Стратегия Китая в малых странах ЕАЭС: сравнительный анализ Кыргызстана и Армении

Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия, ,

,

Уровень научной разработанности данной проблемы нельзя считать достаточным. В имеющихся публикациях подробно освещается инициатива «Один пояс, один путь» и развитие ЕАЭС, а также анализируются отношения Китая со странами Центральной Азии и Закавказья. Вместе с тем внимание исследователей чаще сосредоточено либо на отдельных государствах, либо на общих характеристиках сотрудничества. Сопоставительный анализ политики Китая в отношении малых стран ЕАЭС встречается сравнительно редко. Кроме того, в научной литературе пока в ограниченной степени учитываются изменения, произошедшие после 2022 г., включая трансформацию региональной безопасности и рост геополитической неопределенности.

Цель настоящей работы – выявить особенности дифференцированной стратегии Китая в отношении Кыргызстана и Армении и определить факторы ее формирования.

Для достижения цели были решены следующие задачи: проанализировать направления сотрудничества Китая с двумя странами; выявить ключевые различия; определить влияние географических, экономических и политических факторов; оценить роль институциональной среды ЕАЭС и внешних акторов.

В методологическом плане работа опирается на теорию международных отношений. Учитываются такие подходы, как комплексная взаимозависимость, геополитическая экономика и новый регионализм. Используется сравнительный метод и кейс-стади.

Эмпирическую базу работы составляют статистические данные, официальные документы и научные публикации.

Научная новизна исследования заключается в проведении сопоставительного анализа стратегии Китая в отношении малых стран ЕАЭС с учетом современных геополитических условий. В работе одновременно учитываются экономические, безопасностные и институциональные факторы, что позволяет дать более комплексное объяснение китайской концепции взаимодействия со странами-партнерами.

Теоретические подходы к изучению внешней стратегии Китая . Традиционные теории силовой политики не полностью объясняют различия в подходах Китая к Кыргызстану и Армении. Инициатива «Один пояс, один путь» ориентирована на использование экономических инструментов, развитие инфраструктуры и гуманитарного сотрудничества, что требует комплексного теоретического анализа, включающего использование теории сложной взаимозависимости, геоэконо-мического подхода и нового регионализма.

Теория сложной взаимозависимости позволяет учитывать растущую роль негосударственных акторов и взаимосвязь внутренних и внешних процессов (Не Сиюань, 2009: 37). Размывается граница между «низкой» и «высокой» политикой, что расширяет спектр анализа (Лю Ин, 2009: 110). Суть теории состоит в раскрытии взаимосвязи международных и внутренних процессов (Сидоров, Смоляков, 2023: 106). В отношениях Китая с малыми странами ЕАЭС она проявляется в многоуровневой структуре связей, охватывающей инвестиции, торговлю и инфраструктуру. Особую роль играет асимметричная взаимозависимость. Ее уровень можно оценить с помощью показателей помощи и инвестиций.

Геоэкономический подход объясняет мотивацию китайской стратегии, в рамках которой экономические инструменты используются как средство внешнеполитического влияния (Хлопов, 2020). Инициативу «Один пояс, один путь» можно рассматривать как инструмент геоэкономической стратегии Китая. В Кыргызстане ее реализация проявляется через масштабные инфраструктурные проекты, включая железную дорогу Китай – Кыргызстан – Узбекистан, тогда как в Армении сотрудничество двух стран ограничено инвестициями и обменом технологиями.

Концепция нового регионализма позволяет понять взаимодействие Китая с региональными структурами. В отличие от ЕС-модели, она характеризуется гибкостью и открытостью (Чжэн Сяньу, 2006). В рамках этой логики инициатива «Один пояс, один путь» выступает как многоуровневая и гибкая система взаимодействия (Дэн Тинтин, Ма Чуньсюэ, 2017: 59), включающая как институциональные, так и двусторонние форматы. Кроме того, в рамках нового регионализма используется понятие так называемых «нетрадиционных выгод», которое позволяет лучше понять поведение малых государств (Лу Юйли, 2011: 48). Они учитывают не только вопросы экономики, но и политические выгоды, а также вопросы стабильности.

