Уездные исполнительные комитеты в Тобольской губернии весной – летом 1917 года

County executive committees in the Tobolsk province in the spring – summer of 1917

Уже в первые дни после свержения монархии в России на губернском и уездном уровне начали возникать исполнительные комитеты (исполкомы). Инициатива создания таких комитетов исходила от городских и земских самоуправлений и инициативных групп граждан на местах. Однако вопросы становления уездных исполкомов до сих пор можно отнести к слабо изученным сюжетам последствий Февральской революции в стране1. В этой связи рассмотрим процесс организации и деятельности уездных исполкомов в Тобольской губернии весной – летом 1917 г.

***

Образование уездных исполкомов, численность их членов

В изменившихся условиях жизни нужны были новые институты власти, которые бы не ассоциировались с царским режимом и пользовались поддержкой у населения. Уездные исполкомы как общественные организации образовывались на местах независимо от центральной власти и не входили в структуру органов административного управления, что расходилось с позицией Временного правительства о назначении взамен губернаторов и уездных исправников губернских и уездных комиссаров2.

В Тобольской губернии, состоявшей из 10-ти уездов, земские органы самоуправления при царизме не были введены. Инициаторами учреждения исполкомов стали городские думы и управы, а также общественные организации в уездных центрах.

В Тобольске исполком был создан по предложению городской думы 2 марта 1917 г., одновременно с назначением временным губернским комиссаром, городского головы М. П. Пепеляева. С 13 марта состав временного комитета общественного спокойствия изменился ввиду утверждения новым комиссаром В. Н. Пигнатти. В исполком вошли: 38 членов, избранных от разных общественных организаций и 10 от Совета рабочих и солдатских депутатов, всего 48 членов. Кроме этого, Тобольская городская дума была пополнена 30 представителями общественных организаций: потребительского общества, военно-промышленного комитета, торгово-промышленных служащих, медицинского союза, еврейского союза, мусульман, Совета рабочих и солдатских депутатов (7 членов), союза служащих губернского управления, союза служащих казённой палаты, союза служащих городских самоуправлений и пр. Тобольский уезд состоял из 28 волостей. При этом уездный комиссар 6 мая докладывал, что ему известно о создании комитетов в 25. С исполкомом и городскими учреждениями у волостных комитетов, по его мнению, никаких взаимоотношений не было3.

Тарский уездный исполком состоял из 40 членов, избранных народным собранием. Состав Тарской городской думы и управы был пополнен делегатами от исполкома, Совета рабочих и солдатских депутатов (10), продовольственного комитета (6) и союза женщин (4 чел.)4.

Тюменский уездный исполком образовался 2 марта 1917 г. и имел в своём составе 98 членов: от городского самоуправления – 4 члена, комитета Всероссийского союза городов – 2, Военно-промышленного комитета – 2, Общества потребителей «Пчела» – 2, Общества взаимопомощи приказчиков – 1, от служащие разных ведомств – 4, клуба приказчиков – 2, Общества взаимного страхования – 2, Союза служащих торгово-промышленных заведений – 4, ремесленно-промышленного кредитного товарищества – 2, Общества пчеловодства, садоводства и огородничества – 2, мещанского общества – 2, Общества повсеместной помощи больным и раненым воинам – 2, еврейского общества – 2, мусульманского общества – 1, польского общества – 2, биржевого общества – 2, служащих Омской железной дороги – 8, Совета рабочих депутатов – 9,

Совета крестьянских депутатов – 4, Совета солдатских депутатов – 11, фельдшерской организации – 4, Сибирского общества помощи больным и раненым воинам – 1, командного состава гарнизона – 7, офицеров 35 полка – 7, служащих банков – 1 и пр. Тюменская городская дума включила в свой состав 30 представителей общественных организаций5.

