Журнал "Советский коллекционер" И его роль в развитии российской бонистики

Г

енезис любой специальной исторической дисциплины как строго научного знания про- ходит несколько этапов, и одним из завершающих является наличие периодических изданий соответствующей тематики. Они позволяют объединить специалистов в данной области знания, развивать методику дисциплины, обмениваться конкретной информацией, рецензировать новые издания и т.д.

Периодические издания по бонистике появились в СССР в начале 1920-х гг., что в значительной степени обусловлено возникновением многочисленных общественных организаций гуманитарного профиля, массовым коллекционерским движением и временем относительной идеологической и исследовательской свободы, когда давление советской власти на науку не было столь всеобъемлющим и жестким, как в последующие годы. Основным изданием в сфере бонистики стал журнал «Советский коллекционер», который неоднократно менял название: в 1922 – 1924 гг. – «Советский филателист», в 1925 г. – «Советский коллекционер», в 1926–1928 гг. (январь – июнь) – снова «Советский филателист», в 1928 (июль-декабрь) – 1932 гг. он выходил в свет под старым названием «Советский коллекционер» (в настоящей статье рассмотрены два периода, когда журнал назывался «Советский коллекционер»).

Мощным стимулом для развития бонистики , в целом , и для издания указанного специализиро ванного издания стало коллекционирование бу мажных денежных знаков , которое , в свою оче редь , являлось следствием разнообразия их эмиссий в годы Гражданской войны , когда боны печатались не только во многих регионах и горо дах , но даже отдельными предприятиями ( заво дами , клубами , артелями и т . п .). Из - за этого , значительную часть бонистической историогра фии составляют статьи в изданиях для коллек ционеров .

Основной темой журнала «Советский коллекционер» было собирание, учет и введение в научный оборот бумажных денежных знаков и денежных суррогатов, в изобилии появившихся в период Гражданской войны в России. Например, только в номерах за 1929 г. были опубликованы статьи и заметки о разменных марках Московского купеческого общества, топливных марках и чеках Анжерских каменноугольных копей Томской железной дороги, краткосрочных обязательствах Всевеликого Войска Донского, бонах Енисейского уисполкома, облигациях Псковского городского 4 % краткосрочного займа 1918 года, обязательствах Северной области, бонах Бийского горисполкома, купонах и облигациях Донского правительства, денежных выпусках Ставрополя 1918-1919 гг., краткосрочных колчаковских обязательствах, бонах Русско-Китайского банка в Шанхае и др. Эти публикации создавали информационный фонд для бонистических исследований в СССР. Всего же, по нашим подсчетам, в «Советском коллекционере» появилось более 70 разнообразных материалов по бонистики: статьи, заметки, рецензии, информационные сообщения о выставках, письма в редакцию и др. [4]. Основой для них часто служили собственные коллекции авторов, и для особо ценных бон указывалось нахождение в конкретной коллекции (например, 6 % обязательства Монгольской Государственной Казны сообщалось, что их полный комплект имеется у Б.М. Берлацкого в Москве).

В « Советском коллекционере » использовалась определенная схема описания бон , состоявшая из указания на размер , достоинство , орнаменты , тексты , надписи ( иногда с построчной разбив кой ), печати и подписи , сфера хождения , изъя тие из обращения , уничтожение , авторство ху дожественного оформления . Наибольшую труд ность представляло изучение вопроса об эмис сиях . Как справедливо отмечал известный кол лекционер Л . Иольсон : « Одним из самых затруд нительных для выяснения вопросов бонистики является до настоящего времени вопрос о раз мерах эмиссии , так как эти данные или уничто жены , или хранятся в недоступных для исследо вателя - бониста местах » [14, с . 7].

Обычно , также указывались экономические и финансовые причины появления этих источни ков . Например , в статье о заемных письмах Ма риинского союза кооперативов отмечалось : « Письма были выпущены Союзом в тяжелую для него минуту , во времена колчаковщины в усло виях стремительно падавшей ценности колча ковских денег . Союз хотел путем займа улуч шить свое финансовое положение , но именно благодаря слабому финансовому положению Союза , письма не имели широкого распростра нения » [1, с . 25]. Иногда , конкретная бона ис пользовалась для характеристики личности их создателя . В статье о дензнаках киевской артели « Разум и совесть » (1921 г .) отмечалось , что они « исключительно интересны », поскольку « свое образность этой кооперативной организации тесно связана с личностью ее организатора и председателя , киевского инженера М . Калины » [3, с . 70]. Таким образом , в бонистической исто риографии 1920- х - начала 1930- х гг . отмечается последовательное стремление анализировать денежные знаки и денежные суррогаты в обще историческом контексте , в связи с разнообраз ными политическими и экономическими процес сами и событиями .

