Функционирование слова жемчуг в русском языке

Все языки мира в результате экономических, политических и культурных контактов народов в той или иной степени обогащают свой лексико-семантический ярус заимствованными единицами. Чаще всего это происходит при непосредственном контакте народов, однако некоторые слова и фраземы могут приходить сложными путями через несколько языков-посредников.

Из истории дипломатии известно, что первые контакты русских со Срединной империей произошли в 1618 г., когда группа российских землепроходцев посетила Пекин во время правления династии Мин [9]. Безусловно, какие-то сведения о Китае доходили до русских и ранее. В русский язык через тюркское и иное посредничество проникают китайские слова. Так, еще в праславянский период было заимствовано слово книга , первоисточником которого послужило древнекитайское слово king [29, т. 2, с. 262].

Гун Лэй разделяет все китайские заимствования в русском языке на восемь групп: 1) названия растений; 2) продуктов; 3) предметов быта; 4) наименования философских и религиозных понятий; 5) названия игр и видов спорта; 6) животных; 7) людей по политическим воззрениям; 8) языковых явлений [7, с. 17]. Слово жемчуг входит в третью группу.

В русском языке слово первоначально фиксируется в форме жьнчюгъ еще в 1161 г. в надписи на кресте княгини Ефросинии (Пред-славы) Святославны Полоцкой (1104–1167), встречается оно также в текстах православ- ного писателя епископа Кирилла Туровского (1130 – около 1182). М. Фасмер считает, что эта лексема восходит к древнетюркскому jänčü, заимствованному у китайцев [29, т. 2, с. 46]. Китайское слово 珍珠 [zhēnzhū] возникло путем сложения элементов 珍 ‘редкий, дорогой, ценнейший’ и 珠 ‘шарик, жемчуг, бисер’ [34, с. 1453, 1494].

П.Я. Черных считает, что слово попало в русский язык из языков кочевников, пришедших из Средней Азии и осевших в Северном Причерноморье. У тюрков Алтая (кумандин-цы, челканцы-лебединцы) название жемчуга имеет аффрикату в инициали – чiңчi , тогда как у других тюркоязычных народов слово начинается с и, э, х или j , в монгольском языке употребляется слово жинжүү ‘бисер’. Ученый предполагает, что финаль - гъ появилась в слове под влиянием слова камыкъ , имевшего также значение ‘драгоценный камень’, а затем произошло озвончение под воздействием слов на -уг/-юг , как и в более позднем случае овсюк >  овсюг [31, с. 298]. Ссылаясь на Ф.Е. Корша, о суффиксе -угъ/-югъ говорит А.Г. Преображенский [19, с. 228]. Отметим, что в русском народном языке наблюдается чередование звонкого и глухого заднеязычного и в других суффиксах: клубника – клубнига, земляника – зем-лянига [23, вып. 11, с. 257; вып. 13, с. 310].

В форме женчугъ название этого предмета употребляется до первой четверти XV в. (последняя фиксация – примерно 1425 г.), от него образовано прилагательное женчужьныи (женчюжьныи) , получившее дополнительное значение ‘украшенный жемчугом’ [20, с. 248]. Однако уже в конце XIV в. для удобства произношения в слове происходит прогрессивная контактная диссимиляция и в сочетании двух переднеязычных [нч] первый согласный заменяется на губной, появляются формы жем-чугъ / жемчюгъ / жомчюгъ [Там же, с. 244], первая из них впоследствии закрепляется в языке и становится единственно правильной. Возможно, этот фонетический процесс произошел ранее, т. к. слово фиксируется в Ипатьевской летописи под 1175 и 1197 гг., но сохранился список летописи только 1410– 1420-х гг. (судя по водяным знакам, бумага для летописи была изготовлена в конце 10-х – начале 20-х гг. XV в. [13]), поэтому нельзя точно установить более древнюю форму слова. Однако прежняя форма с н удивительным образом сохранилась в русском диалектном языке: она отмечена в олонецких, архангельских, рязанских говорах [23, вып. 9, с. 129].

