Глаголева в работе Законоучительского отдела на Поместном Соборе 1917–1918 гг.

За последнее десятилетие в церковно-исторической науке наблюдается неуклонный интерес к наследию Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. Речь идет не только о публикации архивных документов, но и об осмыслении его решений применительно к событиям революции и Гражданской вой ны, а также перенос на текущую реальность предлагаемых моделей церковных преобразований. Большое внимание также уделяется судьбам соборян, многие из которых стали мучениками и исповедниками в последующие годы.

О реализации этого интереса свидетельствует выход свет биографического тома издания Новоспасского монастыря «Документы Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 годов», который проливает свет на многие белые пятна в биографиях членов Собора1. Но формат статей в этом издании носит справочный характер, авторы не углубляются в идеи и аргументы, высказывавшиеся в соборных дискуссиях. Участие в деятельности Собора ограничивается перечислением формальных параметров (участие в сессиях, работа в отделах и т. п.) и не отражает ни взглядов, ни роли конкретного человека для определения того или иного вопроса. То есть, эта важная работа остается не вполне реализованной, а значит требует продолжения, что указывает на ее актуальность.

Нами уже были проведены исследования по определению роли в соборных дискуссиях двух видных деятелей религиозного просвещения — протоиерея Павла Соколова, председателя Училищного Совета при Св. Синоде, заместителя председателя XIV отдела Собора, в дискуссии о церковно-приходских школах2 и сщмч. Кирилла (Смирнова), председателя XV отдела Собора, в дискуссии о преподавании Закона Божия3. В данной статье мы рассмотрим работу на Соборе заместителя председателя Законоучительского отдела Михаила Федоровича Глаголева.

Интерес к этой фигуре проявился недавно в рамках изучения судеб соборян, что, помимо указанного биографического тома, нашло отражение на нескольких тематических сайтах4. Кроме того жизненный путь М. Ф. Глаголева упоминается в контексте генеалогических исследований, также отраженных на соответствующем сайте5, и в исследовании, опубликованном в журнале «Христианское чтение» священником Павлом Викторовичем Кадосовым6. Но все упомянутые изыскания ограничиваются лишь упоминанием вех жизненного пути М. Ф. Глаголева и не касаются заявленной нами темы.

Вскользь деятельность М. Ф. Глаголева на Соборе затронута в исследованиях, посвященным соборным дискуссиям о преподавании Закона Божия, — в статьях

С. П. Синельникова7, Т. Е. Житенева8, священника В. И. Пшибышевского9. Но в них фигура нашего героя не является основной, а лишь упоминается в контексте разработки решений Собора.

Источниками для написания статьи стали сборники опубликованных документов, посвященных работе Законоучительского отдела на Поместном Соборе: 22-й том многотомного издания, предпринятого Новоспасским монастырем, содержащий протоколы заседаний и материалы Отдела о церковно- приходских школах и Отдела о преподавании Закона Божия, где приведены архивные документы10, а также издание храма св. Аллы, где документы приводятся не в хронологическом порядке, а в виде тематических выдержек как из документов отделов, так и из деяний Собора11. Кроме того, были привлечены публикации М. Ф. Глаголева в журналах «Церковно- общественный вестник» и «Религия и школа» за 1917–1918 гг.

Михаил Федорович Глаголев родился в 1879 г. в селе Мансурово Новосильского уезда Тульской губернии, в семье священника. Обучался в Ефремовском духовном училище, в 1900 г. окончил Тульскую духовную семинарию. В 1905 г. получил степень кандидата богословия в Киевской Духовной Академии за сочинение «Педагогические воззрения Г. Спенсера с христианской точки зрения». С это момента начинается его карьера чиновника духовного ведомства. С 1905 по 1906 гг. он являлся помощником инспектора Курской духовной семинарии. С декабря 1906 г. он перебирается в Петербург, где становится чиновником Хозяйственного управления при Св. Синоде. В 1910 г. переведен в Страховой отдел Синода младшим делопроизводителем. За это время он быстро продвигается по лестнице гражданских чинов Табели о рангах. Начинает карьеру с десятого классного чина (коллежский секретарь), который получает в 1905 г., а через одиннадцать лет ему присвоен седьмой чин (надворный советник), соответствующий подполковнику в армии12.

В это же время он ведет активную педагогическую деятельность, преподавая Закон Божий в Коммерческом училище столицы. Результатом данного опыта стало издание им в 1916 г. учебного пособия по этому предмету для младшего возраста, снабженного 52-мя иллюстрациями13. В положительной рецензии на этот учебник отмечалось, что автор отступает от заведенного в большинстве учебников порядка изложения материала, начиная знакомство с уже имеющимся у детей опытом религиозной жизни14.

