Воронежские таможенные и кабацкие книги 50–70-х гг. XVII в. как исторический источник

DOI:

Цитирование. Раздорский А. И. Воронежские таможенные и кабацкие книги 50–70-х гг. XVII в. как исторический источник // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведе-ние. Международные отношения. – 2026. – Т. 31, № 1. – С. 182–190. – DOI:

Введение. Таможенные книги – приходо-расходные документы финансового характера, содержащие сведения о сборе таможенных пошлин с торгующих, и расходах, произведенных из полученных сумм на различные казенные нужды (в том числе на обеспечение деятельности таможен, в которых они составлялись), являются основным массовым источником по истории торговли России раннего Нового времени. Эти документы, возникшие еще в XVI в. (самая ранняя дошедшая до наших дней таможенная книга датируется 1599 г. [13]), бытовали вплоть до середины 50-х гг. XVIII столетия, когда их ведение прекратилось вместе с упразднением внутренних таможен в ходе таможенной реформы 1753–1757 годов. За полтора столетия сохранилось свыше 4 тыс. таможенных книг по более чем 300 населенным пунктам европейской части России и Сибири [12]. Взимание таможенных пошлин в русских городах в большинстве случаев было совмещено со сбором питейной прибыли, получаемой от реализации алкогольных напитков населению. Данные на этот счет заносились в особые кабацкие книги (или, как они официально назывались после 1653 г., книги кружечных дворов), которые нередко составляют с таможенными книгами общие комплексы казенной отчетной документации, представлявшейся вместе с собранными денежными суммами для проверки в центральные правительственные учреждения (приказы, а позднее в коллегии).

В настоящей статье анализируются таможенные и кабацкие книги Воронежа, который в XVII в. относился к числу важнейших и крупнейших городов на юге России. Согласно подсчетам В.Н. Глазьева, к концу 1670-х гг. в Воронеже имелось в общей сложности свыше 1,5 тыс. дворов посадских и служилых людей, в которых проживало около 9 тыс. чел., при этом с конца 1640-х гг. население города возросло примерно на 2 тыс. жителей [4, с. 84]. Воронеж имел большое значение в южнорусской торговле, в частности в торговых связях с Доном. По этому городу сохранилось 18 таможенных книг, из которых 14 относятся к XVII в. и 4 – к XVIII веку.

Воронежские таможенные книги первой половины 1620-х гг., принадлежащие к числу одних из наиболее ранних дошедших до нас источников данного вида, неоднократно привлекали внимание как историков, так и лингвистов (см., например: [6; 7; 15]). Все четыре книги этого времени опубликованы [8, с. 21– 45]. Обращались исследователи и к воронежским таможенным книгам первых двух десятилетий XVIII в., которые хранятся в Государственном архиве Воронежской области (см., например: [5; 9]), опубликован ряд отрывков из этих документов [3, с. 29–34]. В отношении же таможенных книг Воронежа 1650– 1670-х гг., которых насчитывается десять, в историографии существует лакуна. Эти источники не были, в частности, использованы Ю.А. Мизисом при подготовке фундамен- тальной монографии о формировании рынка Центрального Черноземья во второй половине XVII – первой половине XVIII в. [7]. В.М. Важинский, занимавшийся изучением истории торговли южнорусских городов во второй половине XVII в., воронежские таможенные книги к исследованию также не привлекал, отметив, что они «содержат только глухие записи о суммах собранных пошлин» [1, с. 305]. В данной ситуации актуальной задачей представляется анализ структуры и содержания таможенных книг Воронежа 1650– 1670-х гг. с целью определения их источнико-вого потенциала.

Методы и материалы. При подготовке статьи был произведен полистный просмотр всех десяти воронежских таможенных книг указанного хронологического периода: за 1653/54, 1656/57, 1657/58, 1658/59, 1660/61, 1661/62, 1667/68, 1669/70, 1670/71, 1677/78 годы. Девять из них хранятся в Российском государственном архиве древних актов, в том числе восемь в составе книг Денежного стола Разрядного приказа и одна в фонде Сибирского приказа, еще одна книга находится в конволюте, входящем в Музейное собрание Отдела рукописей Российской государственной библиотеки [14] ¹. Анализ документов проведен с применением традиционных методов исторического источниковедения: историкодипломатического, историко-сравнительного, историко-типологического.

