Влияние информации как важнейшего экономического ресурса на социально-трудовые отношения в рамках шестой информационной революции

ский уклад, в основе которого находится адекватная информационная составляющая. Именно она создает необходимые предпосылки для смены технологических укладов и тесно с ними связана. Революционный характер этих процессов позволил А.И. Ракитову определить их даже не как составляющие, а как информационные революции [1, с. 13], которых по числу

Вестник Российского нового университетаСерия «Человек и общество», выпуск 1 за 2023 год

Алпатова Эльмира Сунгатовна доктор экономических наук, доцент, профессор кафедры экономики, Российский новый университет, Москва. Сфера научных интересов: экономическая теория, экономика России. Автор более 170 опубликованных научных работ.

технологических укладов следует выделять шесть.

Масштаб новизны и фундаментальность происходящих изменений дают основание говорить о наступлении с 2014 года шестого технологического уклада, или Четвертой промышленной революции (впервые термин Industrie 4.0 появился в 2011 году в государственной Hi-Tech-стратегии Германии). Его содержание определяется появлением глобальных промышленных сетей, Интернета вещей, нано- и биотехнологий, генной инженерии, искусственного интеллекта, 3D-принтеров, вертикальных ферм, беспилотного транспорта, нейросетей, распространением возобновляемых источников энергии, производством синтетических и искусственных пищевых продуктов, переходом от металлургии к композитным материалам и др.

В качестве основных характеристик шестой информационной революции следует назвать: 1) появление новых высокоэффективных средств коммуникационно-вычислительной техники; 2) практически неограниченные возможности общества по хранению, поиску, обработке и передаче информации [2, с. 31].

Однако содержание информационнотехнологических революций гораздо глубже – это не просто эпохальные изменения в технологиях, это социотехнологиче-ские революции, затрагивающие глубокие преобразования всех сфер жизнедеятельности общества: экономики, образования, науки, здравоохранения, культуры и т. д.

Происходящая на наших глазах информационно-компьютерная революция приводит к радикальным изменениям общественных отношений, выражающимся в том числе в трансформации социально-трудовой сферы в условиях информатизации общества. В результате этих преобразований происходит изменение характера труда и трудовых отношений, меняется тип профессиональной деятельности, повышается роль интеллектуального творческого труда, происходят его индивидуализация и децентрализация и т. д.

В условиях шестой информационной революции принципиально изменяются роль и значение информации как ведущего экономического ресурса: она становится не только результатом, но и объектом труда, поскольку деловая активность значительной части населения связана с использованием инфокоммуникационных технологий, производством информационных продуктов и цифровых услуг. Это обстоятельство способствует расширению инфопространства посредством увеличения информационной емкости менеджмента, выполнению работниками, даже занятыми в сфере ручного труда, управленческих функций и в конечном счете – повышению интеллектуализации труда. Результатом автоматической обработки данных и роботизации в развитых странах становится увеличение доли работников третичного сектора до 70–75 % [2, с. 32].

Сущностная трансформация социально-трудовых отношений в условиях ин-

Влияние информации как важнейшего экономического ресурса на социально-трудовые отношения в рамках шестой информационной революции формационно-компьютерной революции находит конкретное проявление в таких процессах, как возникновение и развитие нестандартных форм занятости, размывание границ между работой и досугом, различия в ценностных предпочтениях поколений X, Y, Z, ориентация образования на рынок труда [3, с. 93], мультиопе-рационность в противовес монодеятельности доцифровой эпохи, возрастание доли контрольных операций с повышенной психологической нагрузкой. Трудовые отношения в своем развитии проделали эволюцию от классических индустриальных до принципиально иных отношений, которые носят неустойчивый, эфемерный характер. Формирование «экономики по запросу» («on-demand economy»), гиг-экономики, шеринг-экономики сопровождается развитием «занятости по запросу» («on-demand employment»), когда не нанимают работников на штатной основе, а используют фрилансеров. Эти процессы способствуют индивидуализации трудовых отношений, нивелируя различия между работниками и работодателями, производителями и потребителями и приводя в конечном счете к размыванию основ социальной структуры общества. В результате на место неустойчиво симметричной модели регулирования социально-трудовых отношений в рамках торга между тремя ее сторонами (работниками, работодателями и государством) приходит асимметричная гибридная модель.

Вертикальные связи управления/под-чинения между работодателем и работником, характерные для традиционной экономики, сменяются в цифровом секторе на горизонтальные с низкой степенью зависимости от руководителя компании и формированием партнерских отношений, предполагающих известный рост доверия между сторонами. В этой ситуации функционал руководителя в значительной степени сводится к обеспечению координации территориально удаленных друг от друга людей. Распространение дистанционной или удаленной занятости, различных форм частичной и разовой занятости придает рынку труда неустойчивый и нестабильный, но более мобильный характер, способствуя одновременно нарастанию отчуждения между людьми.

