как прагматичный ответ на вызовы переходного периода: необходимость быстрого создания работающей системы защиты прав в условиях массового пиратства, слабых судебных традиций и доминирования государственного аппарата в регулировании общественных отношений.

«Трехсторонний механизм» включает в себя административную защиту ( 行政保 护 ) – систему внесудебного принудительного обеспечения прав силами государственных органов, обладающих квазисудебными полномочиями; судебную защиту ( 司法保 护 ) – рассмотрение споров специализированными судами в рамках установленной процессуальной формы; примирительные процедуры (механизм посредничества) ( 调解机制 ) – альтернативные методы урегулирования споров (медиация, арбитраж, переговоры) с участием нейтральных лиц или организаций.

Авторское право в Китае представляет собой уникальный феномен, отражающий стремительную эволюцию страны от закрытой плановой экономики к глобальной технологической державе. Формирование и развитие его нормативной основы являются не столько следствием внутренней культурной или правовой традиции, сколько ответом на внешние вызовы: необходимость интеграции в мировую экономику, давление со стороны торговых партнеров и потребности собственной инновационной системы. Современное китайское авторское право – это сложный симбиоз заимствованных международных стандартов, национальных правовых особенностей и идеологического контроля, функционирующий в условиях цифровой революции.

До конца XX века в Китае практически отсутствовала традиция западного понимания авторского права как неотчуждаемого личного права творца. В имперском и республиканском Китае преобладала концепция коллективного знания, а копирование считалось формой уважения. Существует два традиционных китайских понятия, относящихся к копированию: «Фанчжипинь» ( 仿製品 ) – имитация, когда отличия от подлинника очевидны, например, уменьшенные копии для сувенирных лавок; и «Фучжипинь» ( 複製品 ) – точная реплика, сделанная чаще всего по древним технологиям и представляющая такую же ценность, что и оригинал. Такие копии в сознании китайцев не имеют негативных этических коннотаций, но могут иметь законодательные ограничения [24].

Знание, литература и искусство рассматривались как часть непрерывной традиции («Дао»), которую обязан сохранять и развивать благородный муж (цзюнь-цзы) [6]. Заимствование, компиляция и комментирование канонических текстов не считались плагиатом, а были формой учености и уважения к предшественникам. Индивидуальное авторство и связанные с ним имущественные права не были социально значимой категорией.

Власть императора и бюрократического аппарата распространялась на контроль над распространением идей. Наказания (вплоть до смертной казни) предусматривались за создание и распространение текстов, подрывающих основы государства или морали, а не за их несанкционированное копирование. Таким образом, регулятивный импульс был направлен на цензуру содержания, а не на защиту формы и прав создателя.

Деятельность переписчиков, граверов и издателей регулировалась цеховыми обычаями и привилегиями, которые могли давать монополию на издание конкретного текста, но эта монополия не была связана с правами автора, а была своего рода «лицензией на бизнес».

После образования КНР в 1949 году вопросы творчества регулировались в рамках административнокомандной системы; основным субъектом прав выступало государство. Первые ведомственные положения об авторских вознаграждениях в КНР были введены в 1981 году – «Временные положения об авторском вознаграждении за литературные произведения» ( 关 于 书 籍稿酬的 暂 行 规 定 ), изданные

Государственным издательским управлением (国家出版局)  [25], но полноценного закона не существовало.

В том же 1981 г. в КНР был опубликован целый ряд специализированных изданий по практике издательского дела, призванных внедрить правовую основу в повседневную деятельность китайских издательств: Временное положение о должностных обязанностях редакторов; Проект постановления о принципах заключения договоров на печать между издательством и типографией; Некоторые положения о принципах взаимоотношений между издательствами и книжными магазинами и целый ряд других [25].

С приходом к власти Коммунистической партии произошел радикальный разрыв не только с западными, но и с республиканскими правовыми подходами. Творческая интеллигенция была классифицирована в качестве «работников умственного труда», служащих делу строительства социализма. Результаты творчества объявлялись достоянием всего народа. Концепция частной, отчуждаемой монополии на идеи противоречила базовым принципам плановой экономики и марксистской критики частной собственности. В итоге вопросы творчества регулировались не правом, а системой госзаказа и идеологического контроля. По аналогии с правовой системой СССР, писатели, художники, композиторы Китая состояли в штате государственных издательств, союзов или академий. Они получали фиксированные зарплаты и разовые гонорары по утвержденным государством тарифам. Вознаграждение формировалось не в качестве роялти от использования, а являлось платой за выполненную работу.