Анализ. В первой половине 1620-х гг. в воронежских таможенных книгах в календарном порядке фиксировались поденные записи, в которых указывались дата явки в таможне, пункт, откуда прибыл торговец, его имя и фамильное прозвище или отчество, название и количество товара и сумма взятых пошлин. Например: «Июля в первыи на десять дн приехол ис Курско Дружино Москвитин, товару у нег[о] восм пуд пороху, пошлин взято тритцать алтын три алтына две де[ньги]», «Июля в восмыи на десят дн приехол з Дан-ково Хорлан Никитин, товару у него двенат-цать мешков соли, пошлин взято шеснатцать алт[ы]н четыре де[ньги]» [8, с. 22]. Такой формуляр в целом более или менее сходен с формуляром записей, встречающихся в таможенных книгах большинства других городов, но при этом воронежский имеет свою спе- цифику. Во-первых, в таможенных записях чаще всего указывалось место жительства торговца, а не пункт, откуда он приехал (как в воронежских записях), и, во-вторых, в книгах обычно показывалась таможенная оценка зарегистрированной товарной партии, чего воронежские таможенники первой половины 1620-х гг. не делали (хотя на практике такую оценку, на основании которой взимались пошлины с торгующих, они, разумеется, производили).

К 1650-м гг. формуляр записей, включенных в таможенные книги Воронежа, претерпел радикальные изменения. Определить, когда именно это произошло, у нас нет возможности, так как в ряду воронежских книг между 1622/23 и 1653/54 гг. лежит тридцатилетняя лакуна. Суть произошедших перемен сводится к следующему. Поденные записи, содержащие сведения об отдельных торговцах и товарных партиях, в таможенные книги перестали заноситься, и вся информация о ходе таможенного сбора была сведена к обобщенным итоговым сводкам с указанием сумм, поступивших в течение месяца со всех оптовых товарных партий стоимостью свыше 1 руб. («пошлинные деньги»), с розничного торга («ящичный сбор»), с продавцов и покупателей лошадей, а также с лиц, изготовлявших частным образом для домашнего потребления пиво и кислый мед («явочные деньги»). При этом сумма конских пошлин в течение месяца в одних книгах показана отдельно, в других же объединена вместе с пошлинными и явочными деньгами.

Таким образом, получить сколько-нибудь подробную информацию о состоянии торговли Воронежа за 1653/54–1670/71 гг. на основании таможенных книг этого города указанного хронологического периода невозможно. Воронежские таможенники, максимально упростив для себя ведение отчетной документации, фактически лишили будущих историков ценнейшего источника сведений на этот счет. Вместе с тем даже тот минимум данных, который присутствует в рассматриваемых документах, все же можно попытаться использовать. Во-первых, на основании помесячных итоговых сводок о суммах таможенного сбора реально проследить сезонные колебания в торговой деятельности (чем выше сбор, тем больше товаров в стоимостном выражении поступало на рынок). Во-вторых, погодные показатели таможенного сбора можно сравнить между собой в динамике, а кроме того, сопоставить с аналогичными данными по другим городам, что даст возможность хотя бы косвенным образом оценить масштабы торговли, производившейся в Воронеже. Такого рода подсчеты по материалам воронежских таможенных книг 1653/54–1670/71 гг., насколько нам известно, до сих пор не предпринимались. При этом следует учитывать, что показатели о суммах собственно таможенного сбора («пошлинных денег»), приведенные в воронежских источниках, «загрязнены» объединенными с ними сведениями о поступлении «явочных денег» и (в некоторых случаях) пошлин с конского торга. Однако, принимая во внимание сравнительно небольшую долю, приходившуюся на эти сборы относительно общего таможенного дохода, основные тенденции в динамике торговой активности уловить все же вполне возможно.

• 8 июля 1671 г. воеводе Белгородского полка Глебу Степановичу Юрьеву из Москвы была послана грамота, которая предписывала усилить контроль за поступлением таможенных и питейных доходов в городах Белгородского разряда (к числу которых относился и Воронеж) и, в частности, более детально фиксировать приход и расход казенных сумм в таможенных и кабацких книгах. После этого структура воронежских таможенных записей претерпела определенные изменения. В книге 1677/78 г. помимо итоговых сводок о суммах пошлинных и явочных денег, собранных за месяц, присутствуют и поденные записи о поступлении этих доходов, при этом суммы конского сбора отдельно не выделены (например: «Ноября с первого числа декабря по первое число собрано пошлинных и явочных деняг и конских пошлин восмьдесят два рубли десять алтын чатыря денги»). Однако возвращения к формуляру записей 1620-х гг., в которых содержалась предметная информация о торговцах и товарах, так и не произошло.