Кроме того, он продолжает свое образование, окончив Педагогическую академию, основанную в 1907 г. Министерством народного просвещения для подготовки «опытных и знающих экспериментаторов по педагогическим вопросам» — высококвалифицированных педагогов, экспертов по различным вопросам народного образования, организаторов внешкольного просвещения, директоров учебных заведений. Академия имела мощный преподавательский состав из ведущих ученых по разным отраслям: М. М. Ковалевский, А. А. Корнилов, Е. В. Тарле, Н. И. Кареев, С. Ф. Ольденбург, А. С. Лаппо- Данилевский, И. М. Гревс, Н. А. Гредескул, И. X. Озеров, А. А. Шахматов, И. А. Бодуэн-де- Куртене, Д. Н. Овсяников- Куликовский, С. А. Венгеров, Л. И. Петражицкий, Н. О. Лосский, В. И. Вернадский, И. П. Павлов15. Таким образом, М. Ф. Глаголев получил солидное научное основание для своей методической и педагогической деятельности.

Можно предположить, что к событиям Февральской революции он отнесся с сочувствием, видя в них возможность преодоления недостатков синодальной системы и обновления религиозной жизни, в частности, в близкой ему области — преподавании Закона Божия в учебных заведениях, недостатки которого М. Ф. Глаголеву были знакомы. Однако, у него была и готовность исправить их. На десятом заседании Собора 25 августа 1917 г. он произносит такую речь: «Великая революция ставит вопрос о просвещении народа. Церкви нужно идти, по крайней мере, параллельно с государством и поставить вопрос о всеобщем религиозном образовании народа. Нужно стремиться к тому, чтобы ни один ребенок не оставался непросвещенным истинами Христовой веры»16.

После Февральской революции для разработки реформ в сфере народного образования в рамках Министерства народного просвещения создается Государственный комитет, состоящий из представителей ряда общественных организаций. Одним из разделов проектируемой реформы стал вопрос, озаглавленный «Религия и школа»17. Комитет активно обсуждал статус Закона Божия как необязательного учебного предмета в школе. В результате 14 июля 1917 г. Временным правительством был опубликован Закон о свободе совести, где, помимо прочего, говорилось о свободе религиозного самоопределения для каждого гражданина по достижении четырнадцатилетнего возраста. Следствием принятого закона должны были стать инструкции для учебных заведений, где учащиеся теперь могли бы переходить во вневероисповедальное состояние по устному заявлению и отказываться от изучения Закона Божия.

В эти же дни, с 12 по 18 июля 1917 г., в Петрограде проходит второй Всероссийский съезд законоучителей, одним из организаторов и делегатов которого выступает Михаил Федорович Глаголев. Съезд обсудил ситуацию, сложившуюся после принятия Закона о свободе совести, и принял воззвание к пастырям и мирянам, содержавшее призыв выступить с протестом против готовящихся изменений. Духовенству предлагалось обсудить с прихожанами этот вопрос в ближайшие недели, когда будут проводиться собрания для выборов делегатов на Собор — 23, 30 июля и 8 августа, и представить результаты «в форме постановлений сельских сходов, приходских собраний»18. Текст был опубликован во Всероссийском церковнообщественном вестнике и вызвал широкий отклик с мест. М. Ф. Глаголев писал о «десятках тысячах писем, сельских и городских приговоров, посланных Временному правительству о том, чтобы не трогали Закон Божий из школ»19. Часть из них

(около сотни) различными путями попала на Поместный Собор, стала материалом для работы Законоучительского отдела и была опубликована в указанных выше сборниках документов.

Государственный комитет по народному образованию активно разрабатывал нормативные документы, которые должны были на практике реализовать необязательный характер религиозного обучения в школе, и стремился ввести их к новому учебному году. В конце июля Поместный Собор обратился в Государственный комитет с требованием включить пятерых своих делегатов в его состав, но в полноценном участии им было отказано. На заседание 29 июля лишь с правом совещательного голоса были приглашены четыре представителя Всероссийского законоучительского союза. М. Ф. Глаголев присутствовал на заседании как зритель и описал увиденное в журнальной статье. Комитетом были отвергнуты предложения об отсрочке решения вопроса о преподавании Закона Божия до Учредительного собрания. Аргументы законоучителей об отказе от поспешности в принятии законопроекта были отброшены Комитетом20. К концу лета 1917 г. был разработан проект «главнейших руководящих положений, принятых Государственным комитетом при разработке вопросов о реформе народного образования». В разделе «Религия в школе» провозглашалось два тезиса: разрешалось открывать учебные заведения «светского характера, т. е. лишенные религиозного элемента и в учебном плане и строе школы», и также подтверждалось право родителей и учеников, «после определенного законом возраста», отказаться от обучения Закону Божию21.