Жемчуг занял важное место в русской культуре, в духовной и бытовой жизни русского народа. Им украшали оклады икон, кресты, шкатулки и другие бытовые предметы, нарядную одежду и головные уборы [25]. Утилитарное использование жемчуга на Руси относится к древним временам. Византийский писатель и историк Лев Диакон так описал русского князя Святослава (942–972) при его встрече с императором Цимисхием после заключения мира: «В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами» [16]. Из истории известны многочисленные примеры украшенных жемчугом одеяний русских царей и цариц. Жемчуг нашел свое место и в одежде крестьянок. В 1840-х гг. прусский чиновник и писатель барон Август фон Гакстгаузен-Аббенбург (1792–1866) пишет, что «у всех женщин, которых я тут видел, даже у самых бедных рыбачек, было на шее по крайней мере по 3–4 нитки настоящего жемчугу» [5, с. 200]. Подробно описывает роль жемчуга в русском народном женском костюме М.Н. Мерцалова [17].

Столь широкое распространение жемчуга в обыденной жизни русского народа привело к развитию семантики его наименования в языке и к образованию большого числа дериватов и словосочетаний с ним. В современном русском языке слово жемчуг имеет основное значение ‘драгоценное перламутровое вещество в форме зерен белого, желтоватого, розоватого (реже черного) цвета, добываемое из раковин некоторых моллюсков’, его оттенок (смысловое варьирование) ‘изделие, украшение из таких драгоценных зерен’, а также смысловой сдвиг (образное употребление) ‘о белоснежных зубах’ [2, с. 302]. Употребляется устойчивое сравнение зубы как жемчуг [Там же].

Первым дериватом от слова жемчуг является прилагательное жемчужный, образованное с помощью суффикса -ьн- с закономерной первой палатализацией заднеязычного г > ж. Безусловно, к моменту образования этого слова произошло падение редуцированных, ь исчез из суффикса, первая палатализация заднеязычных прекратила свое непосредственное действие в древнерусском языке (в научном мире существует значительный разнобой в определении времени действия этого фонетического процесса: от VI–V в. до н. э. до VII века н. э. [32, p. 530]), однако ее рефлексы продолжали возникать в аналогичных условиях и в более поздние времена. Ср.: петербуржец, екатеринбуржец. С суффиксом -ьн-образуются многие прилагательные от существительных, в том числе с регулярно прояв- ляемой первой палатализацией: огуречный, радужный, вечный, грешный, успешный, табачный, тележный, сапожный и мн. др.

У прилагательного жемчужный имеются значение ‘сделанный из жемчуга, с жемчугом’ и его переносный оттенок ‘напоминающий жемчуг своим видом, блеском, оттенком’ [24, с. 477]. От прилагательного образовано наречие жемчужно [2, с. 302]. Основа этого прилагательного входит в состав многих сложных адъективных дериватов: жемчужно-серый, жемчужно-розовый, жемчужно-белый, жемчужно-серебряный, жемчужно-серебристый, жемчужно-золотой, жемчужно-зеленый, жемчужно-зеленоватый, жемчужно-изумрудный, жемчужно-голубой, жемчужно-синеватый, жемчужно-сиреневый, жемчужно-сизый, жемчужно-фиолетовый, жемчужно-черный, жемчужно-матовый, жемчужно-палевый, жемчужно-восковой и др. (НКРЯ).

В художественной литературе встречается дериват жемчуговый : «Запомнился и удивительный крест, осыпанный жемчугом, – подарок Никифора Фоки. Хранится он в золотом ковчеге, лежит на его шелках тихо и таинственно, и не без волнения наблюдаешь, как монах открывает все эти тайные упокоения, и нам, несколько опьяненным, “объявляет” тысячелетнюю реликвию <…> Все проходит. И ушла Лавра св. Афанасия. Похожа она на тот золотой ковчег, из которого вынимал монах жемчуговый крест Никифора Фоки». Б.К. Зайцев использует в этом же тексте и нормативное прилагательное жемчужный в прямом и переносном значениях: «Ну и утешили, уж как утешили, и сказать не могу! – говорил он мне, показывая скромные параклисы Руссика, где нет ни жемчужных крестов, ни золотых чаш, ни бесценных миниатюр на Псалтырях <…> Справа глубокая долина, в ее ущелье жемчужной нитью висит водопад – беззвучный» [11].

Прилагательное жемчуговый в переносных значениях отмечено в рассказе А.А. Оцу-па (Сергея Горного) «Сквозь сон (На острове Кипре)»: «Хочешь жизни, светлой и прозрачной, как жемчуговая вода, которую все пили сегодня за городом. <…> Без причины, или вдруг почуяла что-то беспокойное, или просто вспомнила плавные закорючки книг, выводившие жемчуговый рассказ о чужой боли, о горе, о слезах, и кнута» [18]. Суффикс - ов (ый) образует слова от основ существительных ( дубовый, айвовый, ледовый, ерундовый, розовый, бирюзовый и мн. др.), однако в литературный язык лексема жемчуговый не вошла, поскольку ранее было образовано слово жемчужный .