В Ишимском уезде было учреждено два комитета: 1) Ишимский коалиционный комитет из 24 членов, избранных от: мастеровых и рабочих г. Ишима (2 члена); служащих железнодорожной станции (2); служащих депо-Ишим (2); 711 дружины (далее по 1 члену); духовенства церквей; учителей; чиновников казённых учреждений; кооперативов; офицеров; городской Думы; торгового класса и промышленников; домовладельцев; группы солдат конского запаса; писцов и других служащих; приказчиков; крестьян; местной команды и пр.; 2) Ишимский уездный исполнительный комитет из 16 членов: от Ишимского городского комитета (2), от Совета рабочих и солдатских депутатов (2), от обществ (3), всего 7 членов и 9 представителей от Совета крестьянских депутатов. Состав местной думы и управы не пополнялся. Волостные и сельские комитеты были организованы во всем уезде6.

В Ялуторовском уезде 10 марта был избран уездный исполком в числе 59 членов от городского самоуправления, служащих торгово-промышленных предприятий, военного гарнизона, волостных исполкомов, мещанского общества и рабочих города. Уезд состоял из 35 волостей, в каждой из них был избран исполком, в селах – сельские исполкомы7.

Туринский комитет общественной безопасности в составе 20 членов и 20 кандидатов к ним образовался 6 марта. Его выборы проходили на общем собрании граждан. В состав комитета выбирались люди без различия пола, возраста, вероисповедания и национальности. Кроме избранных лиц, в состав вошли 10 представителей от Совета рабочих и солдатских депутатов, а также весь состав городских уполномоченных, 2 представителя от учащихся города и 2 от почтово-телеграфного ведомства. Позднее состав уездного комитета пополнили делегаты от волостных комитетов (по одному от комитета), таким образом общее число членов составило 83.

Во всех волостях по указанию уездного исполкома были образованы волостные комитеты, в состав которых в основном вошли зажиточные крестьяне8.

В Берёзовском уезде комитет безопасности был учрежден 10 марта 1917 г. из 10 членов и 5 кандидатов, выбранных на общем собрании горожан путем прямого, равного, тайного и всеобщего голосования. Кандидатуры выдвигались от всех сословий, местных обществ, организаций и солдат гарнизона⁹. В уезде образовались 5 волостных и 8 сельских комитетов. В Сургуте уездный исполком был основан 13 марта в составе 14 человек, по выбору на общем сходе жителей, не состоявших в политических партиях . Волостные делегаты «ввиду распутицы и не возможности по дальности расстояния» в работе комитета участие не принимали¹⁰.

Курганский уездный исполком был организован 2 марта, а начал работать с 8 марта. В его состав вошли 5 членов от городской думы, 12 от Совета рабочих депутатов, а также от общественных и кооперативных организаций, а всего 191 член (самое большое число членов среди исполкомов в губернии). В уезде были основаны 48 волостных комитетов11.

В Тюкалинске уездный комитет включал 60 членов: по 2-3 от съезда сельских граждан, 3 от города и организаций, 2 от солдат и по 1-му от других категорий. Исполнительное бюро комитета состояло из 5 человек: от города, гарнизонного комитета, партии социал-революционеров, земельного и продовольственного комитетов12.

Таким образом, в течение марта в уездных городах Тобольской губернии образовались исполнительные (безопасности) комитеты численностью от 10 до 191 членов, причём разными способами формирования: 1) путём избрания представителей от общественных организаций (Тобольск, Тюмень, Курган, Ишим, Тюкалинск, Ялуторовск); 2) на общем сходе граждан (Берёзов, Сургут, Тара) и 3) смешанный (общий сход + выборы делегатов) – Туринск.

***

Состав руководства уездных исполкомов

Кадровый состав уездных исполкомов стал следствием социальной структуры населения, проживавшего в городах и уездах края. Ряд исследователей считают, что уездные комитеты являлись «структурами гражданского общества России в 1917 г.»13. На самом деле эти комитеты образовывались хаотично, в спешке, в их состав вошли представители не от всех категорий жителей. Скажем, в северных уездах Тобольской губернии (Берёзовский и Сургутский уезды) в уездные исполкомы не вошли представители от волостей и сел, которые не смогли приехать по причине «распутицы». Также здесь не было делегатов от политических партий, которые ещё не были учреждены на Севере. В других городах исполкомы формировались главным образом из лиц, пришедших на «народное собрание», «на общий сход», то есть из активных жителей уездных городов.