В Предсоборном совете вопрос о судьбе Закона Божия в школах был кратко затронут в работе Отдела «О благоустроении прихода» 22 июня 1917 г.22, но не был выделен в качестве основного для приближающегося Собора. В июле-августе шли выборы делегатов на Собор. В Петроградской епархии выборы будущих членов Собора проходили 8 августа в присутствии 159 выборщиков в здании Исидоровского епархиального женского училища. На них третьим делегатом от мирян был избран М. Ф. Глаголев, набравший 79 голосов23. Возможно, именно активность в печати в последний месяц, связанная с работой Законоучительского съезда, образованием Законоучительского союза и отстаиванием места Закона Божия в школе и позволили ему получить достаточное количество голосов для участия в Соборе.

Через неделю после начала работы Собора, 21 августа, поступила письменная инициатива 31-го члена Собора (в т. ч. М. Ф. Глаголева), в которой предлагалось «в порядке особой спешности в одно из ближайших заседаний, ввиду наступления нового учебного года», образовать комиссию для обсуждения проекта решений Государственного комитета по народному образованию о судьбе учебного предмета «Закон Божий», так как это «есть предрешение вопроса об отделении Церкви от государства и школы от Церкви»24.

22 августа две инициативные группы соборян выступили с предложениями «в нынешнем пленарном заседании после выборов членов Соборного Совета приступить к избранию членов в Отдел по преподаванию Закона Божия». Предлагалось также «не ограничивать число членов Отдела по преподаванию Закона Божия тридцатью, а предоставить работать в нем всем желающим»25. В обоих инициативах присутствовала подпись М. Ф. Глаголева. В общем заседании эти предложения зачитаны не были. Но эти предложения изменили процедуру формирования отделов Собора, расширив их список и потенциальное количество участников.

30 августа 1917 г. состоялось первое заседание XV отдела «О преподавании Закона Божия», на котором были проведены выборы руководства. Архиепископ Кирилл (Смирнов) был избран председателем, получив 63 голоса, а М. Ф. Глаголев — заместителем председателя, получив 46 из 72 голосов, присутствовавших на заседании.

Началась жаркая и спешная работа Отдела, нацеленная на составление доклада от имени Собора с протестом по поводу предполагающейся отмены обязательного преподавания Закона Божия. Этому были посвящены шесть последующих заседаний, проходивших с 31 августа по 16 сентября 1917 г. О готовности выполнить эту работу как можно скорее говорит то, что первое полноценное заседание (№ 2) продолжалось восемь часов и шло с 18 час. 30 мин. до 2 час. 30 мин. На этом заседании М. Ф. Глаголев сформулировал ключевые вопросы при составлении этого доклада: 1) должен ли быть Закон Божий в государственной школе для православных обязательным и главным предметом при всяких условиях школьной жизни по всей России; 2) должен ли законоучитель пользоваться одинаковыми правами с другими преподавателями государственной школы и одинаковым с ними содержанием; 3) должны ли иметь право родители не обучать своих детей Закону Божию в государственной школе, в случае если бы отдельные представители их пожелали этого; 4) необходимо ли изменить в законе о свободе совести возраст для перехода из одного исповедания в другое с 14 на 17 лет; 5) должно ли быть право (согласно закону о свободе совести) и у кого открывать учебные заведения без Закона Божия?»26

После оживленных прений были сформулированы основные положения доклада XV Отдела, которые Собор принял в числе первых на 19-м заседании 27 сентября 1917 г. Основная идея — преподавание Закона Божия обязательно и должно быть поставлено в одинаковые условия со всеми главными предметами школьного курса во всех школах, где учатся дети православных родителей.

Донести эту мысль до министра- председателя Временного правительства А. Ф. Керенского вначале было предложено делегации из епископов, но М. Ф. Глаголев предложил «отправить посольство из всех элементов Собора, т. е. одного епископа, одного пресвитера и одного мирянина»27. В итоге это предложение с небольшой коррекцией — добавить представителя от крестьян — было реализовано и в Петроград отправились архиепископ Тамбовский Кирилл (Смирнов), протоиерей А. М. Станиславский, Н. Д. Кузнецов, П. И. Уткин. На встрече с делегатами Собора Керенский согласился с требованием о повышении возраста религиозного самоопределения и сохранении Закона Божия. Как писал М. Ф. Глаголев в журнале «Религия и школа», депутация Священного Собора «слышала из уст министра- председателя, что никакой ломки Закона Божия в школе не будет», полагая при этом, что это заслуга Законоучительского съезда, призывая продолжить объединение и отстаивание прав28. Но другое требование Собора — вернуть изъятые церковно- приходские школы — Керенский категорически отверг29.

