Влияние институциональных особенностей на реализацию современной социальной политики

Введение.

Автор начал работу над данным материалом после того, как познакомился со статьей Сергея Бережного, военного корреспондента, о подробностях операции «Поток», и возникла уже не надежда, как это было ранее, а уверенность в том, что после окончания СВО произойдут, наконец, институциональные изменения в сторону традиционных российских правил и норм жизни, приоритетных духовных ценностей и отношений, которые столько раз за последнее столетие подвергались жестоким испытаниям.

В настоящее время целесообразно остановиться на основных целях и направлениях развития социальной политики как совокупности мер и мероприятий, проводимой не только государством, региональными и муниципальными органами власти и управления, но и работодателями как стейкхолдерами благосостояния работников, которые должны жить и работать в достойных условиях независимо от возраста, социального положения, дохода и других факторов.

Сегодня, по мнению автора, необходимо сосредоточиться на людях, попавших в трудную жизненную ситуацию, которых становится больше в нашей стране. В этой связи этические принципы, такие как милосердие и уважение, справедливость, конфиденциальность, полнота медицинской помощи, играют огромную роль несмотря на то, что этика является философским направлением исследований категорий «добро» и «зло», «нравственность», «безнравственность» и др., которые, по мнению автора, являются основой формирования институтов как формальных, так и неформальных. Последние не прописаны в законодательных и нормативных актах, но оказывают большое влияние на нашу жизнь, сегодня – это институт благотворительности и добровольчества.

Следует заметить, что молодые ученые рассматривают влияние институтов на бытие, главным образом, в контексте проблем, связанных с цифровой трансформацией, политической ситуацией, экономисты касаются режима собственности.

Дискуссионным является вопрос эффективности распоряжения государственной собственностью в процессе реализации социальных функций и целесообразности ее приватизации для целей социального предпринимательства [1, c. 58–60, 89– 91]. Необходимо отметить, что цели и последствия появления прав собственности связаны не только с целью предпринимателя – получением прибыли, а еще и с распределением социально значимых благ и услуг, используемых для повышения благосостояния российских граждан в условиях ограниченности ресурсов и крайне устойчивого института остаточного финансирования отраслей социальной сферы: здравоохранения, образования и науки, социального обслуживания, культуры и др.

В этой связи, уместно остановиться на результатах исследований французского экономиста Леона Вальраса о нерыночных отношениях в процессе справедливого распределения. Ученый опубликовал их в работах «Очерки социальной экономики» и «Начала чистой политической экономии или теория общественного богатства» еще в 1874-1877 годах, т.е. уже в это время прогрессивные, на наш взгляд, ученые, утверждали, что кроме смитовской «невидимой руки рынка», основы англо-саксонской, не только экономической, но американской этической платформы – прагматизм, существуют другие механизмы распределения, реализуемые в настоящее время в моделях социального государства, различающихся сформировавшимися институтами. Кроме того, Адам Смит сформулировал определение индивида как «homo economicus».

В настоящее время, по мнению автора, данная трактовка человека является не актуальной, поскольку распределительные процессы, происходящие в экономике, осуществляются через общественный сектор (фонды, ассоциации, союзы и др.), а человеческий фактор играет ключевую роль, в особенности такие качества, как сочувствие, эмпатия, ответственность и другие проявления человеколюбия. Вышеизложенное представляется важным для реализации социальной политики.

В контексте авторского изложения, имеет значимость утверждение Л.Вальраса о том, что законы производства являются объективными, поскольку доминирует принцип полезности, а в распределении должен доминировать принцип справедливости, что позволяет сделать вывод: методы распределения благ имеют прямую зависимость от формальных и неформальных институтов, а также от эффективности общественных контрактов между властью и населением данной территории. Хочется отметить, что в данном определении контракт – это не документ, а институт, нормы и правила, предлагаемые властью и государственными служащими (чиновниками), в соответствии с которыми согласны жить люди, проживающие на определенной территории. Учитывая дифференциацию российских регионов в доступе к социально-значимым благам: здоровью, образованию, социальным услугам, сегодня нивелирование этических подходов, лежащих в основе функционирования социальной сферы, представляется серьезной проблемой институционального характера.