В уездных исполкомах несли службу известные в жизни региона общественные деятели, с прогрессивными, демократическими взглядами, выступавшие с критикой старого режима. Председателями уездных исполкомов и их товарищами (заместителями) становились частные поверенные (адвокаты), учителя, врачи, агрономы, военные и секретари (табл.1). В руководстве комитетов были образованные и опытные люди, желавшие изменить к лучшему местную жизнь. Например, в Таре председатель И. В. Щербаков в 1909 г. окончил Московский сельскохозяйственный институт, служил уездным агрономом; его товарищ П. П. Леонтович в 1910 г. окончил Харьковский университет, работал судебным следователем по Тарскому уезду. В Тюмени председатель Н. И. Беседных в 1897 г. сдал экзамен на частного поверенного, выиграл несколько громких судебных процессов, став самым известным адвокатом в Тобольском крае. В Туринске председатель Ф. А. Васильев в 1891 г. окончил Петербургский учительский институт, работал учителем городского училища, наставником учительской семинарии в Тобольске и инспектором народных училищ по Туринскому уезду.

Таблица 1

Председатели уездных комитетов и их товарищи. 1917 г.14

Наименование	Председатель, должность (профессия)	Товарищи (заместители), должность (профессия)
Тобольский временный комитет общественного спокойствия	Пигнатти Василий Николаевич, губернский комиссар, частный поверенный	Ланитин Владимир Семенович, частный поверенный, помощник губернского комиссара; Чеботарев Александр Николаевич, ветеринарный врач; Вилькошевский Станислав Людвигович, присяжный поверенный, тобольский уездный комиссар
Берёзовский исполнительный и безопасности комитет	Калижников Петр Иванович, учитель училища, председатель товарищества потребителей	Нижегородцев Георгий Константинович, тюремный надзиратель; Шмуклер Константин Георгиевич, механик телеграфа
Ишимский уездный исполнительный комитет	Шум Назар Данилович, народный учитель	Баталов Алексей Павлович, хлебопашец
Ишимский коалиционный комитет	Даниель Константин Дмитриевич, городской врач	Дудзинский Бронислав Викторович, присяжный поверенный
Курганский уездный исполнительный комитет	Михайлов Иосиф Антонович, земский агроном, уездный комиссар	Петров Константин Матвеевич, прапорщик; Сажин Михаил Константинович, учитель, городской голова

Сургутский уездный исполнительный комитет	Клепиков Алексей Галактионович, торговец	Иванов Иоаков Стратонникович, священник местного собора
Тарский исполнительный и общественного спокойствия	Щербаков Иван Федорович, уездный агроном, землевладелец (до 25 мая); Вальтер Андрей Федорович, гидротехник (с 25 мая)	Леонтович Петр Петрович, судебный следователь по Тарскому уезду; Русинов Иван Петрович, техник, тарский уездный комиссар
Туринский комитет общественной безопасности	Васильев Федор Алексеевич, инспектор народных училищ	Стадухин Всеволод Ефимович, лесной кондуктор; Жулков Николай Иосифович, судебный следователь и мировой судья 2 участка Туринского уезда
Тюкалинский уездный исполнительный комитет	Максимов Николай Семенович, крестьянин (до 13 июня); Калябин Степан Федорович, гражданин (с 13 июня)	Королькевич И. К., председатель земельного комитета (до 13 июня)
Тюменский уездный исполнительный комитет	Колокольников Виктор Иванович, директор коммерческого училища (с 2-21 марта); Беседных Николай Иванович, частный поверенный (с 21 марта)	Маркаров Александр Степанович, ротмистр; Быков Петр Павлович, солдат, крестьянин с. Покровское

Ялуторовский уездный исполнительный комитет

Иваницкий-Василенко Александр Алексеевич, секретарь Ялуторовского союза кредитных товариществ

Косс Юрий Иванович, кассир Ялуторовского отдела Московского общества сельского хозяйства; Владимиров Иван Елисеевич, волостной старшина

***

Предметы ведения уездных исполкомов

Временным правительством предметы деятельности уездных исполкомов не устанавливались. Каждый комитет самостоятельно определял свою компетенцию. Основные задачи уездных комитетов заключались в отстранении чиновников царских учреждений и ведомств, ликвидации уездной полиции и жандармских отделений, выпуске из тюрем политических заключённых, организации городской и уездной милиции, разъяснении населению текущих событий и надзоре за работой волостных и сельских исполкомов. На практике уездные исполкомы нередко превышали свои полномочия, выдвигали незаконные требования, неправомерно вмешивались в разные сферы деятельности. Фактически губернский и уездные комиссары выступали в роли помощников уездных комитетов, а не наоборот15.

