Участие казаков в специальной военной операции рф в контексте трансформации института казачества в современном российском обществе

Введение.

В течение последних десятилетий в различных регионах Российской Федерации наблюдались процессы возрождения и активного развития казачества, в результате которых оно стало играть важную роль в решении различных задач, стоящих перед государством и обществом на федеральном и региональном уровнях, в обеспечении национальной безопасности страны в целом. В данном контексте, большое значение приобретает то обстоятельство, что военная служба исторически выступала для представителей казачества в качестве основного вида деятельности.

Современные российские исследователи в постсоветский период отечественной истории активно обращаются к теме о роли казачества в обеспечении национальных интересов и защиты Родины [1; 2; 3]. Они отмечают, что с момента создания казачьих войск в России главной их повинностью была сторожевая служба, поглощавшая большую часть времени, отрывавшая их от занятий земледелием [4, с. 30–31]. При этом согласно государственной концепции, казаки активно содействовали решению как вопросов местного значения, так и защиты рубежей Родины. Современными целями государственной политики в области казачества являются становление и развитие государственной и иной службы российского казачества, а также возрождение духовно-культурных основ казачества.

В настоящее время представители казачества принимают активное участие в Специальной военной операции (СВО), что может иметь следствием изменение сущности и принципов функционирования казачества как социального института.

Некоторые современные исследователи феномена казачества в современном российском обществе полагают, что участие в боевых действиях в период СВО будет способствовать переосмыслению представителями казачества своей роли в жизнедеятельности отечественного социума.

Так, с точки зрения Г.С. Денисовой и В.В. Ковалева, активный вклад казачества в достижение целей России в рамках СВО может способствовать трансформации последнего из «конгломерата общественных организаций» в единое со общество, характеризующееся высокой степенью единства и сплоченности, и имеющее приоритетной целью защиту страны и обеспечение ее национальной безопасности, что соответствует тем культурно-историческим традициям казаков, которые складывались в рамках данной общности в течение нескольких столетий [5, с. 29].

Указанные обстоятельства обуславливают необходимость анализа вклада казачества в обеспечение национальной безопасности Российской Федерации, характеризующимся проведением Специальной военной операции, в контексте перспектив трансформации института казачества, изменения его основополагающих функций и роли в развитии российской государственности.

Обсуждение. Результаты.

В ходе процессов возрождения и развития казачества, начало которого пришлось на период 1980-х годов, в среде самого казачества, а также в научном сообществе неоднократно поднимались вопросы как о социально-правовом статусе представителей рассматриваемой общности, так и о предназначении казачества, его роли в жизни современного российского общества. Государство проявляло стремление к тому, чтобы привлечь казаков к несению военной и иной службы, использовать потенциал формирующихся казачьих обществ для осуществления оборонительных и других функций, реализации деятельности, направленной на обеспечение национальной безопасности страны. Так, в 1990-е годы функционирование создаваемых казаками организаций регламентировалось соответствующими президентскими указами, закрепляющими понятие «государственный реестр» и «порядок привлечения казаков к несению службы» [6; 7]. Важнейшей вехой в развитии нормативно-правовой базы, регулирующей государственную политику в отношении казачества, стало принятие профильного федерального закона, посвященного порядку прохождения казаками государственной службы [8].

Содержание рассматриваемого направления государственной политики закреплено в Указе главы российского государства, определяющего цели и задачи политики в отношении представителей отечественного казачества. В тексте данного документа, казачество рассматривается как общность социокультурного характера, основ- ным предназначением которой является служение российскому обществу и государству. Что касается органов государственной власти, то их деятельность, как следует из текстов официальных документов, направлена на то, чтобы содействовать консолидации представителей различных казачьих обществ, сохранять и использовать имеющийся, в рамках данной общности, потенциал в части, касающейся служению российскому народу. Речь здесь, как уже отмечалось выше, идет о создании действенных механизмов привлечения казаков к несению военной и иной службы, в участии в решении тех задач, которые стоят перед государством на современном этапе и включают, в первую очередь, деятельность, направленную на обеспечение национальной безопасности [9].

В течение последних лет представители казачества в России активно привлекались к выполнению тех стратегически важных для государства задач, которые связаны, в первую очередь, с обороной страны. С началом обострения ситуации на Украине и роста военных угроз вокруг России отмечается усиление военной активности казачества: так, начиная с 2014 г. соответствующая активность различных казачьих сообществ стала массовым явлением. Как подчеркивается в специальных исследованиях, многочисленные казачьи организации на территории постсоветской Украины, возникновение которых относится к периоду 1990-х годов, были изначально ориентированы на сближение с Российской Федерации. Подобные устойчивые объединения казаков, отмечает О.В. Рвачева, стремились к дистанцированию от тех казачьих организаций, которые имели националистические ориентации: Союз казаков Юго-Востока Украины, Союз казаков Украины «Войско Запорожское», «Верное казачество» и ряд других. Эти организации были изначально пророссийскими, будучи ориентированными на максимальное сближение с нашей страной, что находило проявление в большом количестве организованных ими акций и мероприятий [10, с. 210-211].

