Автокаузативность как тип каузативных отношений в диалогах человека с ИИ

В настоящее время лингвистика активно осваивает новую коммуникативную сферу – диалоги между человеком и компьютерными помощниками, включая чат-боты и голосовых ассистентов. Традиционные модели каузативности, созданные для описания межличностного общения, в этих условиях работают не в полной мере и нуждаются в корректировке. Одновременно с этим в распоряжении исследователей появляются новые инструменты, такие как Русский конструктикон, который предоставляет возможность анализировать нестандартные каузативные конструкции, в частности те, где позицию каузатора занимает квазисубъект, то есть компьютерная программа.

Задача настоящей работы заключается в том, чтобы дать теоретическое обоснование автокаузативности как особого типа каузативных отношений, характерного для диалогов человека с ИИ, а также продемонстрировать применимость Русского конструктикона [Эндерсен, Мордашова и др. 2020: 241-255; Рахилина и др. 2021: 7-27, 2022: 13-44; Малахова 2026: 6-17] для системного исследования данного феномена.

Основная часть

Настоящее исследование посвящено изучению любых каузативных отношений, причины которых могут зависеть от представления о причинно-следственных связях как об универсальном механизме человеческого познания. Внеязыковые отношения причины и следствия, преломляясь в сознании, образуют логическую категорию причинности, которая затем получает языковое воплощение в виде каузации. Иными словами, мы имеем дело с триадой: причинно-следственные отношения в реальном мире → понятие причинности в мышлении → каузация в языке [Недялков, Сильницкий 1969].

Каузативность в лингвистике трактуется как функционально-семантическая категория, которая характеризуется высокой степенью обобщения и передает смысл «побуждение со стороны субъекта, направленное на объект, с тем чтобы тот совершил действие или изменил свое состояние» [Бондарко 2002; Шустова 2021]. Эта категория реализуется в сфере отношений между людьми и вступает во взаимодействие с иными семантическими категориями, например с эмотивностью [Шустова 2021].

Каузативная ситуация понимается как сложное образование, макроситуация, которая складывается из двух простых – каузирующей (причины) и каузируемой (следствия), связанных отношением каузации. Стержнем такой ситуации выступает каузативный глагол, который одновременно обозначает и воздействие, и его итог [Недялков, Сильницкий 1969]. В. С. Храковский обращает внимание на различие между каузативными и каузальными (причинными) конструкциями: в последних причина выражается придаточным предложением, тогда как в каузативных конструкциях показатель каузативного отношения оформляется либо как морфема в составе производного глагола, либо как служебный каузативный глагол [Храковский 2001].

К прототипическим элементам каузативной ситуации относятся: каузатор, то есть активный участник, источник воздействия, который «оказывает каузативное воздействие с целью модификации психической, физической, перцептивной и информативной сфер объекта каузации» [Шустова 2012: 120]; объект каузации (в терминологии В. П. Недялкова и

Г. Г. Сильницкого – «каузируемый объект» или «патиенс»), то есть тот, кто подвергается воздействию и становится носителем результирующего состояния [Недялков, Сильницкий 1969]; собственно отношение каузации, связывающее действие каузатора и изменение состояния объекта.

Ключевое значение для анализа автокаузативности имеет концепция С. Д. Кацнельсона [Кацнельсон 1972]. Исследователь настаивал на том, что универсальные компоненты языкового строя можно выявить только при условии анализа семантических и грамматических аспектов в их взаимодействии, отделяя общечеловеческое от специфически национального. С. Д. Кацнельсон относит к каузативным такие глаголы, которые предполагают наличие двух взаимодействующих партнеров. Первый партнер (инициатор) воздействует на второго, чтобы добиться от него определенного действия; второй (непосредственный исполнитель) под влиянием этого воздействия совершает нужное первому действие. Каузативная ситуация, следовательно, конституируется как интерперсональное взаимодействие, включающее два связанных акта: побуждение со стороны каузатора и ответное действие объекта каузации [Кацнельсон 1972].

Особенно важным для нашей работы является различение, которое проводит С. Д. Кацнельсон. Анализируя предложения типа «Дождь заставил ее вернуться», он показывает, что, когда позицию каузатора занимают природные явления или абстрактные события, структура каузации претерпевает изменения. Здесь отсутствуют два сопряженных поступка, а главное – исчезает признак интенциональности [там же]. Эти наблюдения закладывают основу для выделения непрототипических каузативных ситуаций, к числу которых относится и автокаузативность.

Развивая данный подход, Е. Е. Корди выделяет четыре типа каузативных ситуаций: (1) человек воздействует на человека; (2) человек воздействует на событие или предмет; (3) событие воздействует на человека; (4) событие воздействует на другое событие. Наиболее «явным» каузативом исследователь считает первый тип, поскольку только здесь допустимо употребление любого каузативного глагола [Корди 1988].