XV Отдел спешно подготовив доклад Собору и получив чуть позже уверения от Временного правительства, решил «всесторонне рассмотреть проблему существования Закона Божия в новых политических условиях». Для этого на седьмом заседании Отдела (21 сентября 1917 г.) было предложено организовать четыре подотдела: 1) о религиозном просвещении в школе, 2) о внешкольном религиозном просвещении,

3) о вспомогательных средствах религиозного просвещения, 4) об органах управления преподаванием Закона Божия. Уже к следующему заседанию были намечены направления работ и руководители. М. Ф. Глаголев поначалу возглавил четвертый подотдел, но затем сменил священника М. Ф. Марина в руководстве первым подотделом и взял на себя основные работы в третьем подотделе, явно затмив заявленного руководителя, епископа Томского и Алтайского Анатолия (Каменского). Таким образом, он взял на себя работу по реализации большинства направлений по реформированию законоучительской деятельности. Для этого у него была теоретическая база, практический опыт, работоспособность, видение перспектив, а также инициативность и дисциплина. О последнем свидетельствуют следующий факт: из всех членов Отдела он посетил наибольшее число заседаний (26 из 28) и отсутствовал лишь на шестом и седьмом заседаниях (19 и 21 сентября).

Желая поставить дело разработки вопроса о методических рекомендациях по развитию преподавания Закона Божия на более высокий уровень, М. Ф. Глаголев на восьмом заседании (26 сентября) выступил с инициативой перевести на Собор экспонаты кабинета по Закону Божию при Педагогическом музее военно- учебных заведений Петрограда. Можно не сомневаться, что материалы музея были ему хорошо знакомы, так как именно на его базе была создана Педагогическая академия, в которой он обучался. Он провел переговоры с заведующим кабинета, протоиереем В. Ф. Лебедевым. Для реализации этого предложения, одобренного отделом, архиепископ Кирилл обратился в Соборный Совет с просьбой о выделении четырехсот руб лей на перевоз экспонатов кабинета, но получил отказ30.

Протоколы большинства указанных подотделов не велись или не сохранились, но некоторые аспекты их работы нам известны от самого Михаила Федоровича, который отправлял статьи и заметки в Петроград. Там они публиковались в недавно основанном журнале Законоучительского союза «Религия и школа» под редакцией известного законоучителя, протоиерея Аполлония Михайловича Темномерова. В частности в небольшой статье «На Всероссийском Церковном Соборе» под псевдонимом «Г-ъ» М. Ф. Глаголев сообщает о ходе заседаний подотделов, которые проходили по домам их председателей31. На начальном этапе их членами были сделаны и обсуждены доклады, отражавшие некоторые аспекты темы. В первом подотделе, который именовался также «Школьно- педагогический», были сделаны доклады священником А. И. Выл-ковым о законоучительстве как пастырстве, А. Ф. Гораиным об условиях религиозновоспитательного воздействия, протоиереем Е. З. Капраловым об организации школьнопедагогической постановки религиозного воспитания в средних учебных заведениях, протоиереем И. И. Галаховым о преподавании богословия в высших учебных заведениях. М. Ф. Глаголев подготовил проект положения об организации школьно- педагогической постановки религиозного воспитания в начальных учебных заведениях.

В октябре во втором подотделе, который назывался «Внешкольное обучение Закону Божию и христианское просвещение общества (христианизация народных масс) в духе Православной Церкви», были заслушаны и обсуждены доклады епископа Анатолия (Каменского) об организации воскресного обучения в Америке, протоиерея М. Ф. Марина о христианизации общества в Германии и Австрии (о католических религиозно- политических союзах) и М. Ф. Глаголева о необходимости внешкольного религиозного просвещения народа в России. К сожалению, из перечисленных докладов удалось обнаружить лишь один — протоиерея И. Галахова32.

Но в журнале «Религия и школа» есть обширная статья М. Ф. Глаголева «Внешкольное религиозное просвещение», которая видимо отражает основные положения его доклада. В ней он говорит, что «Церковь должна в ближайшее время организовать всеобщее и обязательное научение Закону Божию, как детей, так и взрослых». Это нужно сделать для преодоления «народного безумия», доведшего «до пролития братской крови», но при этом — не отстать от государственного строительства, предполагающего всеобщее обучение33. Точкой развития религиозного просвещения должен стать приход, под руководством священника и при помощи церковных прихожан, прошедших обучение Закону Божию, где проводились бы регулярные и систематичные занятия для детей и взрослых — не только в храме, но и «в избе доброжелателя и даже лужайке». Из нее, по мнению автора, должна была бы развиться обширная, многоуровневая сеть религиозного просвещения куда входили бы странствующие законоучители, миссионеры, лекторы, библиотеки и т. д. Тем более, что вершина этой структуры уже организовалась, ею стал Всероссийский Законоучительский Союз, перед которым встают задачи координации местных союзов и организации таких структур как религиозно- просветительские курсы, союзы любителей Св. Писания, образцовые законоучительские кабинеты и т. п.34

М. Ф. Глаголевым был выработан проект будущего положения о внешкольном религиозном просвещении, «как синтез всех докладов». Сам автор так кратко определил его основные идеи: «необходимость всеобщего и обязательного обучения Закону Божию по приходам, содействие в открытии в больших городах частных высших богословских курсов и институтов, содействия образованию всевозможных союзов и кружков, организация при высшем церковном управлении органа, который мог бы помогать приходам и союзам руководством и наставлениями в принятии мер к внешкольному религиозно- народному просвещению»35.