Прикладная же теория Л. Вальраса представляет собой два направления: один посвящен этике как разделу философии, посвященному исследованиям отношений людей, представители другого направления, технологического, изучают взаимосвязь человека и природы, что так же является актуальным в настоящее время.

Вышеизложенное дает основания утверждать, что этические подходы, на которых впоследствии сформируются институты, определяющие цели и направления социальной политики в отношении людей, попавших в трудную жизненную ситуацию, должны строиться на объективности потребностей человека, нуждающегося в медицинской, психологической, материальной, социальной и других видах оперативной помощи.

Понятие «потребность» является многогранным, а его определение зависит от носителя потребности. В контексте социальной работы и предоставления социальных услуг как форм реализации социальной политики носителем может быть сообщество или группа (профессиональная, поколенческая, национальная), индивид. В этой связи, нам представляется адекватным теме следующее определение: «Потребность – существенное звено в системе отношений любого действующего субъекта, это определенная нужда субъекта в некоторой совокупности внешних условий его быта, притязание к внешним обстоятельствам, вытекающее из его сущностных свойств, природы» [2]. В полной мере это относится к людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Необходим, насколько возможен, индивидуальный подход. Позиции методологического индивидуализма входили в сферу научных исследований представителей неоинституционализма, сейчас исследованиями индивидуальных потребностей человека активно занимается наука «Сервисоло-гия».

Обсуждение.

Один из лидеров традиционного институционализма современности Д. Ходжсон дает следующее определение институтам – «система установленных и общепринятых социальных правил, структурирующих социальные взаимодействия» [4, c.1-25].

Заслуживает внимания и определение В. Нила: три основных составляющих определяют институт – стереотипы мышления, правила, стандарты поведения – определение соответствует экономической реальности [5].

Не углубляясь в оценку отечественных представителей институционализма с позиций соответствия данных определений исследовательским целям (В.Л. Тамбовцев), автор полностью разделяет позиции вышеупомянутых ученых.

Обращаясь к новой институциональной экономической теории, в контексте данного изложения, автор разделяет точку зрения, основанную на принципе методологического индивидуализма, а не холизма как позиции представителей традиционного институционализма, хотя мезоинституты предполагают наличие последнего.

Автор считает вполне правомерным утверждение, что ценности и приоритеты людей построены на нормах, правилах и культуре социума экономической системы, в которой он проживает. В России, накопленные в процессе рыночных преобразований факторы и под воздействием «comulative reasons» (понятие, введенное Торстейном Вебленом, которого, как правило, считают основоположником институционализма наряду с такими представителями, как Дж. Ком-монс, Д.М. Кларк и др.), обусловили формирование институтов различных социальных групп и регионов – мезоинституты. При этом трудно не заметить, что в настоящее время коллективизм меняется в сторону индивидуализма, и не только в сфере обмена, что Карл Менгер (1840-1921), основатель австрийской экономической школы, обосновал как принцип общества индивидуального выбора.

На этических основаниях определения и удовлетворения индивидуальных потребностей таких групп, как люди с ограниченными возможностями здоровья, подростков, выросших без родителей, пенсионеров, заслуживших своим многолетним трудом достойной старости, настаивает автор данной статьи.

Отдельно следует сосредоточить внимание общества не только на наших соотечественниках, вернувшихся из горячих точек и членов их семей. В нашей стране проживает большое количество инвалидов с детства, взрослых людей, получивших ограничения здоровья в результате трудовой деятельности Долгое время восприятие и отношение к вышеуказанным категориям людей строилось на институте изоляции, и формирование личности, в особенности инвалидов с детства, происходило в отсутствии условий активного социального опыта и деятельности самого индивида – игровой, учебной, трудовой и других видов общения со здоровыми детьми.

Автор стоит на позиции инклюзивного воспитания и образования, в противном случае у подростка с ограничениями в здоровье будет сформирована потребность в патернализме и осознание того, что он может жить ничем полезным для себя и общества, не занимаясь, для него все должны сделать другие.

