Характерные черты и масштаб культурной маргинализации студенчества в Ростовской области

Южный научный центр Российской академии наук, Ростов-на-Дону, Россия, ,

The Southern Scientific Center of the Russian Academy of Sciences, Rostov-on-Don, Russia, ,

Введение . Проблема культурной маргинализации студенчества в современной России приобрела особую научную и практическую значимость в условиях трансформации системы высшего образования, нарастающей цифровизации социальной среды и усиления противоречий между традиционными социокультурными ценностями и новыми поведенческими моделями, транслируемыми через медиасферу. Студенчество как социальная группа, находящаяся в транзитном состоянии между юностью и взрослостью, между учебой и профессиональной деятельностью, изначально обладает повышенной уязвимостью к маргинализирующим воздействиям, поскольку переживает одновременно несколько кризисов идентичности: возрастной, профессиональный, социальный.

Ростовская область представляет собой в этом отношении показательный социологический случай. Будучи крупным образовательным центром Южного федерального округа, регион концентрирует значительное число студентов из различных социальных слоев, этнических групп и территориальных общностей, что создает многоуровневую структуру рисков маргинализации. Южный федеральный университет, Донской государственный технический университет, Ростовский государственный экономический университет и другие вузы принимают ежегодно тысячи первокурсников, нередко утрачивающих привычные социальные связи и оказывающихся в ситуации культурной неопределенности.

Научная проблема настоящего исследования определяется наличием противоречия между объективной потребностью в системном измерении культурной маргинальности студенческой молодежи Ростовской области и отсутствием разработанного инструментария для такого измерения.

Теоретико-методологические основания исследования . Концепция маргинальности в социологической науке имеет длительную историю. Ее исходная версия, разработанная Р. Парком (Парк, 1998) применительно к опыту иммигрантов, переживающих столкновение двух культурных систем, претерпела существенную эволюцию. Современные интерпретации маргинальности значительно расширяют это понятие, распространяя его на широкий круг ситуаций, характеризующихся состоянием культурной пограничности.

Под культурной маргинальностью в рамках настоящего исследования понимается состояние индивида или группы, находящейся на границе нескольких культурных систем, не принадлежащей в полной мере ни к одной из них и испытывающей вследствие этого затруднения в построении устойчивой социокультурной идентичности. Культурная маргинальность принципиально отличается от социальной исключенности, поскольку маргинальный индивид не обязательно вытолкнут за пределы социальной структуры – он может занимать в ней вполне определенную позицию, однако его культурная идентичность остается неустойчивой и противоречивой (Парк, 1998).

Для студенческой молодежи культурная маргинальность имеет особое измерение. Студент, как правило, одновременно пребывает в нескольких культурных пространствах: семьи происхождения, учебного заведения, студенческого сообщества, субкультурах досуга и потребления, а также в разнообразных медийных культурных мирах. Неспособность выстроить между этими пространствами устойчивую иерархию значений и ценностей порождает то состояние культурной неопределенности, которое мы и определяем как культурную маргинальность студента.

Концептуализация культурных систем . В контексте студенчества ключевым теоретическим вопросом для данного исследования является определение тех культурных систем, в пространстве которых реализуется маргинализация студента. Под культурной системой здесь понимается относительно устойчивая совокупность ценностей, норм, практик и символических кодов, разделяемых определенной социальной общностью и задающих ее членам ориентиры поведения и идентичности.

В случае студенчества Ростовской области эмпирически выделяются следующие культурные системы, между которыми разворачиваются процессы маргинализации:

Культура семьи происхождения – совокупность ценностей, норм и поведенческих паттернов, транслируемых родительской семьей. Для студентов региона эта система нередко укоренена в традиционных ценностях локальных сообществ (сельских, малогородских, этнических); академическая культура – нормативная система высшего учебного заведения, включающая академические стандарты, иерархии знания, профессиональные ценности и этос образованности; культура студенческого сообщества – горизонтальная культурная система, складывающаяся в процессе взаимодействия студентов между собой и включающая специфические нормы досуга, общения, потребления; субкультурные системы – культурные общности, организованные вокруг специфических практик, стилей и символических маркеров (геймерская субкультура, аниме-сообщества, музыкальные субкультуры и др.); медийные культурные миры – культурные системы, конструируемые и транслируемые через цифровые медиа, в том числе социальные сети, видеоплатформы и мессенджеры. Эти системы характеризуются высокой фрагментарностью, быстрой сменяемостью контента и алгоритмической персонализацией, формирующей «информационные пузыри» (Паризер, 2012); региональная культура – культурная система Ростовской области как исторически и территориально определенного пространства, включающая региональную идентичность, локальные культурные коды и символику донского казачества, городской культуры Ростова-на-Дону.