«Положение о внешкольном просвещении», составленное М. Ф. Глаголевым, обсуждалось с 10-го по 13-е заседание Отдела, с 19 октября по 2 ноября 1917 г. Положение утверждало необходимость просветительской деятельности Церкви за пределами школы и богослужения, нацеленной на детей и взрослых «для укрепления в них основных начал христианской веры и жизни». Главным руководителем этой работы назывался приход, организующий под руководством священника как регулярные занятия, так и иные формы просветительской деятельности. Вопрос об обязательности для прихожан такого рода занятий вызвал большую дискуссию. Положение также останавливалось на финансировании этой работы прихода, органах управления, «помогающих организациях» без раскрытия вопроса о том, чему, как и когда учить36.

На 10-м заседании председатель Отдела владыка Кирилл (Смирнов), подытоживая обсуждение, отметил, что представленный доклад и положение — лишь схема, «которую Собор должен поручить духовенству», она широка, жизнеспособна, обнимает все потребности народа в религиозном просвещении. «Другое дело — как ее осуще-ствить»37. Положение о внешкольном просвещении и доклад был приняты «принципиально» на 10-м заседании, а окончательно утверждены на 15-м заседании отдела 16 ноября 1917 г. и были переданы Собору с назначением докладчиком М. Ф. Глаголева. Но эти материалы, внесенные еще во время первой сессии, оказались в числе тех документов, которые были перенесены решением Соборного Совета на более поздний срок и были обсуждены только во время третьей сессии.

Размытое содержание и отсутствие острых дискуссий и поправок позволяет утверждать, что для соборян внешкольное религиозное просвещение воспринималось как что-то новое, незнакомое, без четкого видения направления работы в реальных условиях. Сам М. Ф. Глаголев отмечал, что «вопрос о введении обязательного научения народа необходимым истинам веры» очень труден. «Он встает у нас впервые.

За всю историю Русской Церкви катехизации всех до единого крещаемых не было. Но и уклоняться от этого вопроса нельзя»38. Наряду с пониманием новизны и трудности этой темы в статье, докладе и положении, составленных М. Ф. Глаголевым, присутствуют элементы прекраснодушного прожектерства, признаки грядущих грозных перемен упоминаются, но при этом выражается надежда, что возможность для реализации идей сохранится.

Четвертый подотдел «об органах управления преподаванием Закона Божия», руководство которым было поручено М. Ф. Глаголеву, в октябре- ноябре «ограничился только собиранием материалов по своим вопросам», так как он полагал, что окончательные результаты могут проявиться только к концу, как завершение остальной работы по преподаванию Закону Божию39.

Но 27 ноября 1917 г. состоялось совместное заседание XV и XIV (о церковноприходских школах) отделов, где в частности был поднят вопрос об Училищном совете, как руководящей структуре всего религиозного просвещения народа. Представители Отдела о церковно- приходской школе настаивали на необходимости сохранения этого органа и расширении его полномочий (заведование внешкольным религиозным просвещением). Присутствующие члены, согласившись с этим предположением, указали, что этот вопрос следует проработать в рамках четвертого подотдела, под председательством М. Ф. Глаголева, расширив его состав членами Отдела о церковно- приходских школах. Работа подотдела кратко описана в статье М. Ф. Глаголева в журнале «Религия и школа»: «На Училищный Совет при Св. Синоде и его отделения по принадлежности возлагается: разработка плана всеобщего и обязательного школьного и внешкольного религиозного просвещения народа и принятие мер к его осуществлению, разработка и осуществление сети вспомогательно-педагогических учреждений, тесное соприкосновение со всеми организациями и лицами, помогающими религиозно- народному образованию и вос-питанию»40. Но предложенный проект вызвал критику со стороны архиепископа Кирилла, который указал на то, что в проектируемом Училищном Совете «церковный элемент представлен слабо», и был отправлен на дальнейшую доработку41. Вопрос об управлении религиозным просвещением оказался сложным для решения и усугублялся политическими решениями новой власти, определявшими положение Церкви в государстве и церковного образования.

Декрет от 23 января 1918 г. «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви» запрещает преподавание религиозных предметов в учебных заведениях, а вскоре Наркомпрос увольняет всех законоучителей. Собор пытается противостоять этим решениям, опираясь на поддержку родительских и законоучительских организаций. По инициативе архиепископа Кирилла в Соборной палате Епархиального дома состоялись два заседания с участием их представителей (4 и 12 февраля). Но М. Ф. Глаголев, высказал сожаление по поводу того, что представительство оказалось не очень широким, а потому не способным переломить решение большевиков: «Народные комиссары, очевидно, хотят вогнать преподавание Закона Божия в дома или храмы, но еще неизвестно, дадут ли комиссары эти храмы для указанной цели»42.