Зарубежный опыт показывает, что инклюзивное воспитание и образование, реализуемое в рамках Саламанской декларации, дает положительные результаты: человек с ограниченными возможностями здоровья, не обремененный нереабилити-руемыми болезнями, как правило, трудится, принимает участие в социальных процессах, интегрирован в общественную жизнь. После ратификации в 2012 году Декларации ООН о правах инвалидов в нашей стране тоже были созданы концепции и программы реабилитации и инклюзиви-зации инвалидов. Значительные программы, в

частности, реабилитационные, спортивной подготовки, обучения ремеслу и другие реализованы. Но доступная среда создана далеко не во всех российских городах, не говоря об оборудованных рабочих местах и инклюзивном образовании, хотя среди данной категории людей достаточно много не просто трудоспособных, а одаренных талантами, работающих надомниками и осваивающими цифровое пространство. Объясняется это тем, что население определенной территории на протяжении десятилетий формирует традиции, формы взаимодействия, приоритетные цели социально-экономического развития различных групп людей, которые проявляются в поступках, поведении, различных характеристиках нации. В этом заключается институциональный историзм, и никакие процессы глобализации или деглобализации, неоглаболизации, по мнению авторов, не смогут в обозримом будущем уникальность истории каждого государства, определяющей во многом сегодняшние тенденции и проблемы развития.

В настоящее время этические подходы к людям с ограниченными возможностями здоровья постепенно меняются, но нахождение институтов изоляции и отчуждения в состоянии долгого устойчивого «покоя» и формального декларирования равных прав делает процесс крайне медленным по отношению к инвалидам, которые не участвовали в СВО.

Известно, что активная социальная политика, основные направления которой включают обеспечение занятости, социальную защита, занятость, жилищную политику, доступность и качество медицинской помощи, доходы, обеспечивающие достойное качество жизни, является непременным атрибутом социальной рыночной экономики.

Различаются модели социальной политики:

– либеральная (американская);

– консервативная (континентальная);

– социал-демократическая (скандинавская).

Советская модель имела черты социал-демократической, характеризующейся высокой степенью государственного патернализма. С переходом к формированию рыночных отношений социальная политика перестала быть приоритетом, а институты, сформированные в централизованной системе управления СССР, были разрушены в условиях криминального либерализма достаточно быстро. При этом ожидания людей заботы со стороны государства были достаточно сильными и не исчезли по сей день

Требования социальной ответственности бизнеса иногда формально реализовывались в уставах и этических кодексах крупных организационно-управленческих структур с середины 1990-х гг. в условиях необходимости контактов с зарубежными партнерами.

Результаты.

В настоящее время многие направления социальной политики связаны с ветеранами СВО и членами их семей, что является проявлением гуманизма и солидарности с людьми, дает уверенность в том, что институт дискриминации лиц с ограниченными возможностями здоровья и детей с особыми потребностями уйдет в прошлое и позволит этим категориям людей стать равноправными членами нашего общества, как в странах, проводивших долгое время целенаправленную социальную политику в отношении инвалидов, Декларация о правах инвалидов была принята ООН в сентябре 1975 года. В настоящее время около 15 % населения мира признаны инвалидами.

В 2020 году Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин поставил цель – доля трудоустроенных инвалидов России должна увеличиться вдвое к 2025 году и составить 51 % от общего числа этой категории людей. Это была замечательная цель, только она рассматривалась в мирное время. На начало 2023 года численность инвалидов составляла 110408649 (722 тыс. – дети, 4.9 млн – мужчины, более 6 млн женщины, т.е. 10 % населения нашей страны). Этот показатель увеличился с 2020 года на 35.671 человек. Инвалиды первой группы в начале 2023 г. составили 21,9 %, а в сентябре того же 2023 г. уже 22 %. В 2020 г. было 15.3 %. Самая высокая динамика у мужчин в возрасте от 31 до 59 лет. В 2020 г. было инвалидов первой группы 2 млн человек. К 2023 г. 2,17 млн. За 2024 год добавилось 110 тыс. инвалидов СВО. Многих данных Росстат не предоставляет, к примеру, отсутствуют какие-либо данные по возрастной группе мужчин от 18 до 30 лет [13].

Заключение.