Культурная маргинальность студента возникает и воспроизводится в ситуации, когда требования и ценности перечисленных систем оказываются несовместимыми или иерархически неупорядоченными, а студент лишен устойчивых ориентиров для построения интегрированной идентичности. При этом принципиально важно, что само по себе нахождение в нескольких культурных системах не является маргинальностью – современный человек неизбежно поликультурен. Маргинальность возникает тогда, когда это состояние сопровождается устойчивым ощущением «непринадлежности» и невозможностью выстроить между системами продуктивную иерархию смыслов.

Институциональный подход позволяет анализировать маргинализацию студенчества в контексте изменений в институте образования: коммерциализации высшей школы, трансформации отношений между студентом и учебным заведением, размывания традиционной роли преподавателя как культурного посредника (Зубок, Чупров, 2001).

Конструктивистский подход, восходящий к работам П. Бергера и Т. Лукмана (Berger, Luckmann, 1966), акцентирует внимание на процессах социального конструирования реальности, в том числе реальности маргинальности. В рамках данного подхода культурная маргинальность студенчества рассматривается не как объективный факт, а как результат взаимодействия различных агентов – медиа, субкультурных сообществ, академической среды, каждый из которых вносит свой вклад в конструирование представлений о «норме» и «отклонении».

Феноменологический подход ориентирует исследователя на изучение субъективного опыта маргинальности, того, каким образом студент переживает свое пограничное культурное положение. В данном контексте принципиально важными становятся не столько объективные показатели маргинальности, сколько субъективные интерпретации собственного положения, которые студенты конструируют и воспроизводят в повседневной жизни (Паризер, 2012).

Структурный подход позволяет рассматривать маргинализацию студенчества в более широком контексте социальных неравенств: экономических, региональных, этнических, гендерных, – которые задают неодинаковые стартовые условия для различных групп студентов и порождают риски маргинализации.

Авторская система социологических индикаторов культурной маргинальности студенчества . В рамках авторской системы социологических индикаторов культурной маргинальности (ИКМ) студенчества выделяются четыре блока, каждый из которых соответствует определенному измерению маргинальности.

Блок 1. Ценностно-нормативные индикаторы – направлены на выявление степени согласованности ценностных ориентаций студента с доминирующей культурной системой и наличия выраженных ценностных противоречий. Операциональные показатели данного блока включают: степень идентификации с терминальными ценностями традиционной российской культуры (по методике М. Рокича); уровень ценностных конфликтов между семейными установками и установками студенческой среды; выраженность нигилистических установок в отношении господствующих культурных норм (Рокич, 1973).

Блок 2. Идентификационные индикаторы – позволяют оценить устойчивость и определенность социокультурной идентичности студента. Операциональные показатели: степень идентификации с региональным сообществом (ростовская идентичность); выраженность конфликта между различными идентичностями (этнической, профессиональной, субкультурной); уровень неопределенности идентичности, самоощущение «пограничности».

Блок 3. Коммуникационные индикаторы – направлены на оценку структуры и качества социальных связей студента, степени его включенности в нормативные коммуникационные практики. Операциональные показатели: характер и интенсивность медиапотребления; степень замещения реальных социальных взаимодействий виртуальными; принадлежность к субкультурным сообществам и степень субкультурной погруженности1.

Блок 4. Поведенческие индикаторы – фиксируют наличие и выраженность поведенческих паттернов, характерных для культурной маргинальности. Операциональные показатели: склонность к девиантным поведенческим практикам; академическая дезадаптация (прогулы, академическая неуспеваемость); готовность к территориальной мобильности как стратегия преодоления культурной маргинальности (Омельченко, 2000).

Методы сбора и анализа данных. Основным методом сбора первичной социологической информации был анкетный опрос с элементами стандартизированного интервью; разработанная анкета включала 45 закрытых вопросов, 12 шкал (семантический дифференциал), 8 проективных вопросов (незаконченные предложения) и 5 открытых вопросов для качественного анализа, дополнительно использовались анализ статистических документов1 и метод экспертных оценок (интервью с преподавателями и кураторами).

Обработка первичных данных выполнялась в SPSS Statistics 23.0 и включала частотный анализ, кросс-табуляцию, корреляционный и кластерный анализ.