Сотрудничество с законоучительскими и родительскими организациями начатое на этих февральских встречах продолжилось заседаниями первого из упоминаемых подотделов, получившего название «Школьно- педагогический». Пять его заседаний проходили с 13 (26) марта по 21 марта (3 апреля) 1918 г. под председательством М. Ф. Глаголева в комнате № 3 Епархиального дома. Количество участников было невелико — от 6 до 15 человек. На заседаниях присутствовали помимо членов Отдела и не члены Собора «с совещательным голосом» из числа московских законоучителей: священники Павел Успенский, Константин Василевский, Георгий Чиннов, Иоанн Соловьев, сщмч. Сергий Орлов. В заседаниях подотдела было заслушано составленное М. Ф. Глаголевым положение о школьном преподавании Закона Божия, но из-за краткости сохранившихся протоколов невозможно определить ход его обсуждения43.

Законоучительский отдел собрался в конце второй сессии и провел пять заседаний (№ 18–22) в первой половине апреля по новому стилю, после возвращения в Москву его председателя, митрополита Кирилла. Главным предметом обсуждения стало «Положение о преподавании Закона Божия», подготовленное М. Ф. Глаголевым. Положение указывало на необходимость того, «чтобы русская народная школа была проникнута основами христианского мировоззрения», «Закон Божий должен преподаваться во всех начальных, средних и высших учебных заведениях на одинаковых условиях со всеми общеобразовательными предметами школы». Методы и программы обучения Закону Божию должны были соответствовать «научным требованиям» и «церковности». Кратко указывалось на особенности преподавания в начальной и средней школе. Говорилось об особой роли прихода как силе «содействующей улучшению религиозно- воспитательного дела». О законоучителе, которым могли быть не только священники, но светские преподаватели «обоего пола», говорилось, что он должен обладать «искренней верой, благоговейной настроенностью, богословским образованием» и использовать «лучшие методы научной педагогики». Как позднее отмечал член Отдела священник М. Ф. Марин, в проекте «главным образом изложены результаты работ 1-го Всероссийского законоучительского съезда, и Отдел хотел бы, чтобы серьезные работы этого съезда приобрели соборную санкци-ю»44. Отдел не стремился дать подробную программу религиозного обучения или методические указания, а лишь намечал общие принципы развития учебного предмета. Причем эти принципы соответствовали идеальным представлениям о месте Закона Божия в школе, а не тем реалиям, которые сложились после начала реализации большевистского декрета от 23 января 1918 г. После постатейного чтения положения и внесения исправлений во время последующих четырех заседаний был принят документ, рассмотренный Собором уже во время третьей сессии.

После захвата большевиками духовных семинарий и академий, конфискации церковно-п  риходских школ и изгнания Закона Божия из учебных заведений возможности религиозного просвещения если не исчезли полностью, то очень существенно сократились. В третью сессию Собор вернулся к обсуждению вопроса об управлении церковным просвещением, инициированному XIV Отделом (о церковно- приходских школах), проведя совместные заседания с XIII (о духовных учебных заведениях) и XV отделами. Чтобы прийти к единой позиции при разработке положения об управлении, было решено составить комиссию из представителей каждого из трех отделов45. Протоколов этой комиссии не велось, но позицию М. Ф. Глаголева можно восстановить по его выступлениям на Соборе и в Отделе. Он полагал, что «заведование всем делом религиозного просвещения — и в высшей, и в средней, и в низшей школе, а также во внешкольном обучении, приобретающем теперь громадное значение для Церкви и народа и требующем новых мер для надлежащей его постановки, было объединено в одном центральном учреждении»46. «Заведование законоучительским делом было разбросано по разным учреждениям… Единого органа, который бы руководил школьным преподаванием Закона Божия и объединял это дело, проявлял инициативу, не было. <…> Законоучительское дело было все время на задворках.

Больно становится, когда и теперь упрекают законоучителя. Поймите же, что ведь это больное место нашей души, кусок живого мяса»47.

При этом понимая, что в сложившихся условиях возможностей для содержания органов управления просвещением у Церкви нет, М. Ф. Глаголев соглашался на сокращение этих структур. Владыка Кирилл (Смирнов) в своем выступлении на 169-м пленарном заседании так подытожил дискуссию о невозможности в условиях преследования большевиками иметь особый орган управления религиозным просвещением: «Я сказал бы то, что сказал М. Ф. Глаголев. Нужно наш доклад одобрить и передать его высшему церковному управлению для осуществления в качестве директивы Собора, которой будет следовать это управление при дальнейшей выработке лучших мер к организации школьно- просветительного дела»48. Таким образом, решение этого вопроса, который изначально планировался к разработке четвертым подотделом под руководством М. Ф. Глаголева, оказалось в центре дискуссий представителей нескольких отделов. Исходя из ситуации, сложившейся в условиях политического давления, Собор принял решение отказаться от существования самостоятельной структуры, курирующей религиозное образование, до лучших времен.