Публикации о неизвестных ранее бонах имели не только эвристическое значение , но и способ ствовали становлению бонистики как научного знания , разработке методики их критического анализа , уточнению дисциплинарной терминоло гии .

Актуальной проблемой отечественной бонистики в 1920- е - начале 1930- х гг . была классификация дисциплинарных источников , что отразилось и на страницах журнала « Советский коллекцио нер ».

В частности , Н . Кардаков разделял русские бу мажные денежные знаки на три группы в соот ветствии с хронологическим критерием :

• 1)    Бумажные деньги России с 1769 по 1896 г .

• 2)    Бумажные деньги конца Российской империи и периода войны и революции 1893 - 1924 гг .

• 3)    Боны необязательного обращения периода 1914-1925 г .

Характерным признаком при систематизации бон , по его мнению , являются :

• 1.    Географическое распределение России по районам .

• 2.    Эмиссионный порядок .

• 3.    Хронологический порядок по каждому эмис сионному органу .

• 4.    Алфавитный порядок местных эмиссий .

• 5. Порядок восходящих номиналов .

При этом Н . Кардаков высказывал важную идею о комплексном подходе при систематизации : « Методом классификации бон не может служить только какой - либо один из предлагаемых при знаков , так как после первого напрашивается второй и т . д ., и , таким образом , вся система ба зируется на всех пяти признаках , при этом до стигается наибольшая ясность и удобство рас положения бон для всестороннего изучения во просов , связанных с финансами , историей , этно графией , графикой , экономикой и проч .» [16,

• с .    9]. В других публикациях журнала высказыва лось предложение о выделении в бонистическом пространстве двух основных групп в соответ ствии с эмитентом : знаки правительственные и частные .

В статьях « Советского коллекционера » постоян но указывалось на необходимость систематиза ции не только бумажных денежных знаков , в це лом , но и отдельных их групп , причем , критерии для этого могли быть самыми разнообразными . М . Калиновский классифицировал карбованцы Украины 1918-1919 гг ., давая каждой из групп обстоятельную характеристику [15]. В . А . Качер - гинский систематизировал 5 % краткосрочных обязательств Верховного управления и Времен ного правительства Северной области 1918 г ., выделяя два типа :

• 1)    с допечаткой словами : « Управляющий отде лением Государственного банка » (100 рублей , 500 рублей , 1000 рублей , 5000 рублей , 10000 рублей );

• 2)    с допечаткой словами « Управляющий Архан гельским отделением Государственного банка » - напечатаны вместе с остальным текстом -100 руб . При этом автор отмечал , что 100 рубле вые 1 типа встречаются значительно реже , чем II типа [17].

• Э . С . Вайнштейн делил армянские эмиссии на две группы :

• 1)    из серии знаков , выпущенных дашнакским правительством в 1919 г .;

• 2)    из серии знаков , выпущенных советским пра вительством в 1921-1922 гг . [17].

Л . Иольсон посвятил статью классификации де нежных знаков Самарского комитета членов Учредительного собрания . В ее основу был по ложен выпуск займа . Каждый из них делился на группы по типу штемпеля , каждая группа - на подгруппы по пробивке , каждая подгруппа - на серии по штемпелю погашения и , наконец , каж дая серия - на купюры по номиналу облигации . Таким образом , получалась целая , довольно сложная система , причем , каждой разновидности предполагалось дать определенный номер [13, с . 7].

Публикации « Советского коллекционера » каса лись не только территории России , но и других союзных республик - Украины , Белоруссии , Ар мении , Азербайджана , а также иностранных гос ударств - в частности Франции , Монголии , Китая и Польши .

Не менее широкими были хронологические гра ницы исследований , в журнале публиковались материалы о бонистических объектах с конца XVIII в . до конца 1920- х гг . ( заметки А . К . Анопова о выпуске генералом С . Г . Зоричем частных ас сигнаций в своем имении , А . А . Широкова об ас сигнациях Великой французской революции и др . [2, с . 23]). Однако , безусловно , преобладали материалы о периоде Гражданской войны в Рос сии .

Постоянной темой бонистической историогра фии 1920- х - 1930- х гг . стала борьба с фальси фикацией бумажных денежных знаков . В контек сте этого , в журнале был поставлен вопрос о необходимости отделения новоделов от подлин ных бумажных денежных знаков . В частности , в одной из статей отмечалось , что « в настоящее время появились « новоделы » Сормовских бон , на которых никаких подписей и печати нет . Эти « новоделы » интереса никакого не представля ют » [8, с . 8].