В воронежской таможенной книге 1677/78 г. имеется особый раздел, которого нет в источниках более раннего времени. В нем зарегистрированы таможенные выписи, выданные торговцам, отправлявшимся с товарами на Дон

(«в донской отпуск»). Везли они туда преимущественно хлебное вино, закупленное на воронежском кружечном дворе. Всего в данный раздел, насчитывающий 15 листов (л. 1246–1260), внесено 79 записей. Типичная запись выглядит следующим образом: «Сентября в 20 день дана выпись воронежскому посацкому человеку Афа-насью Савостьянову в донской отпуск в бударе на двесте на сорак на один рубль на шеснат-цать алтын на чатыря денги, да он же, Афана-сей, взял с воронежского кружечного двора дват-цать семь ведр вина повольною ценою по ча-тырнатцати алтын по две денги ведро» [14, X, л. 1246].

Таможенные записи в воронежских книгах рассматриваемого периода объединены с записями о поступлении питейных доходов, которые значительно более пространны и подробны. В книгах 1653/54–1670/71 гг. приведены итоговые сводки за каждый месяц, в которых показан объем проданного вина в ведра, в кружки (1/10 ведра) и в чарки (1/100 ведра), отпускная цена ведра и полученный доход, а также данные о производстве и реализации кислого меда и пива с указанием расходов на изготовление этих напитков (объем и стоимость сырья – меда, хлеба, хмеля, выплаты наемным работникам, покупка дров), объеме выработки и реализации готовой продукции, ее себестоимости, отпускных ценах и полученном доходе. В книге 1677/78 г. данные о реализации питей, как и сведения о поступлении таможенных сборов, приведены по дням. Например: «Сентября в 18 день продано куреного вина в чарки две четверти с осмушкою. Того ж числа продано приимочного вина в кружки и в четверти и полуведра ведро. Того ж числа собрано пошлинных и явочных деняг девять алтын з денгою» [14, X, л. 1175].

Отдельные записи о производстве кислого меда и пива выглядят, например, следующим образом (цитируем книгу 1677/78 г.): «Октебря с первого числа ноября по первое число ставлено меду две ставки, а в ставки по полтора пуда, куплен тот мед по дватцати по одном алтыну пуд, а на тот мед изошло хмелю и дров, работнику и водовозу пять алтын чатыря денги, и с тех ставок вышло кислого меду дватцать ведр две четверти с по-луосмушкою, а в ставки тот кисло[й] мед при-шол по три алтына по две денги ведро, про-

ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО В РОССИИ XVI–XVII ВЕКОВ

дан тот кислой мед по шти алтын по чатыря денги ведро, прибыли у ведра великому государю по три алтына по две денги, и с тех ставок вышло воску пять гривенак и две четверти» [14, X, л. 1184]; «Генваря с первого числа февраля по первое число затирано пива адна варя, а в ней солоду семь чети, на ту варю изашло хмелю и дров и работником сорак три алтына две денги, и с той вари вышло пива восмьдесят шесть ведр адна четверть, а с вари то пива пришло по десяти деняг ведро, продано то пива по три алтына по две денги ведро, прибыли у ведра великому государю по десяти деняг» [14, X, л. 1202].

Таким образом, рассматриваемые источники дают возможность составить довольно полное представление о состоянии питейного дела в Воронеже в 1650–1670-е годы. На основании этих документов можно установить объемы продажи алкогольных напитков, их себестоимость, отпускные цены и размер полученного казенного питейного дохода, а также объемы выработки пива и кислого меда.

Содержащиеся в воронежских книгах материалы позволяют сделать ряд интересных наблюдений, касающихся истории питейного дела как в Воронеже, так и на юге России в целом. Во-первых, в Воронеже, в отличие, например, от Курска и Белгорода, в 1650– 1670-е гг. основной объем хлебного вина, сбывавшегося на кружечном дворе, выкуривался на местных казенных винокурнях (в источниках упоминаются «верхняя» и «нижняя» винокурни), а не закупался у частных подрядчиков. Данный факт особо показателен в связи с тем, что во второй половине XVII в. казенное винокурение в России оказалось в кризисе, во многих городах «государевы» винокурни приходили в упадок и прекращали свое существование (см. об этом: [2, с. 45]). Во-вторых, в Воронеже имело место казенное производство и реализация пива, чего в рассматриваемый период совершенно не было в Белгороде и почти не было в Курске (факты пивной продажи отмечены в этом городе только в начале 1620-х и в первой половине 1650-х гг.). При этом выработка пива, в отличие от кислого меда, осуществлялась в Воронеже не каждый месяц. Весьма любопытны данные об отпускных ценах на хлебное вино, сбывавшееся на воронежском кружечном дворе в период фи- нансового кризиса, связанного с обесцениванием медных денег. В ноябре 1658 г. стоимость ведра вина в продаже составляла здесь (в зависимости от формы отпуска в мелкий и крупный розлив) от 80 коп. до 1 руб., в ноябре 1660 г. – 2 руб., в январе 1661 г. – 4 руб., в декабре того же года – 5 руб., в мае 1662 г. – 8 рублей. Примечательно, что отпускная цена кислого меда в это время оставалась неизменной (20 коп. за ведро).