Тобольский комитет спокойствия с марта по май 1917 г. заседал 18 раз. Комитет включал 14 комиссий по: устройству амнистированных политических каторжан; изъятию делопроизводства и архива губернского и уездных жандармских управлений; организации новых выборов; борьбе с распространением в городе самосидки; наблюдению за военнообязанными, городская санитарная комиссия; редакционная комиссия; по нормировке цен в городе на предметы первой необходимости; организации милиции; отправке солдат на фронт и обратно и др.

Тобольский уездный комиссар в своём докладе о предметах ведения комитета не смог сказать что-либо определённое. По его мнению, на первых порах своей работы, когда обычная текущая работа правительственных учреждений старого режима почти прекратилась, комитет силой событий был поставлен в центр всей местной жизни. Затем по мере становления новых учреждений правительства, демократизации местного самоуправления, создания разных профессиональных союзов и общественных организаций, особенно Совета солдатских и рабочих депутатов, роль исполкома постепенно сужалась16.

В Тюменском уездном исполкоме также были образованы исполнительные комиссии. Что касалось компетенции комитета, то уездный комиссар считал, что дать «точное определение таковой совершенно не представляется возможным»17.

Тарский уездный исполком, согласно докладу, исполнял функции органа общественного контроля за деятельностью всех правительственных учреждений и должностных лиц уезда, входил в разбор возникавших между ними и населением недоразумений, выносил постановления с разрешающим значением, разбирал и разрешал дела, подсудные существовавшим судебным установлениям. В первые дни своей работы комитет являлся единственным общественно правительственным органом, который пользовался несомненным авторитетом у населения, но затем, в связи с организацией Совета рабочих и военных депутатов и др., а также возобновления работы правительственных учреждений – значение исполкома пало. По мнению уездного комиссара, комитет не смог навести порядок на местах, его работы в этом отношении не было видно. Комитет «завалился» бумагами и перепиской с уездом и из-за груды бумаг не имел возможности более интенсивно работать. Он заключал, что «вообще исполнительный комитет не жизнедеятелен и это обстоятельство невольно учитывается»18.

В Ишиме уездный исполком на комиссии не подразделялся и заседал в полном составе. Функции комитета заключались в организации управления волостей и города, рассмотрение вопросов, связанных с продовольственным интересом населения и пр. Деятельность волостных комитетов была направлена на сохранение внешнего порядка в районе волости. Исполком также принял на себя функции съезда крестьянских начальников, наблюдал за работой волостных комитетов, следил за исполнением законных обязанностей чиновников, избирал начальника уездной милиции.

Ялуторовский уездный комиссар 13 мая 1917 г. сообщал, что на обязанности уездного исполкома лежала общая исполнительная власть и разрешение текущих вопросов по городу и уезду. Между комитетами существовала полная координация, сельские подчинялись волостным комитетам, а волостные – уездному. Это, пожалуй, была единственная положительная оценка взаимоотношений комитетов в регионе19.

В Туринске на первом общем собрании граждан был определен круг деятельности комитета: «Директив не нужно. Комитет вправе сделать всё, взять в свои руки все, чтобы обеспечить спокойствие, укрепить новый строй, наладить продовольственное дело». Для работы комитета были образованы: продовольственный комитет, редакционная секция, судебно-административная комиссия, комиссия для нормировки цен и недопущения спекуляции. Агитационная секция, из-за отсутствия активных работников, «оказалась нежизнеспособной и умерла, ничего не сделав». Городская управа никакой работы по организации общественности и укреплению завоёванных свобод не проявляла. Среди имущественной и цензовой части горожан наблюдалось стремление не допустить в городское самоуправление «пришельцев», то есть людей, не имевших здесь оседлости и ценза.

