Изучение военной культуры в диссертационных исследованиях российских авторов

Санкт-Петербургский государственный институт культуры, Санкт-Петербург, Россия, ,

Saint Petersburg State Institute of Culture, Saint Petersburg, Russia, ,

Военная культура порождена фактором войн и иных вооруженных конфликтов, которые являются устойчивым атрибутом культурогенеза. Термин «военная культура» устойчиво бытует в отечественном научном и публицистическом дискурсе с конца XIX в.; за это время увидело свет множество научных исследований, посвященных этому феномену.

В последние три десятилетия в российской науке повысился интерес к осмыслению природы войны, ее содержания и роли в жизнедеятельности человечества. Вышли научные работы, посвященные самым разным аспектам военной культуры: анализу изучения философии войны в рамках различных философских и научных традиций (О.В. Гефнер, А.Н. Гулевский, Н.А. Гулевская,

А.В. Иванов, Ж.К. Кениспаев и др.); современной российской военной культуре (В.Н. Гребеньков и др.); динамике представлений о войне и мире в культуре (А.В. Гридчин); языку военной культуры (В.Д. Грачев, Н.А. Родина); эстетике войны (И.Ю. Хитарова); соотношению философии войны и различных политико-правовых доктрин (А.М. Егоров); военной компоненте национальной ментальности (В.В. Лысенко1); осмыслению того, какие формы принимают войны на современном этапе развития человечества (С.А. Жуков, Н.И. Мартишина, Б.Д. Телегин); отражению философии войны в художественной культуре (О.Р. Губецков, Г.С. Жарников, А.А. Скворцов, Д.С. Ткаченко) и др. (Гефнер, 2018; Грачев, Гребеньков, 2006; Гребеньков, 2009; Гулевский, Гулевская, 2010; Жуков, Телегин, 2022; Родина, 2021; Ткаченко, 2016; Хитарова, 2013).

Помимо книг и научных статей, военная культура изучается также в рамках диссертационных исследований. Данная проблематика анализируется в работах, защищенных по многим гуманитарным дисциплинам – философским, культурологическим, историческим, социологическим, психологическим, политологическим, географическим и др. (разнообразие методов познания и подходов, применяемых учеными при исследовании данной группы феноменов, обусловлено неоднородностью и противоречивостью объекта изучения). Точное количество диссертаций, посвященных изучению военной культуры, назвать невозможно (в связи с тем, что нельзя провести четкий водораздел между исследованиями по военной культуре и, например, военно-историческими работами), однако нам удалось выявить свыше 150 таковых диссертаций.

Доступ к диссертационным исследованиям (особенно к тем из них, которые были защищены до 2000-х гг.), к сожалению, для исследователей ограничен. Полные тексты большинства диссертаций по теме военной культуры в интернете отсутствуют; зачастую они представлены только в диссертационном зале Российской государственной библиотеки и в библиотеках высших учебных заведений, в которых они были защищены. Содержание ряда работ частично продублировано в научных статьях и монографиях их авторов, однако указанное дублирование имеет место далеко не всегда. Как следствие, некоторые ценные диссертации находятся на периферии внимания научной общественности. Изложенные в них идеи недостаточно известны, вокруг них не сформировались поля авторитетных интерпретаций.

Цель данной статьи, которая носит отчасти источниковедческий характер, – проанализировать некоторые диссертационные исследования российских авторов, посвященные тематике военной культуры и защищенные с 1990-х гг. по настоящее время. В одной публикации невозможно дать подробный обзор всех диссертационных исследований по тематике военной культуры; вне обзора оказались некоторые примечательные работы, носящие, например, военно-исторический или страноведческий характер2 либо посвященные преимущественно отражению военной проблематики в сфере художественной культуры3. Мы рассматриваем главным образом работы о теории и методологии анализа военной культуры.