Государство было заинтересовано в самом широком тиражировании «правильных» идеологических произведений. Любое копирование с целью распространения таких произведений поощрялось. Это привело к формированию устойчивой социальной нормы, согласно которой копирование не является аморальным или противозаконным, если оно служит общественным целям (образованию, просвещению). Эта парадигма в общественном сознании породила в последствии множество упреков от правообладателей всего мира, обвинявших китайских производителей и масштабном копировании чужой интеллектуальной собственности.

Ключевым драйвером формирования современного авторского права стал не внутренний культурный запрос, а внешнеэкономическая и политическая необходимость. Приход иностранных технологий, книг, фильмов и музыки обнажил правовой вакуум в законодательной системе КНР. Китай быстро стал «мировой фабрикой» контрафакта, что вызвало острейшие торговые конфликты с США и другими странами. Для интеграции в мировую экономику и вступления в ВТО Китай был обязан привести свое законодательство в соответствие с минимальными стандартами, закрепленными в Бернской конвенции и Соглашении ТРИПС (англ. Agreement on Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights) – Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности) [9]. Разработка первого закона об авторском праве КНР (1990) была прямым следствием этих переговоров и внешнего давления.

Постепенно китайское руководство осознало, что для стимулирования собственных инноваций и развития креативных отраслей (программное обеспечение, издательское дело, кино) необходима хотя бы минимальная защита прав создателей. Однако это осознание пришло позже, уже в 2000-е годы. Длительный период (1949-1990), когда авторское право официально отрицалось, оставил глубокий след в виде устойчивой социальной практики неформального копирования и скептического отношения к западным стандартам индивидуальной собственности на идеи.

Первый в истории Китая Закон об авторском праве, известный как «Закон Китайской Народной Республики об авторском праве» ( 中 华 人民共和国著作 权 法 ) [26], был принят 7 сентября 1990 года на 15й сессии Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей (ПК ВСНП) седьмого созыва и вступил в силу 1 июня 1991 года. Этот закон стал важной вехой в правовой системе Китая, направленной на защиту прав авторов и стимулирование культурного и научного развития в условиях рыночных реформ. Закон 1991 года стал основополагающим актом, в целом соответствующим международным нормам (Бернская конвенция была ратифицирована в 1992 году). Однако на раннем этапе он отличался общей формулировкой положений и слабыми механизмами правоприменения.

Следующие три десятилетия прошли под знаком непрерывной адаптации и ужесточения законодательства:

2000 г.: первая серьезная реформа, связанная со вступлением Китая в ВТО. Были расширены права авторов, введены новые смежные права, ужесточена ответственность за нарушения.

2010 г.: вторая реформа, направленная на борьбу с пиратством и нарушением авторских прав. В том году Китай запустил общенациональную кампанию по борьбе с нарушениями прав на интеллектуальную собственность, в том числе с контрафактным производством программного обеспечения.

Некоторые меры кампании:

– борьба с интернет-пиратством и продажей через Сеть поддельных товаров;

– борьба с пиратскими публикациями книг, контрафактом CD- и DVD-дисков, нарушениями копирайта в сфере дизайна, нарушениями правил использования товарных знаков, патентов и прочего;

– Госсовет Китая приказал всем правительственным учреждениям покупать только лицензионное программное обеспечение и его обновления.

Кампания была запланирована на полгода и должна была сосредоточиться на отраслях издательского дела, культуры и развлечений, сельского хозяйства и высоких технологий [5].

В 2020 году власти Китая запустили очередную общенациональную кампанию по борьбе с интернет-пиратством и нарушениями авторских прав в интернете. Она должна была длиться с июня по октябрь 2020 года и была инициирована Национальной администрацией по авторскому праву в сотрудничестве с рядом других министерств [3].

Действующая редакция Закона КНР об авторском праве (2020 г.) характеризуется рядом системных новаций. Прежде всего, обращает на себя внимание открытый характер перечня охраняемых объектов: правовая охрана распространяется не только на классические произведения литературы и искусства, но и на произведения народного творчества, а также на объекты дизайна, включая пользовательские интерфейсы, что отражает адаптацию законодательства к реалиям цифровой среды.

Срок охраны соответствует стандартам Бернской конвенции и составляет период жизни автора и 50 лет после его смерти. Для произведений, созданных в порядке выполнения служебных обязанностей, а также для юридических лиц в качестве первоначальных правообладателей, срок охраны исчисляется в 50 лет с момента первого опубликования.

В области исключений и ограничений имущественных прав китайский законодатель воспринял концепцию «добросовестного использования», конкретизировав её в виде двенадцати исчерпывающих случаев свободного использования произведений. К числу значимых новелл относится легализация публичного распространения уже опубликованных произведений через информационные сети в некоммерческих образовательных целях.