Вместе с тем пресловутая гибкость цифрового рынка труда означает отсутствие социально-правовых гарантий наемных работников и приводит к прекаризации, когда постоянные трудовые отношения сменяются неустойчивыми формами занятости и ненадежными трудовыми отношениями. Они ведут практически к полной потере работником социально-трудовых прав (оплачиваемого отпуска, больничного листа), занижению заработной платы, невозможности обеспечить себе прожиточный минимум. Нынешняя ситуация в цифровом сегменте рынка труда вызывает определенные коннотации с временами ранней промышленной революции.

Автоматизация производственных процессов, роботизация и внедрение систем искусственного интеллекта неизбежно приведут к дисбалансу спроса и предложения на рынке труда и перераспределению рабочих мест, причем этот процесс затронет не только низкоквалифицированные, но и средне- и высококвалифицированные кадры. О рисках на рынке труда предупреждали многие исследователи, начиная с представителей классической политэкономии: А. Смит, Дж. Бернхем, Т. Веблен, А. Вебер, Р. Гильфердинг, Дж. Мак-Кул-лох, Г. Маркузе, Дж.М. Кейнс и др. Однако угроза массовой потери людьми работы вследствие тотальной автоматизации и роботизации является актуальной в качестве глобального тренда на рынке труда в циф-

Вестник Российского нового университетаСерия «Человек и общество», выпуск 1 за 2023 год ровой экономике.

Для российского рынка труда в научном плане более актуальными являются понятия абсолютного и относительного обнищания рабочих масс, введенные в экономическую науку К. Марксом. В 2013–2022 годах реальные располагаемые доходы населения существенно снижались (см. Рисунок). Их рост в 2021 году на 3,1 % обусловлен эффектом низкой базы 2020 года. За чертой бедности в 2020 году находились 19,6 млн россиян, 6 % россиян недоедали [4]. В 2019 году каждый четвертый ребенок жил в семье, находившейся за чертой бедности.

Необходимость выживать в условиях бедности и откровенной нищеты, отсутствие «exit strategy», особенно в российской провинции, сформировали у глубинного народа ряд поведенческих паттернов, к числу которых в контексте нашего исследования следует отнести прежде всего отсутствие какой-либо эмпатии и способности к установлению причинно-следственных связей. Парадокс ситуации заключается в том, что при практически полной доступности разнообразных источников информации, в том числе интер-нет-ресурсов, предпочтение и безоговорочное доверие оказываются официальной точке зрения, представляемой телевидением и средствами массовой информации. Это происходит, помимо указанных социальных причин, еще и ввиду когнитивных ограничений человека (ограниченной рациональности, по Г. Саймону), а также недостатка времени и ресурсов. В выборе между разнообразной и разнородной ежедневно поступающей информацией из интернет-источников, порождающей ситуацию всеобщего ускользания смыслов, и вполне простой и понятной картиной восприятия окружающего мира, предлагаемой телевидением, предпочтение отдается второму. Вместе с тем необходимо помнить, что население является не просто пассивным объектом разрушительного воздействия государственных СМИ, но и активным субъектом этого процесса, поскольку в век информации невежество является результатом добровольного личного выбора.

Рисунок. Динамика реальных располагаемых денежных доходов населения в 2013–2022 годах

Влияние информации как важнейшего экономического ресурса на социально-трудовые отношения в рамках шестой информационной революции

Выбор среднестатистического гражданина определяется еще и тем, что, не доверяя в целом государству как институту, он испытывает священный, воспитанный веками и генетически закрепленный трепет перед ним как олицетворением власти, носящей сакральный характер.

Таким образом, под влиянием информационно-компьютерной революции в современном мире инфокоммуникационная среда приобретает новые черты, к которым следует отнести прежде всего огромный объем информационного потока, обрушивающегося на современного человека и ускоряющего темп его жизни. Информация (тех- нологии) становится новым экономическим ресурсом XXI века, владение и управление которым предоставляют огромные возможности отдельным людям, бизнесам и странам, составляя их конкурентное преимущество. Одновременно с этим его использование несет и значительные социальные риски, принципиально видоизменяя систему социально-трудовых отношений, а также порождая проблемы, связанные с ограничениями когнитивно-перцептивной деятельности людей (подверженность влиянию со стороны, повышенная внушаемость, неспособность работать с большими объемами данных и др.).