Кроме проблемы фальсификации бонистических источников, которая, по сути, заключалась в определении подлинности вещественного памятника, в журнале «Советский коллекционер» ставились традиционные источниковедческие проблемы - об интерпретациях, датировках, ва риантах и т.д. Например, в 1930 г. была опубликована заметка Б.С. Ушкова о надпечатках тувинских властей на царских бонах [22]. Часто в статьях воспроизводились тексты исторических источников. Особенно это характерно для исследований Б.А. Вилинбахова, в которых всегда помещались тексты исторических источников (из периодической печати или делопроизводственных материалов). В одной из статей, в частности, полностью воспроизводился текст положения о займе, напечатанный на облигациях Псковского городского 4 % краткосрочного займа 1918 год [9]. Он же заимствовал из газеты «Псковские вести» за 1918 г. источники о банковских разменных билетах Псковского общества взаимного кредита [10]. В. Гегенмейстер отмечал, что изучение городских каменецких бон затруднено из-за состояния архива бывшей Городской управы, где нет дел за 1919 год, а «отсутствие протоколов заседаний финансовой комиссии, бухгалтерских книг, счетов и т.п. затрудняет установление эмиссий и точную датировку времени выпуска бон и стоимости печатания» [11]. Материалы из газеты «Вольная Кубань» 1919 г. использовал В.И. Кутилин в статье о деньгах Корниловского похода [19].

Бонисты пытались расширить источниковедче скую базу исследований за счет устных матери алов , опрашивая людей , причастных к эмиссиям конкретных бон , которые были еще живы в 1920- е - 1930- е гг . К сожалению , эти усилия не всегда заканчивались успешно . Так , И . Колташев в статье о бонах Бийского горисполкома отме чал , что « причины , побудившие Бийский горис полком прибегнуть к выпуску бон , а также , время их выпуска останутся невыясненными впредь до обнаружения соответствующих документов , тем более , что опрос сотрудников , работающих в данное время в исполкоме , не дал решительно никаких результатов , а всякого рода предполо жения , напрашивающиеся при изучении текста бон , едва ли , могут быть особенно убедитель ными » [9].

Бонисты пытались расширить источниковедче скую базу своих исследований за счет устных материалов , опрашивая людей , причастных к эмиссиям конкретных бон . К сожалению , эти усилия не всегда заканчивались успешно . Так , И . Колташев в статье о бонах Бийского горис полкома отмечал , что « причины , побудившие Бийский горисполком прибегнуть к выпуску бон , а также , время их выпуска останутся невыяснен ными впредь до обнаружения соответствующих документов , тем более , что опрос сотрудников , работающих в данное время в исполкоме , не дал решительно никаких результатов , а всякого рода предположения , напрашивающиеся при изуче нии текста бон , едва ли могут быть особенно убедительными » [18].

Много внимания уделялось определению разме ров эмиссии конкретных денежных знаков ( укра инских , Туркестанского края , Закавказья ), что позволяло выяснить их редкость . Специально этим вопросом занимался М . Калиновский [15].

В « Советском коллекционере » поднимались проблемы эмблематики бумажных денежных знаков ( изучалось , например , отражение нацио нального искусства Армении или фауны на бо нах [6]).

Показателем научной зрелости бонистики стали дискуссии по частным вопросам , которые публи ковались в журнале , в частности , в « Советском коллекционере » состоялся обмен мнениями о стоимости бон Енисейского исполкома [5] и ис правление ошибок в статье о грошах Украины [15]. В первом случае , стоимость ( более 4 руб лей ) обосновывалась редкостью объекта .

В «Советском коллекционере» содержится информация о деятельности общественных организаций, связанных с бонистикой. В частности, в журнале подробно освещалась работа Секции бонистов Московского отделения Всесоюзного общества филателистов. Публикациями отмечались выставки бумажных денежных знаков, например, в 1930 г. сообщалось о бонно-филателистической выставке в Красноярске, состоявшейся 7–8 ноября 1929 года, выставке денежных знаков в Москве, организованной Народным Комиссариатом Финансов СССР (1931 г.), выставке 18–23 мая 1930 года в Верх-неудинске (ныне Улан-Удэ), выставке в Центральном музее Бурят-Монгольской АССР (1931 г.) и др. Постоянно печатались обзоры новых изданий по бонистике (это раздел вел Э.С. Вайнштейн). «Советский коллекционер» стремился помогать коллекционерам. В. Грусланов обращался ко всем коллекционерам СССР с призывом помочь в пополнении фондов открывшегося в ноябре 1928 г. Передвижного музея денежных знаков Гражданской войны и революции [12]. Неоднократно обсуждалась проблема создания полного каталога отечественных бон и методы его научной подготовки. Отмечались проблемы и трудности коллекционерского движения. Так, в 1930 г. констатировался отток тех, кто интересу- ется бумажными денежными знаками, в сферу филателии [20]. В 1930 г. журнал сообщал о попытке конфискации небольшой коллекции бон доктора Я.М. Фалевича для Иркутского государственного музея.