Генеральная совокупность составила 1200 респондентов, обучающихся в девяти вузах Ростовской области (Южный федеральный университет (ЮФУ), Донской государственный технический университет (ДГТУ), Ростовский государственный медицинский университет (РостГМУ), Ростовский государственный экономический университет (РГЭУ), Ростовский государственный университет путей сообщения (РГУПС), Российский государственный социальный университет (РГСУ), Донской государственный аграрный университет (ДонГАУ), Южно-Российский институт управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (ЮРИО РАНХиГС), Институт сферы обслуживания и предпринимательства (филиал) Донского государственного технического университета в г. Шахты Ростовской области (ИСОиП (филиал) ДГТУ в г. Шахты)), среднее число респондентов на учреждение =133, отбор проводился с июня 2025 по январь 2026 гг. Гендерный состав: мужчины - 46,5 % (558 чел.), женщины - 53,5 % (642 чел.). Возрастной состав: 17-19 лет - 31,2 % (374 чел.), 20-22 года -38,6 % (463 чел.), 23-25 лет - 19,4 % (233 чел.), 26-35 лет - 10,8 % (130 чел.); по форме обучения 74,3 % очно (892 чел.) и 25,7 % заочно (308 чел.).

Была применена стратифицированная квотная выборка с элементами целевого отбора. Объем ее (N = 1 200) рассчитывался исходя из допустимой погрешности ±3 % при доверительной вероятности 95 %.

Выборка является репрезентативной по указанным параметрам: квотное распределение респондентов соответствует структуре генеральной совокупности студентов Ростовской области по полу, форме и уровню обучения.

Результаты исследования . Распределение респондентов по уровням в контексте авторской системы социологических индикаторов культурной маргинальности (ИКМ): низкий уровень (культурная укорененность) - 14,2 % студентов; умеренный - 28,7; средний (выраженная маргинальность) - 31,4; высокий - 19,8; критический - 5,9 % студентов.

Таким образом, более половины опрошенных студентов (57,1 %) демонстрируют средний или более высокий уровень культурной маргинальности. Это свидетельствует о том, что культурная пограничность является не исключением, а типичным состоянием для студенческой среды Ростовской области, что согласуется с теоретическими положениями о структурной обусловленности маргинальности в условиях современного культурного плюрализма. Вместе с тем высокий и критический уровни в совокупности охватывают 25,7 % студентов, что указывает на существование значительной группы с устойчивой дезадаптивной маргинальностью, требующей целенаправленного внимания.

Представим результаты исследования в соответствии с выделенными блоками ИКМ.

• 1.    Ценностно-нормативный блок: выявлено расхождение декларируемых ценностей и практик. Среди опрошенных студентов 78,4 % на декларативном уровне признают ценность образования как условия жизненного успеха. Однако лишь 41,2 % из них связывают свое профессиональное будущее со специальностью, по которой обучаются. Это расхождение является одним из ключевых маркеров ценностного конфликта между академической культурной системой (которая предписывает профессиональную идентификацию) и реальными поведенческими ориентирами студентов. Большинство респондентов (73,23 %) считают, что медиасфера оказывает сильное негативное влияние на ценностные ориентации молодежи; 37,3 % опрошенных отметили возможность нанесения ею духовного вреда; 32,04 % - указали на негативное воздействие средств массой информации (СМИ) на ценностные установки молодежи.

• 2.    Идентификационный блок: можно говорить о пограничности как о типичном опыте. Региональная идентификация (отождествление себя с Ростовской областью как культурным и историческим пространством) оказалась развитой лишь у 43,6 % студентов. Среди приехавших из других регионов или из сельских районов области этот показатель заметно ниже – 31,2 %. Около 22,4 % приезжих студентов указали на острое ощущение культурного несоответствия. Конфликт различных идентичностей выражен у 47,3 % опрошенных. Самоощущение «пограничности», нахождения «между» несколькими культурными мирами зафиксировано у 51,9 % студентов, то есть у каждого второго. Этот результат подтверждает теоретическое положение о том, что культурная погранич-ность является структурной нормой для студенчества, а не патологическим исключением.