В Берёзовском уезде деятельность исполкома состояла в рассылке воззваний нового правительства и образовании на местах исполкомов, а также комитет наблюдал за правительственными учреждениями: уездной полицией, почтово-телеграфной конторой и др. Затем его работа была направлена на защиту интересов широких слоёв общества против эксплуатации отдельными лицами, которые при старом строе не имели каких-либо препятствий при эксплуатации населения20.

В Сургуте 1 июля 1917 г. состоялся съезд делегатов уездного, волостных и сельских исполкомов, где отмечалось, что все исполнительные комитеты наблюдали за порядком и спокойствием в своих районах. Уездный комитет, кроме этого, наблюдал за правильной работой волостных и сельских комитетов и в необходимых случаях давал им указания.

Курганский уездный комиссар называл уездный исполком «главнейшей организацией», которая теоретически имела право контроля деятельности всех организаций и ведомств. Практически такое право контроля существовало лишь в случаях конфликтов учреждений. Таких случаев было очень немного, и все они разрешились соглашением представителей этих учреждений в комитете.

В Тюкалинске, согласно докладу, разделение обязанностей между новыми органами на местном уровне не было строго классифицировано ввиду неурегулирования самой жизни, а также из-за отсутствия земства и устранения некоторых административных учреждений (съезда крестьянских начальников), функции некоторых организаций как уездных комитетов и комиссаров четко не устанав-ливались21.

Летом 1917 г. уездные комитеты поднимали вопрос о своей ликвидации. В частности, Туринский уездный комиссар 26 августа обратился к губернскому комиссару с вопросом, что ввиду реорганизации городского самоуправления следует ли распустить уездный исполком. Комиссар считал, что комитет нужно сохранить до организации уездного земства, так как в случае его роспуска новая, революционная власть в уезде осталась бы совершенно без поддержки. Городское самоуправление в этом отношении, по его мнению, «прямо контрреволюционно, а если добавить ещё работу некоторых общественных деятелей, то положение новой власти ещё ухудшится». Он полагал, что только исполком и местный Совет рабочих и солдатских депутатов являлись организациями, вполне преданными новому строю. Губернский комиссар ему ответил, что до организации уездного земства исполком нужно оставить22.

К осени 1917 г. в большинстве уездов исполкомы утратили своё значение, их существование считалось номинальным23.

***

Взаимоотношения уездных комитетов с другими органами управления

Взаимоотношения уездных комитетов с другими органами управления, а именно губернским и уездными комиссарами как правительственными лицами на местах, а также институтами самоуправления складывались сложно, хаотично и во многом конфликтно. В апреле 1917 г. МВД запретило практику совмещения комиссарами других должностей. В этой связи комиссарам пришлось выйти из составов уездных исполкомов, что снизило их значимость.

Согласно докладам, в Тобольском и Курганском уездах отношения между органами власти были нормальными. В Курганском уезде не отмечалось выступлений контрреволюционного характера. Среди наиболее тёмных масс деревенского населения велась погромная и противоправительственная пропаганда, но после отправки агитаторов от исполкома эта пропаганда была прекращена. Аграрных беспорядков не было, отмечались случаи предъявления требований и факты недопущения арендаторов из других селений к посевным работам на церковных землях. Весьма многочисленны были случаи чисто хулиганских выступлений, борьба с которыми была затруднительна из-за отсутствия сельской милиции и скопления в деревнях дезертиров. Выборы в Курганскую городскую думу прошли 2 июля. 13 июля состоялось первое заседание членов избранной думы. Уездный комитет признал, что городская функция комитета прекратила своё существование, и комитет должен был сосредоточиться на надзоре за волостными и сельскими комитетами, где ещё не были введены земские учреждения24.

Тюменский уездный исполком в первые дни своей работы отстранил от должностей: начальника почтово-телеграфской конторы; почтового чиновника Копцева («за службу в охранке»); начальника тюрьмы и весь штат городской и уездной полиции и жандармов, а также арестовал редактора газеты «Ермак» Афромеева за побуждение широких масс граждан против комитета. Отношения исполкома с городской думой были рабочими. Ишимский уездный комитет отстранил чинов всей полиции и командира дружины Ильина.