Значительная часть казачьих организаций, возникших на территории постсоветской Украины, были духовно близки представителям российского казачества и создаваемым им структурам, имея общее с ними происхождение, традиции, культурно-исторические ценности и т.д. В данной ситуации совершенно закономерным было то, что эти казаки выступили против украинских националистических формирований, перейдя на сторону ополченцев Крыма и Донбасса. Что касается российских казаков, то они участвовали в вооруженном противостоянии с украинскими неонацистами на добровольной основе, а соответствующие казачьи вооруженные формирования были интегрированы в военные соединения созданных Луганской и Донецкой республик. С началом Специальной военной операции представители российского казачества активно включились в решение задач Российской Федерации в рамках вооруженного противостояния с Воору- женными силами Украины, направленного на защиту мирного населения Донбасса, демилитаризацию и денацификацию Украины.

В различных источниках называется разное количество казачьих отрядов, принимающих участие в СВО, что создает трудности с определением точного числа казачьих соединений, которые вовлечены в рассматриваемое вооруженное противостояние. В открытых источниках наиболее часто присутствует информация о деятельности таких военных формирований казаков, как 6-й казачий полк имени атамана М.И. Платова, отряды «Таврида», «Терек», «Ермак», «Тигр», «Барс», казачья бригада «Дон» и некоторых других. Что касается численности казаков, которые участвует в СВО, то она достигает двадцати тысяч человек [10, с. 213].

Важным направлением деятельности казачьих организаций также является поддержка участников Специальной военной операции: представители данных организаций, в частности, осуществляют регулярную доставку в зону СВО различной гуманитарной и иной помощи. Все это позволяет сделать вывод, в соответствии с которым, казаки в целом и южно-российские казаки, в частности, активно вовлечены в проведение Специальной военной операции. Здесь, по мнению К.В. Воденко, проявляется культурноисторическая и территориальная близость казаков с новыми территориями, часть которых (речь идет об отдельных районах республик Донбасса) до революции входила в состав Области войска Донского [11, с. 80].

Таким образом, представители отечественного казачества в рамках СВО осуществляют защиту исторических казачьих земель от украинских неонацистов, стремящихся распространить на данной территории чуждые его жителям идеологические и культурные нормы. Активное участие казаков в проведении Специальной военной операции свидетельствует об их приверженности традиционным отечественным ценностям духовно-нравственного характера, ориентации на служение российскому народу и государству.

Необходимо отметить, что помимо участия в собственно казачьих вооруженных формированиях, многие лица, которые идентифицируют себя с казачеством, задействованы в проведении СВО в составе других регулярных армейских подразделений. Как подчеркивает атаман «Верного казачества» А.С. Селиванов, казачьи военные структуры имеют на вооружении множество разновидностей современного оружия, а также характеризуются высокой степенью оснащенности средствами индивидуальной бронезащиты; практика показывает, что казаки экипированы не хуже, а зачастую даже лучше, чем военнослужащие обычных регулярных военных подразделений [12]. Причем, довольно часто эта экипировка приобретается не на государственные деньги, как, собственно, это и было в дореволюционный период, когда казаку государство было

обязано выделить только денежное довольствие на время его службы, фураж для коня, оружие и боеприпасы к нему, а остальное он покупал сам.

Разумеется, сегодняшняя реальность не предполагает полного воспроизводства системы взаимодействия органов государственной власти с казачьим военным потенциалом, имевшей место в дореволюционную эпоху; процесс привлечения казаков на военную службу в течение последних нескольких лет подвергался пересмотру со стороны государства, что нашло отражении в содержании действующего отечественного законодательства, регламентирующего прохождение казаками службы в так называемом мобилизационном резерве [13].

С точки зрения Г.С. Денисовой и В.В. Ковалева, активное участие казаков в Специальной военной операции не просто способствует развитию казачества как совокупности общественных организаций, но и содействует его консолидации в устойчивую социокультурную общность, представители которой осуществляют миссию по вооруженной защите своей страны и обеспечению ее национальной безопасности, что соответствует многовековым казачьим  культурно историческим традициям.

Как свидетельствуют результаты прикладных исследований, полученных указанными учеными на основе социологических опросов, у представителей казачества имеются определенные ожидания, связанные с участием в СВО; эмпирические данные показывают, что своеобразным водоразделом позиций, характерных для представителей казачества, выступает их статус, связанный с принадлежностью к реестровому или нереестровому казачеству [Денисова, Ковалёв 2023: с. 29]. Для представителей реестрового казачества, в частности, характерны ожидания, в соответствии с которыми участие казаков в Спецоперации будет способствовать не только решению проблем государственного масштаба, но и таких, которые касаются непосредственно казаков и связаны с централизацией казачьих военных структур, созданием вооруженных казачьих формирований, действующих на постоянной основе.

Рассматриваемые ожидания приобрели актуальность еще на ранних этапах казачьего возрождения в 1990-е годы [14, с. 117], однако, в настоящее время сложились условия, необходимые для того, чтобы данные вопросы получили практическую реализацию. В целом представители казачества, относящиеся ко всем существующим в настоящее время тринадцати казачьим войскам (аналогичной точки зрения придерживается, и значительная часть нереестрового казачества), декларируют поддержку всем основным направлениям государственной политики Российской Федерации в отношении казачества, закрепленных в тексте соответствующей Стратегии, рассчитанной на период с 2021 по 2030 год.

