Арктическое пространство Якутии: взаимодействие этносов (1980-1990-е гг.)

Приоритетным направлением государственной политики современной России является обеспечение роста экономики страны, которое требует реализации комплекса мер по эффективному использованию человеческого, научного, производственного и природного потенциала. Особое место в решении этой задачи отводится северным регионам страны, где сосредоточены богатые природные ресурсы. Развитие Дальнего Востока, включающего Якутию, занимает ключевые позиции в региональной политике РФ. В первом десятилетии XXI в. начался новый этап развития промышленности республики, основа которого заложена в «Схеме комплексного развития производительных сил, транспорта и энергетики Республики Саха (Якутия) до 2020 года». Многие проекты советского периода получили новый импульс, в том числе и в районах проживания коренных малочисленных народов Севера (далее КМНС). В связи с этим становится актуальным изучение опыта Советского государства по освоению северных территорий, особый интерес представляет формирование межнациональных контактов и этнических сред жизнедеятельности, создание площадок для взаимодействия.

В СССР в период позднего социализма к проблемам этничности обращались представители различных общественных наук: этнографии, демографии, социологии, психологии и других. Знакомство с зарубежными научными концепциями позволило по-новому взглянуть на проблемы межэтнических отношений в нашей стране. На основе совмещения методов сложился социокультурный подход в изучении этнических процессов. В первую очередь это исследования Ю.В. Бромлея, Ю.В. Арутюняна, Л.М. Дробижевой, А.А. Сусоколова, В.А. Тишкова и других.

Социокультурный подход нашел отражение и в трудах якутских социологов и историков, в которых рассматриваются вопросы формирования и развития социальных групп населения Якутии, анализируется политика государства в социальной сфере жизнедеятельности северян, в том числе и автохтонного населения. Работы ряда ученых – И.А. Аргунова [1], Б.Н. Попова [2], И.Е. Спиридоновой [3] – помогли обогатить методологическую базу исследования.

Некоторые аспекты межэтнического взаимодействия затрагиваются в научных трудах, посвященных жизнедеятельности аборигенных народов (В.А. Зибарев, Ф.С. Донской, У.А. Винокурова, М.Н. Борисов, Н.Б. Бахтин, В.И. Дьяченко и т. д.), а также в работах, связанных с вопросами демографии и расселения КМНС [4].

Важнейшими источниками для данной статьи стали полевой материал (полустандартизиро-ванные и глубинные интервью), собранный автором в рамках работы в различных проектах и грантах за период с 2005 по 2015 гг. [5], и малоизученные документы муниципальных архивов РС (Я).

Повышенное внимание исследователя вызывают этносоциальные процессы, происходящие в северных поселках. Именно здесь сформировались промышленные и транспортные узлы, а также проживало многонациональное население, в том числе и КМНС. Поселки можно охарактеризовать как точки соприкосновения этносов, собственно на примере данного социума можно проследить процессы социокультурного взаимодействия в рассматриваемый исторический период. Поселки городского типа строились повсеместно, в них поселялись приезжие и переселялось автохтонное население из неперспективных сел и кочевий. Безусловно, интересны и этносоциальные процессы, происходящие в совхозах и показательных селах оленеводов.

В 80-е гг. ХХ в. промышленные поселки арктической зоны республики достигли наибольшего развития. На работу приезжали специалисты со всех регионов страны. В основной своей массе это было русскоязычное население со средним или средне-специальным образованием, с высоким уровнем экономической и социальной активности. Большинство не связывали свою дальнейшую жизнь с Севером; отработав положенный срок, они планировали вернуться на «материк». Значительная часть респондентов, принимавших участие в опросах, рассказывали, что до приезда в якутскую Арктику уже имели опыт работы в районах проживания КМНС и были убеждены в правильности проводимой политики интернационализма. Численность приезжего населения существенно возрастала с каждым годом. В возрастно-половой структуре преобладало мужское население со средним возрастом 30-35 лет, так как государственная политика по освоению Севера была направлена на привлечение молодого трудоспособного населения. Увеличивалось количество смешанных браков, что оказывало определенное давление на коренные этносы. Наибольшая численность приезжего населения наблюдалась в 1990 г.

В сельской местности главным образом проживало автохтонное население. Первичная обработка материалов муниципальных архивов арктических районов Якутии и экспертное интервьюирование показали, что к середине 70-х гг. сельскохозяйственное производство постепенно переместилось к промышленным центрам путем укрупнения хозяйств и закрытия нерентабельных производств. Это изменило пространство жизнедеятельности коренного населения. Села, находившиеся вблизи промышленных центров, развивались, а удаленные, постепенно приобретая монопроизводственный характер, к началу 90-х гг. ХХ в. пришли в упадок.