Заключительную часть воронежских таможенных и кабацких книг составляет расходный раздел, в котором приведены записи о произведенных из собранных денежных сумм расходах на обеспечение деятельности таможни (покупка писчей бумаги, свечей для освещения и дров для отопления таможенной избы, сена для казенной лошади), а также на ремонт казенных винокурен, приобретение питейного инвентаря и др. Формуляр записей предельно краток: указана дата покупки, название и количество товара и его цена.

В некоторых книгах приведены записи об отпуске денежных средств на различные казенные расходы, которые производились на основании полученных государевых грамот и воеводских наказных памятей. Так, 7 апреля 1654 г. из таможенной и питейной прибыли было выдано 9 руб. трем людям, «что посло-ны в донскую посылку в гребцах з донскими козоки», а 20 мая того же года – 151 руб. на жалованье воронежским стрельцам и казакам. В мае же 1654 г. с кружечного двора было отпущено два ведра вина и два полота ветчины дьякону Петру Захарьеву, который послан «на Дон в войска для церковныя службы». В расходном разделе книги 1669/70 г. зафиксирована выплата 400 руб. на жалованье воронежским стрельцам и 5 руб. на жалованье же попу соборной Благовещенской церкви Ев-тропию, там же говорится о выделении и отправке в Новый Оскол в полк Г.Г. Ромодановского 600 руб. (для перевозки денег была нанята подвода за 1 руб.).

Подобные записи не всегда заносились в расходный раздел. Так, в книге 1657/58 г. их не имеется, но есть отметка, в которой сказано: «А что по твоим государевым указным грамотам и по паметям воеводы за ево руками каму что выдано государева жалованья и с таможеннаго и кружечнова двора даходав и таму расходу привезены те воеводцкия па-мети каму что выдоно и то писано в паме-тях» [14, III, л. 49 об. – 50].

Воронежские таможенные и кабацкие книги, как и другие подобные документы, являются также ценными источниками по истории таможенного и питейного дела, в частности в них зафиксированы имена выборных «верных» голов, отвечавших за сбор таможенного и питейного дохода. В начале книги обычно приведены записи, в которых зафиксирован прием казенных запасов (в том числе алкогольных напитков), полученных «в завод» от предыдущего головы, иногда отмечена также их передача новому голове. Поэтому, помимо действующего головы в одной книге могут быть упомянуты также его предшественник и сменщик. По данным воронежских книг 1653/54–1677/78 гг. установлены имена 13 голов, их перечень приведен в приложении к настоящей статье. Сам перечень может быть впоследствии дополнен за счет привлечения информации, содержащейся в приходо-расходных книгах Разрядного приказа, а биографические данные о головах – за счет данных, имеющихся в переписных книгах, десятнях и других источниках.

Результаты. Выполненный обзор структуры и содержания воронежских таможенных и кабацких книг 50–70-х гг. XVII в. в очередной раз подтверждает уже не раз высказывавшееся автором представленной работы мнение о том, что, во-первых, подобные документы, относившиеся даже к одному региону и составленные в соседних городах, имели, как правило, более или менее существенные различия в своем формуляре (это следует из сравнения воронежских источников с курскими и белгородскими; см., например: [10; 11]) и, во-вторых, что местные традиции ведения тамо- женных и кабацких книг отличались значительной устойчивостью и их не могли сколько-нибудь существенно изменить даже указания центральных властей, направленные на унификацию и повышение степени подробности этих документов (отметим в этой связи, что проведение кабацкой реформы 1652 г., таможенной реформы 1653 г. и принятие Новоторгового устава в 1667 г. фактически не оказали сколько-нибудь заметного влияния на принятую на местах практику составления таможенной и кабацкой документации).

Воронежские таможенные записи отличает предельная лаконичность. Вместе с тем содержащаяся в них информация о размерах таможенных сборов способна хотя бы косвенным образом дать представление о масштабе и динамике происходивших в городе торговых операций. Материалы о производстве и реализации алкогольной продукции, имеющиеся в этих источниках, более подробны и позволяют выполнить сравнительно полный анализ состояния питейного дела в Воронеже в рассматриваемый период.