Кроме того, дериваты на - ов (ый) обычно образуются от односложных основ.

Для обозначения одного зерна жемчуга с помощью суффикса - ин ( а ) с закономерной палатализацией заднеязычного перед гласным переднего ряда было образовано слово жемчужина , имеющее основное значение ‘отдельное зерно жемчуга’ с двумя смысловыми сдвигами ‘о белоснежных ровных зубах’ и ‘о слезах’, а также переносное значение ‘о ком-, чем-либо, выделяющемся своими достоинствами среди других, являющемся украшением, сокровищем чего-либо’ [2, с. 302]. В МАС смысловые сдвиги не отмечены [24, с. 477]. Модель образования существительных со значением единичности при помощи суффикса - ин ( а ) от основ вещественных существительных продуктивна в русском языке: горошина, фасолина, виноградина, клубничина [12, с. 261]. Уменьшительно-ласкательным дериватом к первому значению слова является лексема жемчужинка [2, с. 302].

Был также образован глагол жемчужить-ся . В литературном языке он получил значение ‘напоминать жемчуг своим видом, блеском, оттенком’ (ср. с переносным значением прилагательного жемчужный ). Это слово отмечено в романе И.А. Гончарова «Фрегат “Паллада”» (1855): «Океан как будто лелеет эти островки: он играет с берегами, то ревет, сердится, то ласково обнимает любимцев со всех сторон, жемчужится, кипит у берегов и приносит блестящую раковину, или морского ежа, или красивый, выработанный им коралл, как будто игрушки для детей» [6]. Писатель наблюдает за природой во время стоянки в порту Сан-Пио-Квинто на филиппинском острове Ками-гин (Камигуин). В этих своих «очерках путешествия» И.А. Гончаров использует при описании красоты воды и ее состояний также слова жемчуг и жемчужный : «Запылает небо опять, обольет золотом и Петергоф, и Мурино, и Крестовский остров. Сознайтесь, что и Мурино и острова хороши тогда, хорош и Финский залив, как зеркало в богатой раме: и там блестят, играя, жемчуг, изумруды <…> палуба вдруг как будто вырвалась из-под ног и скрылась, а перед глазами очутилась целая изумрудная гора, усыпанная голубыми волнами, с белыми, будто жемчужными, верхушками, блеснула и тотчас же скрылась за борт» [Там же].

В народной речи произошла еще одна ме-тафоризация слова жемчуг , в результате был образован глагол жемчужиться ‘о девице: спесиво краcоваться, непомерно дорожа собой’ [8, т. 1, с. 532].

Жемчуг первоначально появлялся в России в основном тремя путями: из иранского города Ормуза (Гурмыза), из крымской Кафы и из русских жемчугоносных рек. В Персидском заливе жемчуг начали добывать еще во II в. до н.э. По названию города Гурмыза и залива, именуемого в старину Гурмыжским морем, жемчуг стал называться гурмыжским, гур-мыцким или гурмицким . Поскольку топоним был у русских не на слуху, название передавалось устным путем, произошла замена первого звука, стали употребляться названия бурмыж-ские, бурмитские, бурмицкие, бурминские зерна : Двѣ нити жемчюгу бурмышского [22]. Слова с начальными г и б употреблялись первоначально параллельно, без предпочтения одного из вариантов: по зерну по бурминско-му (1589), жемчюгомъ болшимъ Гурмыцкимъ (после 1645 г.) [26, с. 193, 609]. Позже закрепился вариант с начальным б . Бурмитский жемчуг был крупным, высоко ценился [15, с. 61]. Привозимое из Кафы кафимское (каф-ское) зерно было более мелким [30, с. 253]. Речной жемчуг назывался русским [15, с. 61].