В первой половине 80-х гг. ХХ в. интенсивно формировалась социальная инфраструктура северного села и система социальной поддержки сельского населения: открывались больницы, модернизировались школы, создавались средства массовой информации, максимальное развитие получили интернаты и т. п. В частности, развивалась система снабжения промышленными и продовольственными товарами через торгово-снабженческие структуры («Колымторг», «Арктик-торг» и т. п.), открывались магазины, осуществлялась выездная торговля, обеспечивались товарами первой необходимости отдаленные производственные участки и т. п.

В этот период развивались контакты между промышленными поселками и селами. Получила развитие так называемая «шефская помощь»: сельхозпредприятиям она оказывалась в сенокосный период и при уборке урожая, предоставлялась и ремонтировалась техника, реализовывалось строительство социальных объектов и жилья в сельской местности за счет промышленных предприятий и непосредственно их коллективами, осуществлялись транспортные перевозки, организовывались совместные культурно-массовые мероприятия (спортивные соревнования, фестивали творчества и т. п.) и т. д. В результате социально-культурные трансформации, проникшие в глубины сельского общества, навсегда нарушили традиционные устои. Нововведения стали частью жизни, отказ от некоторых из них очень болезненно воспринимался обществом в 90-е гг. ХХ в.

В то же время коренное население оказало огромное влияние на приезжее население в плане взаимодействия с природой. Охота и рыбалка стали для них таким же священным культом. Многие элементы материальной культуры и способы ведения хозяйства были переняты у автохтонного населения. Появилась зависимость от рыболовства, охоты и собирательства как важных компонентов рациона питания, так и пополнения доходной части семейного бюджета. Для некоторых приезжих, осевших в сельской местности и образовавших межнациональные семьи, охота и рыбалка в дальнейшем стали основными источниками дохода.

Промышленное освоение северных территорий вызвало сложные этнические процессы. Советская официальная наука, развивавшаяся в рамках марксистской теории, считала ассимиляцию мелких групп большими народами естественным этническим процессом. И когда западные коллеги обвиняли советскую власть в русификации, ответ был единодушным: процесс ассимиляции «…происходит без всякого принуждения, на строго добровольной основе и не имеет ничего общего с русификацией…», «…обусловлен потребностями жизни…» [6, c. 108]. Одним из показателей культурной ассимиляции может служить рост числа лиц, считающих русский язык родным. Соответственно уменьшалась доля аборигенов Севера, называющих родным язык своего народа. Это уменьшение шло параллельно с процессом урбанизации народностей Севера [7, c. 91–92]. Переехавшие на постоянное местожительство в города и поселки теряли связь не только с традиционным занятием, но и с традиционной культурой своего народа. Особенно большой процент не владеющих родным языком наблюдался среди представителей молодого поколения [8, c. 50].

В результате анализа источников и литературы советского периода ясно прослеживается официальная версия отношения местного населения к приезжим: интернационализм являлся основной линией советской национальной политики. Успехи социалистического развития общества – результат «братского сотрудничества народов нашей страны», но во всех официальных документах подчеркивается «особая роль русского народа».

В действительности все было не так просто. Ценности западного мира постепенно и порционно проникали в жизнь местного населения. Многие ценности индустриального общества все еще были чужды традиционному обществу, имевшему иные ценностные ориентации. И если на личностном уровне проблемы во взаимоотношении между этносами практически отсутствовали, то на уровне коллективной идентичности возникали непонимания в контексте отношений «свой» – «другой».

Демографическая ситуация с распадом СССР и экономическим кризисом резко изменилась. Сократились или закрылись производства, приезжее население стало массово покидать Крайний Север. Перестроилась этническая структура населения, и соответственно изменились межэтнические пропорции. На фоне суверенизации и этнического подъема, замены приоритетов национальной политики преобразились и отношения местного населения к приезжим и наоборот. В этот период усилились националистические тенденции. Наблюдался системный кризис основ жизнедеятельности и межэтнического взаимодействия. В результате произошла трансформация советской национальной политики в российскую, основы которой были заложены в 90-е гг. ХХ в. Рушилась социальная сфера, площадки, на которых могли взаимодействовать этносы, теряли актуальность, это вело к обособленному этническому сосуществованию.

Автохтонное население арктических районов Якутии все активней стало заявлять о себе, объединяться в общественные организации, участвовать в политической деятельности [9] и т. д. К концу ХХ в. надлом традиционных этнических ценностей привел к обострению социальных болезней общества, а экономический кризис в какой-то степени обострил их. Общество лишилось привычных для себя социальных и духовно-идеологических ориентиров и было вынуждено вернуться к традиционно-этническим ценностям. Возврат к традиционализму помог северным народам найти себя и адаптироваться в быстро меняющемся мире.