В Тарском уезде исполком по требованию населения отстранил гласного думы Н. Я. Носкова, члена управы, заведовавшего хозяйственной частью Я. П. Носкова и городского голову М. П. Мезенцева. Взаимодействия между органами на местном уровне не наблюдалось. Исполком, городская управа, Совет рабочих и солдатских депутатов, а также союз женщин действовали автономно друг от друга.

25 мая 1917 г. Тарский исполком сложил свои полномочия, был расформирован, как состоявший «исключительно из городских жителей». На съезде крестьян был избран новый уездный комитет. Кроме этого, 23 мая 1917 г. съезд крестьянских депутатов уезда

«под влиянием безответственных агитаторов» избрал десять членов от крестьян и горожан в «Тарскую земскую управу». Расходы на своё содержание управа рассчитывала получить из остатков кредита на крестьянских начальников, подлежавших упразднению.

Участники съезда сослались на указ Временного правительства от 21 мая 1917 г. о волостном земстве Европейской России. Однако данный закон на Сибирь не распространялся, на что им указал губернский комиссар. Организация земской управы являлась незаконной и преждевременной.11 июня в Тару приехал комиссар В. Н. Пигнатти и заявил личному составу этой управы на незаконность избрания и невозможность утверждения её членов. Интересно, что члены управы не могли определить круг своей работы и с момента избрания ничем фактически не занимались. Комиссару удалось убедить делегатов, что до издания закона о земстве в Сибири, такое учреждение, существовать не могло и следует его ликвидировать. Тарская земская управа была закрыта. Уездный комитет и другие местные органы власти не смогли наладить взаимодействие и часто конфликтовали. Тем временем, согласно докладу, в уезде наблюдались волнения: порубка лесов, захват сенокосных участков, самовольные запашки земель, раздоры между соседними обществами и даже волостями, народ беднел, местами голодал, что «могло привести к анархии»25.

Берёзовский уездный комиссар сообщал, что отношения уездного комитета с городским самоуправлением (за исключением старосты С. П. Шахова) солидарны и за период работы комитета по его представлениям были отстранены: староста, начальник милиции Л. Н. Ямзин (бывший уездный исправник) и жандармский унтер-офицер В. Решетников, вся переписка которого арестована и передана уездному комиссару. Волостными комитетами были отстранены: Обдорский становой пристав Тарасов, волостные начальники в полном составе и волостной писарь.

Сургутским уездным комитетом был отстранен от должности пристав 1 стана Сипин. Лумпокольский волостной комитет отстранил начальника милиции 2-го участка Шестакова (бывшего пристава 2-го стана) и старшего милиционера Конева (бывшего полицейского урядника). Тундринским волостным комитетом был уволен старший милиционер Фомин (бывший полицейский урядник).

Нижневартовский сельский комитет отстранил старшего милиционера Рабьянова (бывшего полицейского урядника). Все они были препровождены в распоряжение Тобольского уездного воинского начальника, для возможной отправки на фронт.

Туринский уездный комитет освободил от должностей начальника тюрьмы Рубцева, городовых и урядников, а полицию преобразовал в милицию. Служащие учреждений старого строя практически везде были оставлены на своих местах26.

В МВД факты отстранения и арестов чиновников уездными комитетами считались неправомерными. Согласно постановлению Временного правительства от 22 марта 1917 г., аресты чинов губернской администрации, корпуса жандармов и полиции должны были производиться исключительно по распоряжению судебных властей. Что касалось чиновников уже арестованных, освобождение которых ещё не последовало, окружным судам предписывалось немедленно приступить к рассмотрению таких дел и освобождению лиц, которым не были предъявлены обвинения. В Тобольской губернии на 1 мая 1917 г. в тюрьме оставался один чиновник – ялуторовский крестьянский начальник 2-го участка А. М. Венглинский, арестованный Советом рабочих и солдатских депутатов27.