• 3.    Коммуникационный блок: медиасреда и субкультуры предстают как модификаторы маргинальности. Особую роль в коммуникационном пространстве студенчества играет видеоконтент. Регулярный просмотр видеоблогов отметили 74,5 % респондентов. Массовая коммуникация в современных условиях функционирует в режиме анонимной аудитории при высокой скорости и тиражированности информации, что определяет ее значительный потенциал воздействия на студенческую идентичность. Интернет привлекает студентов прежде всего интерактивностью и горизонтальностью связей, способствующих индивидуализации социальной среды, однако эти же свойства создают условия для культурной фрагментации и формирования «информационных пузырей» (Паризер, 2012). Большинство студентов (67,8 %) убеждены, что блоги и медийные передачи способствуют маргинализации молодежи, однако это не препятствует их активному потреблению соответствующего контента, что свидетельствует о наличии характерного когнитивного диссонанса. Замещение реальных социальных взаимодействий виртуальными зафиксировано у 44,2 % студентов. Данная тенденция значительно более выражена среди студентов-заочников и студентов из малых городов области. Субкультурная принадлежность зафиксирована у 39,7 % опрошенных. Наиболее распространенными субкультурными идентификациями оказались: геймеры (14,2 %), аниме-фанаты (9,3 %), участники музыкальных субкультур (8,9 %), представители спортивных субкультур (7,3 %) Среди последних средний ИКМ составил 3,18, тогда как среди не идентифицирующих себя ни с какой субкультурой – 2,49. Это означает, что субкультурная принадлежность коррелирует с более высоким уровнем маргинальности.

• 4.    Поведенческий блок: мобильность рассматривается как ресурс и как стратегия «бегства». Готовность к территориальной мобильности как стратегию преодоления неудовлетворенности своим положением отметили 58,3 % студентов. Характерно, что переезжать готовы преимущественно те, у кого либо очень высокий, либо очень низкий уровень материального достатка. Начиная с 1997 г. наблюдается увеличение нижней и верхней границы возраста студентов, подверженных негативному мышлению (с 18 лет до 21 – нижняя, с 22 лет до 35 лет – верхняя), а также увеличение среднего возраста потери интереса к жизни с 19 до 25,5 лет (Герасимюк, Соломович, 2002).

Природа ценностного конфликта между культурой семьи происхождения и академической культурной системой, зафиксированного у 62,3 % опрошенных и являющегося главным измерением культурной маргинальности в выборке - заключается в столкновении прагматически ориентированных традиционалистских установок семей (особенно выходцев из рабочих семей малых городов и сельских районов Ростовской области: «надежная работа», «образование как средство заработка», «не выделяться») с академическими ценностями («знание ради знания», профессиональная идентификация, критическое мышление, меритократическая конкуренция), в результате чего формируется устойчивое состояние «между», когда студенты формально принимают академические нормы (78,4 % признают ценность образования), но внутренне не отождествляют себя с профессиональной культурой специальности (лишь 41,2 % связывают с ней свое будущее), что и отражает типичную ценностную маргинальность.

Это свидетельствует о том, что период уязвимости к маргинализационным процессам расширяется и охватывает практически весь студенческий возраст, что диктует необходимость специальных профилактических мер.

Заключение . Проведенное исследование позволяет констатировать, что культурная маргинализация является масштабным и многоаспектным явлением в студенческой среде Ростовской области. Более половины опрошенных студентов (57,1 %) демонстрируют средний или более высокий уровень культурной маргинальности по авторскому индексу ИКМ.

Значительная часть студентов переживает культурную пограничность как нормативный транзитный опыт, характерный для современного поликультурного общества. Тревогу вызывает выявление в ходе исследования 25,7 % студентов с высоким и критическим уровнем маргинальности, характеризующихся дезадаптивными поведенческими паттернами и отсутствием стратегий интеграции.

Апробированная система ИКМ показала свою валидность и операциональность, позволив выявить многоуровневую структуру маргинализационных процессов в пространстве шести культурных систем: семейной, академической, студенческой, субкультурной, медийной и региональной.

Ключевыми результатами исследования являются следующие:

• 1.    Ценностный конфликт между культурой семьи происхождения и академической культурной системой, подробно рассмотренный в ценностно-нормативном блоке результатов, охватывает 62,3 % студентов и является наиболее распространенным измерением маргинальности. Он вызывает устойчивую ценностную раздвоенность – формальное признание ценности образования при внутреннем отчуждении от получаемой специальности; идентификационная пограничность – самоощущение нахождения «между» культурными мирами – является типичным опытом студента

• 2.    Медиасфера является значимым агентом фрагментации культурной идентичности студентов – прежде всего через механизм «информационных пузырей», изолирующих студента от части культурных систем. При этом ее роль не сводится к односторонне деструктивному воздействию: медийные культурные миры могут выступать и площадкой для активного самоопределения.

(51,9 %), что требует переосмысления ее как нормы, а не патологии; субкультурная принадлежность выполняет двойственную роль: компенсируя идентификационный дефицит и обеспечивая социальную поддержку, она одновременно может углублять отчуждение от других культурных систем при отсутствии рефлексивных стратегий ее конвертации.

Перечисленные результаты указывают на необходимость разработки региональной социальной политики, направленной не на устранение культурного разнообразия, а на формирование у студентов навыков рефлексивного управления своей культурной пограничностью.