Использование этих трех теоретических подходов помогает лучше раскрыть особенности дифференцированной стратегии Китая в отношении Кыргызстана и Армении.

Евразийский экономический союз: институциональный контекст сотрудничества Китая с малыми странами – членами объединения . Чтобы объяснить различия в подходах КНР к взаимодействию с участниками ЕАЭС, необходимо учитывать специфику объединения, имеющего не только экономическую основу, но и политическую. Формирование союза во многом связано с ролью России. В рамках ЕАЭС действуют разные механизмы интеграции, включая надправительственное управление, при этом возможности принятия самостоятельных решений государствами остаются ограниченными.

Подобная институциональная конструкция сдерживает внешнеэкономическую активность участников объединения, и в первую очередь – малых стран. Общие стандарты сокращают возможности для заключения самостоятельных соглашений, а действующие координационные механизмы предполагают согласование внешних связей. Вместе с тем эти ограничения нельзя считать абсолютно жесткими, поскольку сохраняется определенная гибкость во внешних и внутренних контактах.

Некоторые исследователи считают, что формирование ЕАЭС связано со стремлением России удерживать влияние на постсоветском пространстве (Гу Вэй, 2021). При этом внутри объединения сохраняется политико-экономическая асимметрия между участниками, что осложняет дальнейшее углубление интеграционных процессов (Завьялова, 2023: 5).

В этих условиях Кыргызстан и Армения выстраивают различные модели взаимодействия с Китаем. На это влияют как институциональные рамки, так и особенности их внешнеполитической диверсификации.

Китай и Кыргызстан: геоэкономические и безопасностные приоритеты . Говоря о Кыргызстане, следует учитывать его значение для Китая, учитывая территориальное размещение обеих стран в Центральной Азии и их сопряжение в рамках западного направления реализации инициативы «Один пояс, один путь». Двусторонние отношения этих государств выходят за пределы классического экономического сотрудничества и затрагивают вопросы транспортной связанности и приграничной безопасности. Они обусловлены тесным переплетением экономических и иных факторов.

Китайское влияние наиболее заметно в сфере торговли и инвестиций, где формируется модель асимметричной взаимозависимости стран.

В торговых отношениях КНР сохраняет статус крупнейшего партнера Кыргызстана. По официальным данным, в 2025 г. объем взаимной торговли достиг 27,199 млрд долл. США, увеличившись на 19,8 % по сравнению с предыдущим отчетным периодом1. Экспорт Китая составил 21,975 млрд долларов, тогда как импорт из Кыргызстана – 5,224 млрд2. Эти показатели свидетельствуют о высокой динамике развития двусторонних экономических связей между государствами. Можно говорить об их взаимодополняющем характере: со стороны Китая преобладают промышленные и потребительские товары, тогда как Кыргызстан в основном экспортирует сырье, включая золото3. Такая конфигурация усиливает зависимость кыргызской экономики от китайского рынка и закрепляет асимметричность обмена на фоне ограниченной промышленной базы страны.

Инвестиционное присутствие Китая в стране постепенно расширяется. Оно охватывает инфраструктуру, энергетику и промышленность. В качестве примеров можно отметить строительство мусоросжигательного завода в Бишкеке и фотоэлектрической станции мощностью 100 МВт – в Чуйской области. Реализация подобных проектов способствует обновлению энергетической системы и инфраструктуры страны размещения4. Китай участвует также в реализации Государственного плана развития Кыргызстана до 2026 г., включающего транспорт, энергетику и цифровую эконо-мику5. Тем не менее народное хозяйство страны по-прежнему во многом зависит от сырьевого сектора, что ограничивает возможности его диверсификации (Calabrese, 2024).

Особого внимания заслуживает железнодорожный проект Китай – Кыргызстан – Узбекистан. После продолжительного периода обсуждений он перешел к стадии практической реализации и рассматривается как перспективный евразийский транспортный коридор6. Его значение не ограничивается логистикой: речь идет о более широкой трансформации региональной транспортной системы.