Взаимоотношения губернского комиссара и уездных исполкомов складывались сложно и конфликтно. К примеру, Тюкалинский уездный исполком на общем собрании членов 7 августа 1917 г. принял воззвание к уездным исполкомам и министру внутренних дел об утрате доверия к губернскому комиссару В. Н. Пигнатти: 1) он не удовлетворил двукратное ходатайство общего собрания делегатов волостей от 10 мая и 11 июня об утверждении уездным комиссаром прапорщика Иванова, избранного волостным сходом: «как человек, как личность, необходимая для уезда»; 2) не считался с двукратным постановлением общего собрания комитета от 10 мая и 11 июня об упразднении института крестьянских начальников и о невыдаче им жалования; 3) вопреки законоположению о милиции отказал в удовлетворении содержанием старших милиционеров при волостях; 4) на неоднократные просьбы исполкома об ассигновании сумм на содержание личного состава комитета он не дал ответа и не принял мер к скорейшему выделению средств из министерства.

В протоколе собрания было указано, что губернский комиссар не обращал внимания на постановления и просьбы уездного исполкома, представители которого выразили ему своё полное недоверие. Он «явно идет вразрез желаниям народа» и «дальнейшее пребывание его в должности может принести вред новому демократическому строю». Уездный комитет обратился к другим исполкомам с просьбой поддержать его резолюцию: «ибо действительно Пигнатти как видно отрицательно относится к общественно-революционным организациям и демократическим принципам». Однако другие исполкомы это воззвание не поддержали28.

Наряду с этим, уездный исполком ходатайствовал об исключении Тюкалинского уезда из Тобольской губернии и причислении его к Акмолинской области. На этот запрос МВД 19 августа сообщило, что постановлением Временного правительства от 17 июня 1917 г. в Сибири вводились земские учреждения. МВД признало рациональным отложить рассмотрение данного вопроса до поступления прошения от уездной земской управы, «вполне компетентной для разработки всех подготовительных по этому вопросу материалов». Данный случай ещё раз указывает о то, что Временное правительство уездные исполкомы не признавало законной властью29.

***

Расходы на содержание уездных комитетов

На местном уровне не было единого подхода к решению вопроса финансирования исполкомов. Скажем, в Тобольске членам комитета (председатель, его товарищи, секретари и казначей) содержание не полагалось; в Тюкалинске председателю и 4-м членам предусматривалось жалование; в Ишиме, Таре и Ялуторовске – всем членам президиума исполкома. В тоже время, своих средств у комитетов не было. По этому вопросу они обращались к губернскому комиссару. Первые три месяца (март, апрель и май) он выделял небольшие суммы из общей сметы МВД на реорганизацию местного управления. Затем финансирование комитетов прекратилось.

Тюкалинский уездный комиссар 31 мая 1917 г. сообщил губернскому комиссару, что у исполкома нет средств: «неполучение денег завтра ведет к прекращению его деятельности… необходимо телеграфом тысячу немедленно». В. Н. Пигнатти ответил: «одновременно телеграфом перевожу триста». От комитета 7 июня поступила смета расходов: председателю – 300 руб. и 4-м членам по 200 руб. в месяц; найм квартиры, её освещение и отопление – 1100 руб. в год; секретарю – 200 руб., его помощнику – 125 руб. и 3-м писцам по 100 руб. в месяц, сторожу – 760 руб. и рассыльному – 360 руб. в год, а всего 29620 руб. в год30.

Тобольский комитет общественного спокойствия 6 июня направил месячную смету своих расходов на 750 руб., в т.ч. курьеру – 25 руб., машинистке – 75 руб., экспедитору – 50 руб., делопроизводителю – 175 руб., на канцелярию – 50 руб. и пр.

Тарский уездный исполком 7 июня доставил сметы расходов комитета на июнь, июль и август: 1) 80 руб. на наем квартиры; 2) квартира состояла почти из голых стен, в связи с чем комитетом заказана мебель: столы, табуреты, лампы и пр., всего на 250 руб.; 3) для ведения делопроизводства комитета, к которому ежедневно обращались все казённые учреждения и частные лица, нужны: 4 опытных канцеляриста и машинистка с окладами от 75 руб. до 150 руб. в месяц; 4) в конце марта комитет приступил к изданию печатного органа «Известий». Губернский комиссар пообещал субсидировать издание газеты, а затем отказал, из-за чего её издание комитет прекратил; 5) на разъяснение населению новых законов и указаний нужно выпускать массу воззваний, на что требовались большие средства; 6) расходы на посылку телеграмм за май – 90 руб.; 7) за упразднённым в мае комитетом остался долг разным лицам – 1203 руб. 40 коп.; 8) жалование председателю – 250 руб. в месяц и 8-ми членам по 200 руб., всего 5494 руб. 40 коп. (на июнь) и по 3940 руб. (на июль и август).