Из диссертационных исследований, появившихся в начале 1990-х гг., выделим работу Т.И. Афасижева «Военно-патриотическое воспитание – составная часть культуры народа (на материале адыгских народов Северного Кавказа»4 (в особенности ее первую, теоретическую, главу). Являясь сторонником деятельностного подхода, Т.И. Афасижев трактовал военную культуру как «исторически определенный уровень военных знаний, организации и способ военной деятельности народа»5. Автор предпринял попытку описать структуру военной культуры – небесспорную, но весьма интересную. В частности, Т.И. Афасижев подразделял военную культуру на «культуру общности» (той или иной социальной группы), «культуру организации» (например, вооруженных сил) и культуру личности6, а также указывал на наличие в ней «личностной» и «социальной» систем7. Представляются актуальными его суждения о связи военной культуры с культурой общенациональной, о появлении и бытовании термина «военная культура» в российском научном дискурсе, о том, как воспринимали феномен военной культуры дореволюционные и советские военные деятели (такие как М.И. Драгомиров, М.И. Скобелев, А.А. Незнамов и др.), о созидательных, консолидирующих аспектах военной культуры, соотношении понятий «военная культура» и «военно-патриотическое воспитание»8, о роли военной культуры в деле трансляции ценностей и поддержании традиций9.

В 1990-х гг. в российской науке выделилась и начала активно развиваться новая междисциплинарная область – военная антропология, интегрирующая знания о войне, полученные различными гуманитарными и естественными науками (философией, историей, этнографией, психологией, психиатрией, политологией, физической антропологией и др.). Одной из работ в данной области, которые заслуживают большого внимания, следует признать докторскую диссертация культуролога В.И. Бажукова «Эвристические возможности антропологического подхода к исследованию военной культуры»1. Проанализировав различные подходы к феномену военной культуры, автор указал, что ее можно рассматривать и в широком смысле (все, созданное человеком в области военного дела, включая духовные, социальные, политические и духовные компоненты), и в узком (как «комплекс устойчивых, исторически сложившихся на индивидуальном, групповом и массовом уровнях установок сознания и моделей поведения человека в военной сфере»2). Автор доказывает, что военная культура имеет ярко выраженный национальный характер, формируется под сильным влиянием геополитических и социальных условий конкретной страны3.

Большое внимание В.И. Бажуков уделяет определению предмета и объекта военной антропологии и ее места среди других наук. Отдельно рассматриваются различные направления антропологических исследований военной культуры (философско-социологическое, психологическое, историческое), анализируется соотношение биологических и социокультурных факторов войны4.

Также представляется значимым сделанный В.И. Бажуковым обзор публикаций по военной культуре (преимущественно отечественных). Особенно интересна та часть обзора, которая касается исследований военной культуры, проведенных в 1950–1980-х гг.5 Начиная с 1990-х гг. в отечественном социогуманитарном знании преобладало упрощенное восприятие этого наследия, а некоторые составляющие советского опыта были отвергнуты слишком поспешно, без должного анализа. Практически отсутствуют большие обобщающие работы, посвященные исследованиям военной культуры советского периода. Тем ценнее обзор, представленный В.И. Бажуковым.

Значительный интерес представляет диссертация В.Н. Гребенькова «Военная культура российского общества: философско-культурологическая концепция»6. Позицию автора с известной долей условности можно определить как аксиологическую: военную культуру он понимает как специфический способ «организации национальной жизнедеятельности и исторически развивающейся системы культурных установок и ценностей, отражающей дух эпохи и направляющей деятельность человека, общества и государства на защиту Отечества»7. В.Н. Гребеньков предлагает оригинальную интерпретацию феномена военной культуры. Согласно его воззрениям, военная культура выступает не периферийным явлением, но важнейшей компонентой общенациональной культуры, во многом определяющей контуры будущего страны. Военная культура формируется еще во времена древнейших войн, исторический период, когда только начинает проявляться разделение труда. Она многослойна: на современном этапе развития в ней можно выделить уровень военной организации (в частности, вооруженных сил), государственный уровень (координационный) и общественный, или субстанциональный, уровень8. Специфика военной культуры, помимо прочего, заключается в том, что она в латентном виде растворена в других сферах культуры, «воздействует на все культурное поле»9 и зачастую с трудом поддается фиксации. В явном виде военная культура проявляется только в период масштабных войн и военных конфликтов. Воинскую культуру, культуру вооруженных сил В.Н. Гребеньков воспринимает как часть военной культуры – герметичную, но в то же время связанную «тысячами нитей… с культурой общества, точнее с той ее частью, в которой аккумулируются традиции вооруженной защиты Отечества»10.