Специфика правового режима служебных произведений заключается в закреплении принципа первоначальной принадлежности авторского права работодателю, если договором с работником не предусмотрено иное. Данная норма носит стимулирующий характер, поощряя корпоративные инвестиции в создание интеллектуального контента. Система коллективного управления авторскими правами, в свою очередь, функционирует в условиях усиленного государственного надзора, что предопределяет её административный характер.

Коммунистическая партия Китая (КПК), не будучи прямым субъектом авторско-правовых отношений, выполняет системообразующую функцию в данной сфере. Во-первых, партия осуществляет стратегическое планирование: через пятилетние планы и национальные стратегии, такие как «Стратегия построения державы интеллектуальной собственности на период 2021–2035 гг.» ( 知 识产权强 国建 设纲 要 (2021-2035 年 )) [10], КПК задает вектор развития, определяя авторское право как инструмент обеспечения технологического суверенитета и наращивания культурного влияния.

Во-вторых, КПК обеспечивает идеологический контроль посредством приоритета законодательства о цензуре (например, Закона о сетевой безопасности [4]) над авторско-правовой охраной. Императив защиты «общественных интересов» позволяет изымать из оборота произведения, формально охраняемые авторским правом, если их содержание признается противоречащим установленным нормам.

В-третьих, организационное руководство реализуется через партийные группы, функционирующие в ключевых государственных органах, включая Национальное управление по авторскому праву и суды по интеллектуальным правам. Это обеспечивает единство политики и единообразие правоприменительной практики.

Реформы 2020 года стали прямым ответом на вызовы цифровой эпохи. В отношении интернет-платформ была внедрена система «уведомление-удаление», дополненная обязанностью проявлять «должную осмотрительность». Платформы обязаны принимать необходимые меры для предотвращения нарушений, что на практике трансформируется в превентивную фильтрацию пользовательского контента. Закон также установил запрет на обход технических мер защиты, за исключением случаев, прямо предусмотренных законом.

Наиболее значимой новацией стало упоминание произведений, созданных с использованием систем искусственного интеллекта (ИИ). Закон устанавливает критерий охраноспособности: произведения подлежат защите, если они «созданы интеллектуальной деятельностью и имеют определенную форму выражения». Ключевым признаком остается «интеллектуальная деятельность человека», что порождает дискуссию о правовом статусе генеративного ИИ: выступает ли он инструментом в руках человека или квази-субъектом творчества. Сложившаяся судебная практика склоняется к инструментальной трактовке, признавая права за разработчиками или пользователями, осуществившими творческий вклад в виде формулирования запроса.

Эволюция правоприменения в КНР демонстрирует переход от политики «попустительства» нарушениям к формированию одной из наиболее специализированных и активных юридических систем в мире. Национальное управление по авторскому праву и его местные подразделения наделены широкими административными полномочиями, включая проведение расследований, наложение штрафов и конфискацию контрафактной продукции, что зачастую обеспечивает более оперативную защиту прав по сравнению с судебной процедурой.

Судебная система характеризуется высокой степенью специализации: созданы специализированные палаты по интеллектуальной собственности в судах среднего звена (Пекин, Шанхай, Гуанчжоу), а также Пекинский, Шанхайский и Гуанчжоуский суды по интеллектуальным правам, рассматривающие дела соответствующей категории.

Современные тенденции судебной практики включают: существенное увеличение размеров присуждаемых компенсаций (вплоть до установленного законом максимума в 5 млн юаней, а при установлении факта злонамеренного нарушения – до пятикратной суммы убытков); активное применение презумпции вины нарушителя в делах о воспроизведении и распространении; а также формирование прецедентов по спорам, связанным с потоковым вещанием, короткими видео и результатами работы ИИ.

Подводя некоторый итог, можно констатировать, что нормативная основа авторского права КНР представляет собой динамично развивающуюся и прагматичную систему, прошедшую путь от заимствования западных моделей к их адаптации под национальные стратегические приоритеты. Современное китайское авторское право выполняет функцию «двойного действия»: с одной стороны, оно стимулирует внутренние инновации и развитие креативных индустрий, защищая экономические интересы авторов и инвесторов; с другой – остается инструментом государственного управления, подчиненным задачам технологического развития, обеспечения культурной безопасности и идеологического контроля.

В условиях цифровой трансформации Китай демонстрирует способность к оперативному законодательному реагированию, что наиболее ярко проявляется в регулировании деятельности цифровых платформ и первых шагах по интеграции продуктов ИИ в правовое поле. Высокая эффективность системы обеспечивается сочетанием усиливающегося судебного преследования, мощного административного ресурса и технологических возможностей контроля над интернет-пространством.

Таким образом, авторское право в КНР эволюционирует в направлении формирования уникальной модели, в которой западные по происхождению правовые конструкции наполняются специфическим китайским политико-экономическим содержанием, обслуживая стратегическую цель построения «современной социалистической державы».