Ялуторовский уездный комитет 18 июня доставил комиссару смету расходов на 1210 руб. в месяц, в т. ч. секретарю – 150 руб., помощнику секретаря – 100 руб., сторожу – 50 руб., трем члена президиума – 450 руб., суточные делегатам волостных комитетов – 200 руб. и пр.

Ишимский уездный комитет 12 июня представил смету расходов на июнь: жалование 9 членам президиума по 150 руб., 2-м секретарям по 150 руб., канцелярия – 150 руб., телеграф – 100 руб., сторожу – 50 руб., 4-м писцам и машинистке – 430 руб. и пр., 190

а всего 3100 руб. в месяц. На содержание в апреле и мае комитет позаимствовал средства из волостных сумм уезда, подлежавших возврату – 5341 руб. 22 коп., а в общем 8441 руб. 22 коп. Губернский комиссар в мае выделил 500 руб., осталось 7941 руб. 22 коп.

Тюменский исполком 15 июня направил свою смету расходов на 1500 руб. в месяц, в т.ч. личному составу канцелярии – 400руб., канцелярские расходы – 100 руб., найм квартиры, её освещение и отопление – 150 руб., командировки, разъезды по уезду – 400 руб. и разные расходы – 450 руб. Председатель Сургутского уездного исполкома 26 июня телеграфировал комиссару, что полученные 12 апреля 500 руб. израсходованы, и просил перевести 800 руб. Председатель Тарского уездного исполкома 26 июля запросил у комиссара перевод 1550 руб. на содержание комитета и 1000 руб. на канцелярию: «в случае неполучения денег комитет вынужден расформироваться». Губернский комиссар всем ответил, что на содержание исполкомов кредитов нет.

Берёзовский уездный исполком 5 августа представил смету расходов на 250 руб. в месяц: секретарю – 60 руб., рассыльному – 15 руб., на канцелярию – 10 руб., телеграммы – 35 руб., разъезды членам исполкома – 100 руб.В. Н. Пигнатти 22 августа сообщил, что он дважды обращался в МВД за кредитом на нужды исполкомов, но ответа из министерства не последовало.

Ряд уездных комитетов планировали изъять средства на своё содержание из других пособий и сборов. Скажем, 2 августа 1917 г. помощник губернского комиссара В. С. Ланитин запретил Тюкалин-скому уездному исполкому использовать средства страхового губернского сбора на нужды комитета.

Любопытно, что комиссар В. Н. Пигнатти, не смотря на критику в свой адрес, признавал за исполкомами «весьма важное значение в деле сохранения спокойствия в губернии», считал их «авторитетным органом, на который может опираться местная власть», необходимо непрерывное их функционирование. Он многократно направлял министру ходатайства об ассигновании средств на содержание уездных комитетов31. Однако Временным правительством исполкомы не признавались законными институтами власти и не входили в систему административного управления. Содержание различных партийных, классовых и профессиональных организаций за счёт казны было невозможно32.

***

В целом уездные исполнительные комитеты, созданные в Тобольской губернии весной 1917 г., лишь в первые месяцы, в условиях вакуума власти на местах, отчасти преуспели в решении текущих задач. После стабилизации ситуации в городах и уездах комитеты неправомерно отстраняли чиновников и вмешивались в работу других учреждений (суды, банки, продовольственное дело). С избранием новых органов городского и земского самоуправления роль уездных исполкомов сузилась, а к осени они «выродились в безвластные учреждения», которые не имели средств на свои нужды33. Вместо чёткой, упорядоченной и жизнеспособной модели местного управления и самоуправления в регионе сложилось «многовластие» из разных субъектов и институтов, которые между собой слабо взаимодействовали и часто конфликтовали. В результате уездные исполкомы утратили кредит доверия у сибирского общества, в среде которого постепенно росла популярность большевиков.