Непонятно, откуда М. Фасмер взял определение бурмитского жемчуга как поддельного [29, т. 1, с. 247]. У А.Г. Преображенского отмечено значение ‘крупный (о жемчуге)’ [19, с. 54]. У В.И. Даля к слову жемчужина дается такой контекст: «одно зерно самокатного жемчуга крупное: бурмитское » [8, т. 1, с. 532]. Немецкий этимолог ссылается на Крылова, но если речь идет о знаменитом русском баснописце (в указателе литературы эта фамилия не упоминается), то у него в стихотворении «Послание о пользе страстей» говорится о праотце Адаме, который «под ноги не стлал ковров персидских, ни жемчугов не нашивал бур-митских», т. е. явно дорогих, а в басне «Петух и жемчужное зерно» только с точки зрения петуха жемчуг определяется как «вещь пустая» [14, с. 307, 18], да и в стихотворении нет определения бурмитский . Эта басня была написана И.А. Крыловым по мотивам произведения Ж. Лафонтена «Петух и жемчужина ( Le Coq et la Perle )» (1668), которое в свою очередь было переложением басни римского поэта Федра (Phaedrus) «Цыпленок к жемчужине (Pullus ad margaritam)» (I в. н. э.). Возможно, на решение М. Фасмера повлияла семантика румынского слова hurmuz ‘стеклянный шарик, имитирующий жемчужину’ [33, с. 216–217].

Следует отметить, что первоначально искусственный жемчуг был вовсе недешевым, это были посеребренные стеклянные бусины, покрытые еще одним слоем стекла. Изготовление стеклянных шариков было делом хлопот- ным. Делали его в Риме, чтобы удовлетворить спрос римлян на подлинный жемчуг, которого не хватало. В XV–XVI вв. в Европе стали делать стеклянные шарики, заполненные воском, позже парафином. Считается, что первым сделал такие искусственные жемчужины французский мастер-изготовитель четок по имени Жако из городка Пасси около Парижа в конце XVII в. Это изделие в Европе и России стали называть римский жемчуг [28, с. 152–154].

В торговле в России появился термин скатный жемчуг , так называли зерно круглой формы, которое легко скатывалось по наклонной поверхности [15, с. 61; 30, с. 254]. Этот термин встречается в художественной литературе. Русский писатель XIX в. А.Ф. Вельтман (1800–1870) в «былине старого времени» «Кощей бессмертный» (1833), описывая внешний вид героини – «красной дочери боярина Ми-рианы», упоминает, что «на шее у нее скатный жемчуг», а «пояс шит бисером скатным и самоцветными камнями» [4]. Сравнивает течение воображаемой реки со скатным жемчугом А.Н. Толстой в стихотворении «Весенний дождь» (1911): Ты, река Бугай, серебром горишь; Скатным жемчугом по песку звенишь [27, с. 8]. Отметим, что этот контекст отсутствует в НКРЯ, что говорит о необходимости при анализе словоупотреблений не ограничиваться его материалами.

Встречается также определение окати-стый. Его использует известный ученый-востоковед, первый русский синолог, архимандрит Русской Православной Церкви Иакинф (Бичурин). В своей книге «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» (1851) он упоминает о загадочной стране Гибинь (исследователи располагают ее на территории северной Индии [3], ныне это север Индии, Пакистана и юг Афганистана). Он пишет: «Гибинь производит зу-брей, буйволов, слонов, крупных собак, обезьян, мартышек, павлинов, окатистый жемчуг, неровный жемчуг, кораллы, земляной янтарь, мрамор, цветные стекла» [1, с. 179]. В этом контексте противопоставляются прилагательные окатистый и неровный. В словаре В.И. Даля словосочетание бурмитское зерно определено ‘крупная, окатистая жемчужина’ [8, т. 1, с. 143]. В этом словаре также встречается словосочетание окатистая вещь ‘к одному концу сильно окаченная, закругленная, округло спущенная’ [Там же, т. 2, с. 587]. В вышедшем в начале ХХ в. словаре иностранных слов под редакцией А.Н. Чудинова имеется статья бурмитские зерна ‘(вместо Ормус-ские, с о. Ормуса) зерна крупного и окатистого жемчуга, привозимые с Востока’ [21]. В современной лексикографии слово окатистый отмечено только в словаре Т.Ф. Ефремовой: ‘закругленной формы; округлый’ [10, с. 445].

Лексема жемчуг , пройдя сложным путем из китайского языка через тюркское посредничество, попала в древнерусский язык и закрепилась в нем уже в XII в. Она получила активное употребление в языке, приобрела семантическое развитие, обросла дериватами, которые также приобрели переносные значения и дополнительные коннотации, стала употребляться в различных устойчивых словосочетаниях. В настоящее время это слово входит в активный словарный запас русских людей, широко используется в художественных текстах и фольклоре.