К достоинствам диссертации В.Н. Гребенькова также можно отнести то, что она (не в ущерб научной глубине) практико-ориентирована: выдвинутые теоретические положения увязываются с конкретными задачами государственного и военного строительства, стоящими перед Россией на современном этапе развития. Проницательными представляются авторские суждения об изменениях в военном деле, имеющих место сегодня («нелинейность» войн, все более тесное переплетение военной и гражданских сфер, сокращение жизненного цикла оружия, децентрализация логистики, снижение значения фактора массирования, повышение роли маневра и психологических операций), и о том, как они влияют на военную культуру1. Существенный интерес представляет мнение автора о необходимости гармонизации военной культуры общества, приведения ее в соответствие с основными (матричными) характеристиками российской общенациональной куль-туры2, о значении традиционных нравственных ценностей российского общества для военной культуры3, высочайшем значении аксиологической составляющей военной службы. В.Н. Гребеньков настаивает на необходимости солидарности общества и армии, поддержания «оборонного сознания», системного изучения военной культуры общества.

Помимо указанных работ, отметим диссертацию Л.Г. Ларкина «Феномен войны в культуре: аналитика социо-антропологических взаимодействий»4. Автор указывает, что военная составляющая в явной или имплицитной форме присутствует в мировой культуре с глубокой древности (в частности, в мифологических текстах многих культур война рассматривалась как явление, укорененное в жизни сообществ, а войны между богами трактовались как средство установления законов бытия) и до наших дней; наличие военных практик выступает «обязательностью» любого социума5. По Л.Г. Ларкину, военная культура обладает сложной природой: она автономна, но вместе с тем представляет собой важнейшую, «корневую» часть общенациональной культуры, отдельные составляющие которой могут служить стержневыми элементами социального простран-ства6. Схожие представления о роли и месте военной культуры свойственны и некоторым другим современным исследователям. Так, в монографии В.Д. Грачева, В.Н. Гребенькова и В.В. Лысенко «Военные аспекты российской культуры: опыт ментального анализа» военная культура характеризуется как метадетерминанта общественного сознания (Грачев и др., 2006: 75, 88, 91).

Продолжая обзор диссертации Л.Г. Ларкина, отметим, что, согласно представлениям автора, специфика военной культуры определяется в первую очередь «чрезвычайными обязанностями»7, которые она выполняет. Большое внимание Л.Г. Ларкин уделяет рассмотрению созидательной составляющей военной культуры, представители которой могут выступать в качестве «авангарда со-циума»8, плодотворно участвовать в его развитии. Например, он указывал на то, что многие из выдающихся дореволюционных российских литераторов, музыкантов, художников происходили из офицерской среды. Подобные идеи также развивает известный российский военный историк С.В. Волков (Волков, 2003). Помимо этого, Л.Г. Ларкин в диссертационном исследовании делает акцент на том, что военная культура может оказывать решающее влияние на генезис отдельных страт, тесно связанных с военным делом (дворянство, казаки), способствуя выработке у представителей этих социальных групп специфических психофизических качеств и этических установок9. Существенный интерес представляет данный автором основательный обзор представлений о войне в художественной культуре (в диапазоне от древних сакральных текстов до произведений русских классиков) и философских текстах (в работах Н. Макиавелли, Г. Гроция, И. Гердера, Г. Гегеля, П. Прудона, В.С. Соловьева, И.А. Ильина, В.И. Ленина и др.). Примечательна также часть диссертации Л.Г. Ларкина, которая посвящена рассмотрению знаково-символической составляющей военной культуры (феноменам присяги, знамен, военной формы, воинских званий и пр.)10.

Особняком стоит выполненная в форме научного доклада диссертация Н.П. Ивченко «Военная техника как феномен культуры (социально-философский аспект)»11. Автор понимает военную технику диалектически, рассматривает ее как феномен, который на современном этапе развития невозможно исключить из культурно-исторического процесса и который может содействовать социальному прогрессу, но в то же время как потенциальный источник опасности, способный при определенных обстоятельствах стать «преградой на пути развертывания цивилизации и культуры»12. Военная техника порождает новые формы цивилизационной институциональности и практики социального взаимодействия; развитие военной техники влечет за собой формирование новых социальных институтов, обеспечивающих ее работу. Особое внимание автор уделяет проблематике «военной рациональности» (идеологии функционирования, применения и неприменения военной техники; выработке технологических стандартов, правовых норм и политических договоренностей, регламентирующих военно-техническую сферу, и т. д.)1. Представляются интересными также тезис Н.П. Ивченко о том, что национальные традиции, исторически свойственные тому или иному народу, военное миропонимание и военное мироощущение оказывают существенное влияние на специфику развития в данной стране военной техносферы, а также высказанное автором предположение о наличии у военной техники «особых законов развития»2. К сожалению, эти потенциально интересные темы не получили развития в последующих работах Н.П. Ивченко.