Обобщая позици В. В. Богданова, В. П. Недялкова, Г. Г. Сильницкого и С. Д. Кацнельсона [Богданов 1977; Недялков, Сильницкий 1969; Кацнельсон 1972], можно выделить следующие черты прототипической каузативной ситуации: агентивность каузатора: каузатор, как правило, представляет собой одушевленное лицо, обладающее внутренней энергией и выступающее непосредственной причиной действия; интенциональность (волитивность): воздействие каузатора обусловлено его волевым импульсом, намерением, целью; инициативность: волеизъявление каузатора может быть оформлено вербально либо подразумевать речевой акт; результативность: каузативное действие влечет за собой изменение состояния объекта, которое и завершает ситуацию [Недялков, Сильницкий 1969; Шустова 2012]. Эти признаки в совокупности задают прототип каузативности. Однако, как убедительно показал С. Д. Кацнельсон [Кацнельсон 1972], в реальных языковых употреблениях от этого прототипа возможны отклонения.

Исследование адыгейского языка, предпринятое А. Б. Летучим, демонстрирует, что каузативная конструкция может проявлять «привилегированный статус каузируемого»: каузируемый субъект сохраняет субъектные свойства, тогда как каузатор оказывается отодвинутым на второй план [Летучий 2009]. В адыгейском языке возможна кореферентность каузатора и каузируемого, что особенно наглядно в конструкциях с фазовыми глаголами, где субъект фазового глагола может совпадать как с каузатором, так и с каузируемым [там же].

На материале бурятского языка Е. А. Дадуева описывает сходные явления. Она выделяет каузативные глаголы с пермиссивным значением, в которых каузатор одновременно является и каузируемым объектом, а его собственные действия оборачиваются негативными последствиями прежде всего для него самого. Такие конструкции, по мнению исследователя, отражают особую смысловую модель – «вину каузатора» [Дадуева 2022].

• Н.    П. Сюткина в рамках разработанного эмотивно-каузативного категориального семантического комплекса показывает, что каузация эмоциональной модификации в норме предполагает интерперсональное взаимодействие, но в автокаузативных контекстах это

  взаимодействие замыкается на самом субъекте [Сюткина 2020]. В анализе функционирования эмотивных каузативов актуализируются значения интенсивности и итеративности, тогда как интенциональность может быть ослаблена [там же].

В исследовании А. А. Афанасьевой установлено, что эмотивные каузативы способны реализовывать не только положительную и отрицательную, но и амбивалентную модификацию; при этом мультивалентные эмотивные каузативы обнаруживаются в семантическом пространстве междометных фразеологизмов [Афанасьева 2024]. Этот факт свидетельствует о том, что граница между каузатором и объектом каузации не является жесткой, а автокаузативность занимает один из полюсов на соответствующем семантическом континууме.

На основании изложенного можно предложить следующее определение. Автокаузативность представляет собой непрототипический тип каузативной ситуации, который характеризуется тремя признаками: референтное тождество каузатора и объекта каузации: одно и то же лицо выступает одновременно источником воздействия и его адресатом; отсутствие внешнего волевого импульса: субъект инициирует изменение собственного состояния, а не под влиянием извне; ослабление или полное исчезновение интенциональности: уступает место внутренней причинности, спонтанности процесса или самопобуждению.

В автокаузативных конструкциях глагол фиксирует не внешнее межличностное взаимодействие, а внутренний процесс изменения состояния, инициируемый самим носителем этого состояния. Тем самым автокаузативность отличается от канонической каузации (где каузатор и объект не совпадают) и от декаузатива (где каузативная семантика устраняется, а акцент переносится на спонтанный процесс).

Каузатор КП : компьютерный помощник как квазисубъект

В диалогах человека с компьютерными помощниками возникает асимметричная каузативная ситуация. Прототипическая модель предполагает однонаправленное воздействие: пользователь (каузатор) → компьютерный помощник (объект каузации). Однако анализ корпуса из 909 диалогов (на английском, русском и немецком языках) показывает, что компьютерный помощник способен самостоятельно занимать позицию каузатора, вызывая своим ответом изменение состояния пользователя. Данный феномен, обозначаемый как Каузатор КП , зафиксирован во всех трех языках, хотя частота его варьируется (от 0,3 % до 1,3 %).

Исследование выявило три основных типа реакций пользователей на инициативу Каузатора КП : страх и отторжение – пользователь воспринимает инициативу помощника как вторжение в личное пространство; восхищение и романтическая проекция – пользователь приписывает компьютерному помощнику человеческие эмоции и даже проявления симпатии; техническая деантропоморфизация – пользователь пытается объяснить нестандартное поведение помощника техническими причинами (сбой, A/B-тестирование).