В середине третьей сессии на Соборе были представлены два главных проекта, разработанных Законоучительским отделом. Они были зачитаны на 142-м заседании 28 июля (10 августа) 1918 г. докладчиком М. Ф. Глаголевым. На заседании отсутствовал председатель Отдела митрополит Кирилл, еще не вернувшийся в Москву из пастырской поездки по Закавказью. Доклады были представлены в обратной последовательности их подготовки в Отделе. Первым было заслушано подготовленное во вторую сессию «Положение о школьном преподавании Закона Божия». Содержание проекта этого документа выясняется из названий разделов: 1. Русская народная школа должна быть христианская, национальная. 2. Закон Божий в школе должен иметь воспитывающий характер. 3. Слово Божие, богослужебные книги и жития святых должны быть главным источником воспитательно- школьного воздействия. 4. Школьное преподавание Закона Божия должно совершаться в тесном единении с общецерковной жизнью. 5. Задачи школы и деятельность законоучителя49. Проект описывал идеальное видение законоучительского дела, а не ту обстановку, которая складывалась после реализации большевистского декрета. Докладчик указывал, что «благодаря поддержке родительских организаций и педагогических советов, преподавание Закона Божия в школах фактически, за немногими исключениями, и до сих пор всюду продолжается»50. Этим заявлением он аргументировал возможность сохранения элементов положения в прежнем виде, составленном еще в апреле. Можно предположить, что реализация постановлений новой власти могла пробуксовывать на местах, и Закон Божий мог еще сохраняться до завершения учебного года. Рассчитывать на то, что его преподавание в новом учебном году сохранится или даже увеличится было наивно, на что указали члены Собора при обсуждении предложенного текста. После обсуждения только первых двух статей положения было решено вернуть доклад в Отдел для редакционных исправлений. Еще одной причиной отклонения проекта документа стало отсутствие в нем четко сформулированных «законоположений», определяющих конкретные действия, и наличие лишь «мотивов», обосновывающих положения, присутствующие в нем51.

Подытоживая замечания, председательствующий в 142-м заседании митрополит Арсений (Стадницкий), указал на главную задачу Отдела при переработке Положения — выяснить как преподавать Закон Божий при современных условиях запрета его преподавания в школах.

Им же был инициировано скорейшее рассмотрение на том же заседании доклада и положения «О внебогослужебном, внешкольном религиозном просвещении народа». В этом проекте описывались пути реализации одной из немногих оставшихся возможностей церковного образования. «А теперь мы должны сказать: вы гоните Закон Божий из школы, а мы пойдем в катакомбы, в церковь, дома священников, и там будем проповедовать. В переживаемое нами время внешкольное преподавание Закона Божия важнее школьного», — заявил владыка Арсений52.

Чтение доклада и положения М. Ф. Глаголев предварил пространной вступительной речью, в которой обратил внимание на важность и в то же время непроработан-ность вопроса об оглашении и обязательном усвоении минимума вероучительных знаний всеми православными в русской церковной традиции, а также — на определение возможного пути «удовлетворения потребностей верующих, стремящихся к более широкому религиозному образованию и просвещению»53. М. Ф. Глаголев завершил свою речь просьбой «отнестись к законопроекту не так требовательно, как к первому. Если Собор найдет нужным для переработки возвратить в Отдел и этот законопроект, каковое поручение Отдел, конечно, исполнит со всей посильной тщательностью, то я прошу дать предварительно надлежащие указания, в каком направлении делать изменения и дополнения»54. Можно сказать, что Собор внял этой просьбе.

Приступив к постатейному чтению положения на 143-м заседании, первые статьи Собор принял, несмотря на неоднократные указания некоторых членов на их недостаточную разработанность. В них, в частности, говорилось о «народнопросветительной миссии Церкви, которая осуществляется, чрез внебогослужебное и внешкольное преподание христианской истины» детям и взрослым и укрепление в них основных начал христианской веры и жизни. Осуществляет ее православный приход, под руководством пастыря, в котором организуются правильные занятия с детьми и взрослыми по определенной программе, в помещении храма или другом подходящем месте55.