Стоит отметить, что суждения Н.П. Ивченко о влиянии военной техники на развитие социальных институтов перекликаются с позицией приверженцев концепции военной революции, например М. Робертса, Дж. Паркера (Parker, 1988), Б. Даунинга (Downing, 1993), С.Ф. Нефедова. Указанные авторы, в частности, писали о фундаментальном влиянии военно-технологических инноваций, имевших место в Новое время, на становление абсолютистских государств (Нефедов, 2014: 74).

Среди диссертаций, которые были защищены в последние годы, привлекает внимание работа В.Н. Иванова «Феномен военной культуры в социокультурном пространстве современной России: философский анализ»3. Автор выявил, проанализировал и классифицировал основные дискурсы изучения военной культуры в современной социогуманитарной мысли (прежде всего российской). Также представляется ценным данный В.Н. Ивановым сравнительный анализ публикаций по теме военной культуры в современной западной гуманитаристике (У. Мюррей, Э. Сигл и др.)4. Автор, в частности, указывает на то, что для зарубежных ученых зачастую характерна «со-циологизация» понятия военной культуры, понимание военной культуры как типа организационного поведения либо разновидности профессиональной культуры. В российских исследованиях, посвященных военной культуре, соприсутствуют различные дискурсы. В рамках первого военная культура также рассматривается как явление, присущее исключительно военной сфере, закрытое образование, которое предназначено для достижения утилитарных целей, связанных с национальной безопасностью. Второй исследовательский дискурс представлен работами, где военная культура трактуется как часть культуры общества, несводимая к статусу субкультуры (армейской культуры, культуры вооруженных сил). В.Н. Иванов также указывает на существование научных работ, чьи авторы занимают компромиссную, промежуточную позицию5.

На современном этапе развития отечественного социогуманитарного знания открываются новые возможности для изучения военной культуры. Сняты многие политико-идеологические ограничения, имевшие место до 1990-х гг., появилась возможность использовать ранее недоступные зарубежные, эмигрантские и архивные источники, задействовать теоретико-методологические средства, ранее нехарактерные для российской науки. Увеличивается количество публикаций на тему военной культуры. Происходит институционализация рассматриваемой сферы – признаками этого являются, например, проведение профильных научных конференций; то, что в Российском государственном гуманитарном университете была открыта специальная магистерская программа «Военная психология», а в Санкт-Петербургском государственном институте культуры на протяжении некоторого времени существовал учебный курс «Политическая теория войны и мира»; на протяжении нескольких лет выпускался ежегодник «Военно-историческая антрополо-гия»6; появились предназначенные для военных вузов учебники по военной культуре7 и т. д.

Вместе с тем представляется, что феномен военной культуры, который в определенной степени конкретизирован в научных работах частно-дисциплинарного плана, нуждается в комплексном, интегративном анализе. Вопросы фиксации системного строения военной культуры, сложных внутренних и внешних связей этого явления, алгоритмов его историогенеза и влияния на него деятельностных оснований еще только предстоит решить. Можно сделать заключение, что в настоящее время существует необходимость концептуализации, системного осмысления деятельностных и аксиологических оснований, а также закономерностей эволюции военной культуры как целостного явления, чего, к сожалению, до сих пор не было сделано. Необходимо, помимо прочего, расширять источниковую базу исследований, в частности обращать большее внимание на диссертационные работы, некоторые из которых представляются важными источниками сведений по военной культуре.

Изучение тематики военной культуры выступает перспективным направлением социальногуманитарных (в том числе культурологических) исследований и, помимо прочего, имеет большое практическое значение, в частности для решения задач национального военного строительства.