В настоящее время существует объективная необходимость в том, чтобы адаптировать казачьи военные традиции к требованиям современных вооруженных конфликтов: указанная деятельность уже осуществляется, что имеет результатом создание войсковых казачьих подразделений, снабженных новейшими видами оружия и осуществляющих военную деятельность с высокой степенью эффективности.

В то же время, как справедливо отмечают Г.С. Денисова и В.В. Ковалев, рассматриваемая низовая инициатива, исходящая от представителей казачьих обществ, объективно нуждается в ресурсном обеспечении со стороны органов государственной власти, выступающих в качестве основного актора процесса казачьего возрождения. Так, с точки зрения указанных исследователей, на данный момент необходимы определенные изменения в государственной политике, направленной на представителей казачьих сообществ: речь, в частности, идет о том, чтобы изменить структуру и содержание учебной деятельности детей и молодежи, проходящих обучение в образовательных организациях казачьего профиля. В подобных учебных заведениях должна быть предусмотрена более основательная и глубокая военная подготовка. Что же касается собственно казачьих воинских формирований, то они могут создаваться в структуре Росгвардии, а военная подготовка ресстровых казаков – осуществляться на базе специальных казачьих лагерей, что соответствует воинским казачьим традициям [5, с. 29].

В период Специальной военной операции казачество смогло проявить себя как общность, представители которой осуществляет вооруженную защиту своего Отечества: в данных условиях более понятными стали возможности казаков, связанные с обороной страны, обеспечением ее национальной безопасности. Следует отметить, что государственная власть, как следует из содержания Стратегии политики государства в отношении казачества, также видит в казаках прежде всего воинов. При этом содержание и характер участия казачества в СВО характеризуется кардинальными отличиями от аналогичного участия представителей казачьих обществ в тех военных конфликтах, которые происходили в период 1990-х годов.

В первые постсоветские десятилетия участие казаков в вооруженных конфликтах на территории республик бывшего СССР и Югославии имело достаточно стихийный характер. Данное участие осуществлялось на добровольной основе, не будучи связанным при этом с официальной позицией представителей отечественной правящей элиты: в этот период времени представители казачества фактически, как считает О.В. Рвачева, действовали «на свой страх и риск». Что касается мотивов участия казаков в военных действиях, осуществляющихся за пре- делами Российской Федерации, то они, с точки зрения данной исследовательницы, базировались либо на исторических традициях тех народов, которые близки казакам по религиозным ценностям и исповедуют православное христианство (конфликты на территории бывшей Югославии и в Приднестровье), либо были направлены на защиту народов, традиционно ориентирующихся на поддержку со стороны России (грузино-абхазская война) [10, с. 215–216].

На участие казачества в военных конфликтах в 1990-е годы накладывала свой отпечаток слабая организация казачьих сообществ при отсутствии связи и поддержки со стороны государства, однако, и в этот период времени казаки действовали в фарватере внешней политики Российской Федерации и их действия в целом соответствовали национальным интересам страны и ее безопасности; казачество фактически продвигало и обозначало позицию российского государства там, где правящие элиты не могли, по тем или иным причинам, открыто обозначить свои внешнеполитические цели и приоритеты.

В первой четверти XXI участие российского казачества в военных действиях претерпело кардинальные изменения: в первую очередь, данное участие стало более организованным и получило поддержку со стороны государства, что имело закономерным следствием значительное увеличение численности казаков, участвующих в деятельности соответствующих вооруженных формирований. Участие в боевых действиях со стороны казаков получило более широкое освещение в средствах массовой информации по сравнению с теми конфликтами, в которых представители казачества участвовали в период 1990-х годов.

Заключение.

В целом в настоящее время военный и другие аспекты деятельности казачьих обществ характеризуются более широкой, по сравнению с предыдущим периодом времени, взаимосвязью с политикой российского государства, направленностью на реализацию его внешне- и внутриполитических целей, и задач, обеспечение национальной безопасности страны.

Современный этап развития казачества отмечен активным участием казаков в различных направлениях государственной службы, среди которых на первый план выходит воинская служба, являющаяся традиционной для казаков. Российское казачество принимает активное участие в Специальной военной операции как в рамках специальных казачьих воинских формирований, так и в составе регулярных подразделений российских вооруженных сил.

На данном этапе как для органов государственной власти, так и для представителей казачьих обществ сохраняет свою актуальность проблема использования характерного для казачьей общности военного потенциала на постоянной основе. Представители казачества, как показывают результаты эмпирических исследований, рассматривают участие в СВО как контекст для решения актуальных для казаков проблем, включающих объединение войсковых казачьих обществ в структурно организованную военную силу России, создание казачьих военных подразделений, действующих на постоянной основе и т.д. В свою очередь, государство проявляет заинтересованность в создании эффективного казачьего мобилизационного ресурса, что закрепляется в официальных документах, регламентирующих прохождение казаками военной службы в российском армейском резерве.