Исторически инфраструктура региона формировалась в советский период и была ориентирована преимущественно на северное направление, что сдерживало развитие внешних связей (Сергиенко, 2025). Введение китайской стандартной колеи меняет конфигурацию логистических потоков и усиливает взаимосвязанность в евразийском пространстве. Для Кыргызстана данный проект имеет стратегическое значение. Отсутствие выхода к морю и зависимость от автомобильных перевозок долгое время ограничивали транспортные возможности страны. Развитие железнодорожной сети позволяет снизить издержки, повысить доступность рынков и укрепить конкурентоспособность экспорта, прежде всего сельскохозяйственной продукции. В этом смысле инфраструктурные проекты выступают инструментом перераспределения экономических потоков в регионе.

Помимо экономических факторов существенную роль в определении специфики взаимодействия Китая и Кыргызстана играет безопасность. Общая граница с Синьцзян-Уйгурским автономным районом Китая обуславливает связь внутренней стабильности страны с безопасностью западных регионов КНР. Поэтому экономическое взаимодействие данных государств сопровождается развитием их контактов в сфере безопасности.

В данном контексте особое значение приобретает Шанхайская организация сотрудничества. Исследователи рассматривают ее как один из ключевых механизмов незападного регионального взаимодействия, демонстрирующий заметную результативность в сфере безопасности (Еникеев и др., 2024). В рамках организации прорабатываются антитеррористические меры, осуществляется обмен опытом и информацией между правоохранительными органами, а также выполняется подготовка специалистов. Такое сотрудничество укрепляет способность Кыргызстана к противодействию трансграничным угрозам, позволяет поддерживать внутреннюю стабильность страны, сдерживать негативные внешние влияния.

Таким образом, отношения двух государств развиваются под воздействием геоэкономиче-ских и безопасностных факторов и отражают прагматичный подход Китая к Кыргызстану как государству Центральной Азии.

Китай и Армения: эволюция взаимодействия и геополитические ограничения . Отношения между Китаем и Арменией длительное время развивались медленно. Это объясняется географической удаленностью и зависимостью последней от российской системы безопасности и экономических связей. Однако в рамках инициативы «Один пояс, один путь» динамика взаимодействия усилилась. В 2022 г. было установлено стратегическое партнерство между двумя странами, развитие которого определяется сочетанием экономической взаимодополняемости и сложной геополитической среды реализации.

Торгово-экономические связи Китая с Арменией остаются относительно ограниченными по масштабу, однако демонстрируют устойчивый рост. В 2025 г. товарооборот между странами составил 2,271 млрд долл. США (рост на 25 %)1. Объем экспорта Китая выразился в 1,407 млрд долл. США, увеличившись на 33,9 %, тогда как импорт из Армении достиг 864 млн долл. США (+12,6 %)2. В ноябре 2025 г. был зафиксирован максимальный месячный показатель – 234 млн долл. США3. В первом полугодии темпы роста составили 41,1 %4. По оценкам армянской стороны, общий объем торговли двух стран достиг 2,64 млрд долл. США, что на 6,5 % ниже уровня предыдущего года, и обеспечил 12,3 % внешнеторгового оборота страны. Китай при этом занимает второе место среди торговых партнеров Армении5.

Торговая структура взаимодействия в целом остается взаимодополняющей. Китай поставляет промышленную продукцию, включая смартфоны, фотоэлементы, электромобили, шины и портативные компьютеры6. Со стороны Армении преобладают поставки сырья – медных и молибденовых руд, а также отдельных видов сельскохозяйственной продукции7. Подобная конфигурация указывает на ограниченные возможности диверсификации армянского экспорта. Как показывают исследования, институциональная среда ЕАЭС пока не привела к существенным изменениям экспортной структуры малых экономик (Bekbolotova et al., 2025).

В инвестиционной сфере роль Китая постепенно усиливается, хотя общий масштаб вложений остается сравнительно небольшим. Основные направления связаны с добывающей промышленностью, инфраструктурой и связью. Речь идет, в частности, о проектах в медно-молибденовом секторе, строительстве автомагистрали «Север – Юг» и развитии цифрового телевидения. Вместе с тем ограниченная индустриальная база страны сдерживает формирование устойчивых производственных кластеров.