Переход к обсуждению седьмой статьи положения, в которой говорилось: «Прихожане, не имеющие начальных познаний в Законе Божием, обязываются к прослушанию внешкольного курса по очереди, определяемой в самом приходе»56, остановил процесс принятия статей документа. Профессор Н. Н. Фиолетов заметил, что обучение при храме детей и взрослых, в свете принимаемых властью законов, может оказаться единственным способом обучения Закону Божию, а значит требует особого внимания. «Недостаточно сказать, что необходимо обучение, нужно указать, чему обучать, какие этапы в этой подготовке и какой материал необходим и педагогически целесообразен. Требуется также известная санкция, гарантия в том, что обучение будет происходить. Нужно установить способы побуждения к этому обучению, известные церковно- правовые последствия уклонения от него, и, наконец, один из существенных вопросов — об организации и органах обучения»57. Профессор С. А. Котляревский обосновал необходимость проявления особого внимания к этой статье и ее доработки тем, что «в ней впервые поставлен важный вопрос об обязательности изучения истин христианской веры для всех прихожан»58. В результате седьмая статья положения, как нуждающаяся в раскрытии и дополнении, была отправлена в Отдел на доработку. Статьи с восьмой по тринадцатую, в которых говорилось о том, кто и в какой форме может помогать организовывать процесс обучения, были приняты с незначительными правками. Последние пять статей (с 14 по 18), в которых говорилось об организации управления, были отложены и переданы «в Комиссию из трех Отделов по выработке

Положения о центральном органе, ведающем делом религиозного просвещения»59, о которой упоминалось выше.

По прочтении двух докладов члены Собора благодарили М. Ф. Глаголева за проделанную работу. Ее можно было бы оценить неудовлетворительно: один законопроект не принят, второй частично отложен, а частично отправлен на доработку. Но у всех было понимание того, что это является следствием политических изменений, а не плохой работы М. Ф. Глаголева. Отношение к нему выразил генерал Л. К. Артамонов: «В лице докладчика мы имеем человека, который вложил в дело всю свою душу»60.

Свою роль в судьбе законопроектов, вероятно, сыграло и отсутствие на 142-м и 143-м заседаниях Собора председателя Отдела митрополита Кирилла. После его возвращения в Москву Отдел возобновил свою работу, сосредоточившись на обсуждении седьмой статьи «Положения о внебогослужебном, внешкольном религиозном просвещении народа». Еще на 142-м заседании М. Ф. Глаголев обратился к Собору с просьбой открыть дополнительную запись в XV Отдел, «принимая во внимание, что Отделу поручается пересмотреть доклад, между прочим, и с точки зрения настоящего момента, а также, что многих законоучителей, участвовавших в Отделе, в настоящее время нет на Соборе»61. Сложно сказать, кто конкретно записался в Отдел, но на четырех последних заседаниях (№ 25–28)62 присутствовало до семи новых участников, в числе которых — епископы Зиновий (Дроздов) и Никодим (Кротков), профессор В. А. Керенский, П. Б. Мансуров63.

На заседаниях Законоучительского отдела были затронуты такие вопросы, как время и форма оглашения священником детей, отроков и взрослых при храме. Это вызвало обстоятельный разбор положений, которые для синодальной Церкви являлись новыми. Результат обсуждений М. Ф. Глаголев представил в дополнительном докладе. В нем в частности говорилось, что в каждом приходе должна вестись работа по научению истинам веры всех детей, «дабы к семилетнему возрасту они могли сознательно приступить к первой исповеди», и проведено испытание их знаний епископом в храме.64 Также упоминалось проверка знания основ веры брачующихся перед венчанием. Но Собор не успел рассмотреть этот доклад, прекратив работу, и он был передан на разрешение Высшего Церковного Управления.

* * *

Таким образом, мы видим, что Михаил Федорович Глаголев — деятельная и яркая фигура. Он выступал на Соборе за всеобъемлющее распространение Закона Божия не только как обязательного предмета во всех школах, но и как внеучебных занятий при храме, охватывающих всех православных — и детей, и взрослых. В религиозном просвещении он искренне видел залог правильного развития страны и общества. Большие надежды в его активном распространении он возлагал на самоорганизующееся сообщество преподавателей Закона Божия, к созданию которого он приложил руку, — Законоучительский союз. Расширять участие в нем он призывал и на Соборе, и в журнальных публикациях.

На Соборе, будучи избранным заместителем председателя Законоучительского отдела, М. Ф. Глаголев проявляет себя как дисциплинированный, деятельный, инициативный руководитель. Он организует и проводит заседания трех подотделов, направляя обсуждения важнейших аспектов школьного и внешкольного преподавания

Закона Божия и создания органов для управления им. Возможно, ошибкой при выборе направления обсуждения этих вопросов стал ориентир не на текущую реальность, которая быстро менялась в неблагоприятном ключе под натиском политических решений богоборческой власти, а на идеальное видение перспектив развития законоучи-тельства. Большая часть обсуждений была посвящена не тому, как выстроить это дело в новой реальности, а тому как его построить в ситуации одобрения государством церковно-просветительской деятельности. В итоге, когда Собор на 142-м и 143-м заседаниях выслушал подготовленные М. Ф. Глаголевым доклады и положения, он большей частью отверг их как несвоевременные. Члены Собора высоко оценивали работу М. Ф. Глаголева, но его идеи не нашли своего воплощения. С другой стороны, высказанные им позиции и взгляды, не потеряв своей значимости, став предметом изучения и осмысления, смогут стать основой для развития религиозного просвещения на современном этапе.