При опросе приезжие, оставшиеся в кризисные годы на севере Якутии, подчеркивали, что они ощущали немного настороженное отношение к себе со стороны коренных этносов. В интервью они противопоставляли себя коренным жителям даже несмотря на то, что некоторые кровно породнились с ними, подчеркивая противопоставление «они – мы». Многие респонденты утверждали, что местное общество так до конца и не приняло их, хотя они очень старались и делали все возможное. На личностном уровне практически никогда межэтнические вопросы не возникали, но как только затрагивалась коллективная составляющая, выбор всегда отдавался местному жителю. Чувство несправедливости и некой ущербности присутствовало всегда.

В результате этносоциальных процессов, происходивших в арктических районах Якутии, к концу ХХ в. можно проследить формирование «северной» территориальной идентичности, в рамках которой могут сосуществовать различные этносы, придерживающиеся определенных традиций, прежде всего бережного отношения к природе. Восприятие «северности» выработалось со временем, но неизменным показателем оставался климатический фактор. Суровый климат всегда воспринимался отрицательно, в то же время он формирует «северный характер» или даже «северную ментальность». Северный климат развивает в людях те качества и добродетели, которые помогают человеку выжить: взаимопомощь, готовность поддержать, сострадание и т. п. Климат накладывает свои особенности на самоидентичность населения Арктики, когда на первый план выходит не этническая, а территориальная принадлежность. «Северность» – это объединяющее начало для жителей Арктики. В северных районах Якутии вследствие географической «оторванности», культурного симбиоза, многонационального состава и сложной системы регионального административного управления у населения происходит совмещение этнической и территориальной идентичности [10, c. 78]. Возможно, для КМНС Якутии, находящихся под двойным давлением российской и якутской государственности, в понятии «северность» выражается собственная потребность этносов в нациестроительстве.

Ссылки:

• 1.    Аргунов И.А. Социальная сфера образа жизни в ЯАССР. История формирования и современные проблемы. Якутск, 1988. 227 с.

• 2.    Попов Б.Н. Семейная культура народов Северо-Востока России: традиции и инновации. Новосибирск, 1993. 262 с.

• 3.    Спиридонова И.Е. Этнокультурное взаимодействие и межнациональные отношения в Якутии: опыт историко-социологического исследования. Новосибирск, 1999. 102 с.

• 4.    Железнова Г.А. Социальные аспекты миграции коренного, местного и пришлого населения Якутии // Национальные отношения в регионах страны: история и современность. Якутск, 1992. Ч. 2. С. 154–159 ; Игнатьева В.Б. Республика Саха (Якутия): ретроспектива этнополитической истории. Новосибирск, 1999. 143 с. ; Филиппова В.В. История расселения коренных малочисленных народов Севера Якутии во второй половине ХХ века : дис. … канд. ист. наук. Якутск, 2004. 207 с. ; и др.

• 5.    Полевые материалы автора (далее – ПМА) за 2008 г. по гранту РГНФ № 08–01–79700е/Т «Эвенки Северо-Запада Якутии в период трансформации российского общества: выживание, адаптация, развитие» ; ПМА за 2012–2013 гг. по гранту РФФИ № 12–06–33009мол_а_вед «Пространство жизнедеятельности исчезающего этноса: юкагиры Якутии в ХХ–XXI вв.» ; ПМА за 2014 г. по гранту НОФМУ РС(Я) 2014–01–0019 «Этничность в социополитическом пространстве региона (по материалам Республики Саха (Якутия))» ; и др.

• 6.    Зибарев В.А. Большая судьба малых народов. Новосибирск, 1972. 121 с.

• 7.    Соколова З.П., Степанов В.В. Коренные малочисленные народы Севера. Динамика численности по данным переписей населения // Этнографическое обозрение. 2007. № 5. С. 75–95.

• 8.    Борисов М.Н. Малочисленные этносы Севера: вчера, сегодня, завтра. Рыбинск, 1995. 155 с.

• 9.    Григорьев С.А. Общественно-политическое движение коренных народов Якутии (конец 1980-х – 1990-е гг.) : дис. … канд. ист. наук. Якутск, 2011. 181 с.

• 10.    Маклашова Е.Г., Астахова И.С. Этничность и идентичность: соотношение и особенности формирования в условиях национального субъекта РФ // Дискурс-Пи. 2014. № 2–3 (15–16). С. 73–78.