Политическое сближение сформировало основу для дальнейшего взаимодействия. В 2015 г. Армения присоединилась к ЕАЭС и одновременно подключилась к сотрудничеству с Китаем в рамках инициативы «Один пояс, один путь». Активизация контактов сопровождалась постепенным укреплением политического доверия.

Одновременно расширяются и гуманитарные связи. В 2023 г. Армению посетили около 20 тыс. туристов из Китая1. В 2024 г. было открыто прямое авиасообщение по маршруту Урумчи – Ереван2. Безвизовый режим, а также договоренности в сфере ветеринарного и фитосанитарного контроля способствуют укреплению институциональной базы двусторонних контактов3. Развиваются отношения обменов в области образования, науки и технологий, включая изучение китайского языка.

В то же время возможности КНР в плане взаимодействия с Арменией во многом определяются сложной внешнеполитической средой: страна выстраивает свои международные связи в условиях необходимости сбалансирования между различными центрами силы (Kostanian, 2025). Влияние ЕС на Армению с каждым годом возрастает, о чем свидетельствует подписание соглашения4. Позиция России в стране частично ослабла за последние годы, однако она продолжает играть ключевую роль в вопросах безопасности Армении, поскольку Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) остается гарантией безопасности для страны. Все эти факторы требуют от Китая осторожных шагов по выстраиванию экономико-политического взаимодействия с Арменией.

Региональная нестабильность также осложняет ситуацию сотрудничества двух стран. Конфликт Армении с Азербайджаном остается нерешенным. Отношения с Турцией являются сложными. Трансграничный транспорт страны в значительной степени зависит от Грузии и Ирана, однако современная геополитическая ситуация ограничивает транспортную способность последнего. Сказанное снижает стабильность Армении как регионального узла международной коммуникации.

В этих условиях взаимодействие с ней Китая развивается медленно, его масштаб остается ограниченным и затрагивает преимущественно такие направления народного хозяйства, как добыча ресурсов, информационные технологии и инфраструктура. Торгово-экономическая сфера остается ключевой для сотрудничества двух стран в рамках уже существующих институциональных механизмов. Активно используется сопряжение инициативы «Один пояс, один путь» с ЕАЭС. Это позволяет Китаю и Армении снижать политические риски и делать акцент на постепенном и долгосрочном расширении сотрудничества.

Таким образом, взаимодействие двух стран развивается в условиях высокой неопределенности (Чжэн Юньтянь, Нерсисян, 2020: 92). По сравнению со странами Центральной Азии его динамика остается более сдержанной, а масштабы – ограниченными. Вместе с тем сохраняется стратегический потенциал, что отражает адаптивный характер внешнеэкономической политики Китая.

Сравнительный анализ стратегии Китая в отношении Кыргызстана и Армении . Сравнение политики Китая, реализуемой в контексте сотрудничества с Кыргызстаном и Арменией, показывает, что при общем стратегическом курсе им используется дифференцированный подход. Обе страны относятся к малым экономикам, однако различаются по географии, структуре хозяйства, условиям безопасности и степени зависимости от России. Эти факторы определяют формы взаимодействия с ними КНР.

Кыргызстан граничит с Синьцзяном, его территория является важным сухопутным коридором в Центральную Азию. В рамках инициативы «Один пояс, один путь» транзитное значение государства является прямым и практически значимым для Китая. Железнодорожный проект Китай – Кыргызстан – Узбекистан усиливает эту позицию. Поэтому КНР во взаимодействии с Кыргызстаном делает акцент на развитии транспорта и инфраструктуры.

Армения, напротив, находится в Закавказье. Ее транзитный потенциал ограничен из-за сложных отношений с Азербайджаном и Турцией. В этих условиях Китай сосредоточен во взаимодействии с ней на инвестициях в экономические области связи и энергетики. Сказанное отражает различия в пространственной значимости стран для реализации внешней стратегии Китая.

Экономические связи государств также различаются. Кыргызстан имеет тесные торговые и инвестиционные отношения с Китаем. Здесь сформировалась асимметричная взаимозависимость: страна нуждается в китайских товарах и инвестициях, а ее экспорт в КНР носит сырьевой характер.