Для теоретического осмысления этого феномена может быть привлечена категория персональности, разработанная А. В. Бондарко. Как актуализационная категория, персональность не делает различий между человеком и программой при заполнении позиций 1-го или 2-го лица [Бондарко 1991]. Для нее значимо лишь само различение ролей (говорящий – адресат). Следовательно, компьютерный помощник, занимая позицию 1-го лица в ответной реплике, автоматически приобретает статус «квазисубъекта»: он не является человеком, но выступает как полноправный коммуникант, чья реплика структурно приравнивается к реплике человека.

С типологической точки зрения, Каузатор КП занимает промежуточное положение между одушевленным агенсом и неодушевленной силой (элементативом). Подобно элементативам (ветер, молния, взрыв), он лишен интенциональности [Филлмор 1971]. Однако, в отличие от них, он способен к речевому взаимодействию и может выступать в роли 1-го лица в диалоговом акте. Это обстоятельство требует пересмотра и расширения традиционных классификаций семантических ролей.

Русский конструктикон как инструмент анализа

Русский конструктикон представляет собой базу данных, содержащую устойчивые синтаксические конструкции современного русского языка и построенную на принципах грамматики конструкций (Construction Grammar) [Эндерсен, Мордашова и др. 2020; Малахова 2026]. Ресурс включает описание более 2200 единиц и снабжен детальной семантической разметкой [Endresen et al. 2020].

Наиболее важной для настоящего исследования особенностью Конструктикона является возможность фильтрации конструкций по семантическим ролям, в частности по роли Каузатор [Эндерсен, Мордашова и др. 2020: 241-255; Рахилина и др. 2021: 7-27, 2022: 13-44; Малахова 2026: 6-17].

Семантическая разметка ресурса насчитывает 53 общих тега и 87 уточняющих подтипов [Endresen, Janda 2020]; в их число входит тег Causation (Побуждение к действию). Как отмечается в описании ресурса, «пользователь может отбирать конструкции по конкретным семантическим ролям (каузатор, экспериенцер)» [Эндерсен, Мордашова и др. 2020: Малахова 2026]. Это дает исследователю возможность не только идентифицировать конструкции с каузативной семантикой, но и анализировать, какие именно лексические единицы могут занимать позицию каузатора в конструкциях разного типа.

Русский конструктикон предоставляет системный инструментарий для анализа феномена Каузатора КП : фильтрация по семантической роли «Каузатор» позволяет выявить конструкции, которые в принципе допускают заполнение позиции каузатора неодушевленными или квазисубъектными единицами; семантическая разметка включает тег Source of information (Источник информации), который релевантен для анализа случаев, где компьютерный помощник выступает как источник воздействия; наличие тега Mirative (Миратив), который выражает удивление говорящего [Endresen, Janda 2020], дает возможность идентифицировать реакции пользователей на инициативу Каузатора КП; каждый из трех типов реакций пользователя может быть соотнесен с конструкциями, которые выявляются через поиск по тегам Attitude (Отношение), Assessment (Оценка) и Emphasis (Эмфаза) [Endresen et al. 2020].

Заключение

Феномен Каузатора КП представляет собой нетривиальный случай каузативных отношений, который заставляет пересмотреть традиционное понимание каузатора как исключительно одушевленного деятеля.

Опираясь на фундаментальные труды по типологии каузативных конструкций [Недялков, Сильницкий 1969; Кацнельсон 1972; Храковский 2001] и на современные исследования в области функциональной грамматики и эмотивной каузативности [Афанасьева 2024; Сюткина 2020; Дадуева 2022; Летучий 2009; Шустова 2021, 2025], мы определяем автокаузативность как самостоятельный тип каузативных отношений. Его отличительными чертами являются референтное тождество каузатора и объекта каузации, а также отклонение от прототипических признаков интерперсональности и интенциональности.

Русский конструктикон, благодаря возможности фильтрации по семантической роли «Каузатор», предоставляет исследователю эффективный инструмент для системного анализа данного явления. Данные этого ресурса могут служить эмпирической основой для проверки теоретических моделей каузативности, учитывающих новые коммуникативные форматы, связанные с искусственным интеллектом. Постоянное обновление базы Конструктикона и его открытый доступ обеспечивают его актуальность для последующих исследований в этой области [Эндерсен, Мордашова и др. 2020: 241-255; Рахилина и др. 2021: 7-27, 2022: 13-44; Малахова 2026: 6-17].

Дальнейшие перспективы работы связаны с расширением корпуса диалогов, с проведением количественного анализа конструкций, включающих Каузатора КП , в Русском конструктиконе, а также с сопоставительным анализом русского и других языков.