Все вышеизложенное позволяет сделать вывод о влиянии институтов на социальную политику, проводимую в конкретном государстве в определенный отрезок времени, хотя случается, что изменение политической и экономической ситуации вносит коррективы в реализацию стратегических целей. В этой связи, необходимо отметить: если институты сформировались как «системообразующий элемент любой объясняющей конструкции» [3, c. 63–73] (такого определения придерживались современные представители и традиционного институционализма, и неоинституционализма), то, по мнению авторов, конструкцию и механизмы, институты смогут идейно поддерживать.

В данной статье речь идет о людях, попавших в трудную жизненную ситуацию и, прежде всего, о сворачивании и устранении институтов изоляции и дискриминации по отношению к указанным категориям, т.е. об институциональных изменениях, при сохранении базовых основ теории.

Автор считает происходящие изменения позитивными, способствующими восстановлению основ уникальной российской человечности, солидарности, патриотизма и культуры, основанные на институтах доверия и ответственности.

Вышеизложенное позволяет быть уверенным в том, что после окончания Специальной военной операции, что явилось вторым внешним шоком после короновируса, на время подвергнувшая социально-экономическую систему России весьма непростым испытаниям и, одновременно, открывшую, наконец, существовавший потенциал и возможности российских людей строить качественную жизнь (проявления одного из трех законов диалектики: единства и борьбы противоположностей) при высоком уровне благосостояния всех категорий людей.

В данной связи, необходимо отметить, что институциональная модернизация обычно и начинается после внешних шоков для социально-экономической системы. А развитие институциональных изменений будет зависеть от того, какую социально-экономическую модель будут строить граждане России: экономику выживания, при которой мы не сможем преодолеть «эффект колеи» или экономику процветания, способствующую развитию науки, инновационного рынка на основе достойного качества жизни всех социальных групп.

Самореализации творческого потенциала зависит от уверенности человека в том, что его экзи-стенциональная безопасность и выживание гарантированы, огромную роль в процессе обеспечения вышеназванных факторов играет государственное регулирование, также опирающееся на определенные институты, подлежащие желательному переформатированию, в частности, на институт изоляции и дискриминации людей, находящихся в трудной жизненной ситуации.

По мнению автора, должна сформироваться культура временности жизненных трудностей и необходимости их преодоления, процесс этот долгий, поскольку религиозные институты, национальное наследие устойчивы к изменениям и сегодня это нельзя не учитывать.

Рональд Инглхарт в своей книге «Культурная эволюция» писал, что после Второй мировой войны в государствах всеобщего благосостояния, сформировавшихся в динамично развивающихся индустриальных странах, выросло поколение с гарантированным чувством безопасности. В условиях отсутствия проблем выживания, голода, войны молодые люди «стали отдавать предпочтение новым целям, таким как качество окружающей среды и свобода самовыражения. Это привело к процессу межпоколенческого замещения ценностей, которое уже трансформировало политику и культуру стран с высокими доходами и вскоре, вероятно, преобразят Китай, Индию и другие быстроразвивающиеся страны, успешно переходящие от ценностей выживания к ценностям самовыражения» (6, с. 33).

В заключении следует отметить, что Китай является государством, уже преодолевшим «эффект колеи», т.е. сработали вновь сформированные институты. Представляется очевидным, что в нашей стране уход от институциональных «ловушек», таких как неуплата налогов и обязательных платежей в социальные фонды, несоблюдение договорных обязательств, краткосрочное планирование только с целью получения прибыли, откаты и др. потребует долговременных, не только материальных, финансовых, но ценностных издержек:

– издержки разрушения стереотипов;

– уничтожение лобби отживших норм;

– издержки внедрения новых правил хозяйственной деятельности;

– издержки формирования нового типа российской культуры, сочетающей индивидуальные и общественные интересы;

– издержки формирования инвестиционной модели финансирования социальной сферы.

Создание долгосрочной инвестиционной модели финансирования системы здравоохранения, социального обслуживания, реабилитации, образования способствуют формированию эффективного человеческого капитала, не только с позиций экономической, но и социальной эффективности.

Уход от института остаточного финансирования социальной сферы необходим в ближайшей перспективе, поскольку инвестиции в человека, находящегося долгое время или попавшего в трудную жизненную ситуацию, не могут рассматриваться как издержки общества и не могут принести краткосрочного экономического эффекта, а продолжительный социальный эффект в настоящее время требуется и государству, и работодателю, и индивиду.