С Арменией масштабы сотрудничества Китая меньше, но наблюдается положительная динамика. Из-за ограниченного рынка и сложной обстановки Китай действует в отношениях с ней осторожно и инвестирует лишь в отдельные отрасли экономики. При этом Армения сохраняет связи с ЕС и Россией, что снижает ее зависимость от Китая. Сказанное подтверждает положения теории сложной взаимозависимости о неравномерном распределении выгод и зависимостей между участниками.

Фактор безопасности также проявляется по-разному во взаимоотношениях КНР с малыми странами. В Кыргызстане он тесно связан с Синьцзяном. Поэтому Китай развивает сотрудничество с ним в рамках ШОС и связывает экономические проекты в этой стране со стабильностью. В Армении безопасность взаимодействия двух стран определяется региональными конфликтами, их наличием или отсутствием.

Роль России в развитии рассматриваемых малых стран также неодинакова. В Кыргызстане сохраняется разделение функций ключевых партнеров страны: взаимодействие с Россией осуществляется преимущественно в сфере национальной безопасности, с Китаем – в экономике. Это снижает конкуренцию. В Армении влияние России сильнее, поэтому Китай действует более осторожно. Это соответствует продвигаемому им подходу нового регионализма, учитывающему роль внешних сил и институциональной среды.

На основе сравнительного анализа можно выделить несколько особенностей реализации дифференцированной стратегии Китая в отношении малых стран ЕАЭС.

• 1.    В Кыргызстане Китай уделяет приоритетное внимание инфраструктуре. В Армении он в основном продвигает экономические и торговые проекты, а также поддерживает сотрудничество в сфере культуры.

• 2.    Взаимодействие между Китаем и Кыргызстаном носит мультимеханический характер и направлено на реализацию крупных трансграничных проектов, с Арменией оно является относительно комплексным и опирается на официальные документы.

• 3.    Различия во внешнеполитических контактах Китая с указанными странами обнаруживаются и в его подходе к преодолению внешних ограничений. В Кыргызстане Китаю необходимо осуществлять координацию действий с Россией. В Армении же, учитывая ее особое географическое положение и сложную внешнюю среду, КНР действует, опираясь на особенности геополитической обстановки.

Обозначенные особенности лежат в основе разработки и применения Китаем дифференцированной стратегии в отношении малых стран ЕАЭС с учетом его стратегических целей в регионе.

Заключение . Данное исследование показывает дифференцированный и адаптивный характер стратегии Китая, реализуемой им в отношении малых стран ЕАЭС, таких как Кыргызстан и Армения. На выбор внешнеполитического поведения стран влияют такие факторы, как географическое положение, уровень экономического развития, институциональные условия и геополитическая обстановка.

Теория комплексной взаимозависимости, геоэкономический подход и новый регионализм помогают объяснить стратегические различия в подходах Китая к выстраиванию взаимодействия с Кыргызстаном и Арменией. При этом институциональная среда ЕАЭС определяет рамки такого сотрудничества и одновременно влияет на его направление. Китай выстраивает взаимодействие с малыми странами Центральной Азии, опираясь на существующие механизмы реализации контактов и старается не усиливать политические противоречия в регионе.

На уровне конкретных стран различия в реализации внешнеполитической и экономической стратегии КНР проявляются достаточно четко. Кыргызстан выступает для Китая важным транспортным узлом, поэтому между странами сохраняется тесная экономическая взаимозависимость. Ситуация в Армении иная: сотрудничество с ней со стороны КНР в большей степени зависит от геополитических факторов.

Дифференцированность подходов Китая к выстраиванию партнерских отношений с малыми странами преимущественно объясняется условиями функционирования последних на мировой арене, внутренней и внешней геополитической обстановкой, приоритетами и ресурсами экономического развития, приверженностью Востоку или Западу. При этом стратегические цели самого Китая остаются неизменными, а различия во взаимодействии с Кыргызстаном и Арменией проявляются прежде всего в способах и формах его реализации.

Полученные в ходе настоящего исследования результаты могут быть использованы для анализа стратегии Китая, реализуемой в отношении других малых стран Евразии.