Эффект «педагогического дежавю» в сфере образования

Один из основополагающих законов диалектики Гегеля – закон «отрицания отрицания» обусловливает крайне значимое для прогностической деятельности следствие. Общественное развитие происходит не линейно, а по спирали. Таким образом, в каждой точке событийно-временного пространства то или иное явление или событие уже содержит «отзвуки» того, что уже имело место. Ощущение же того, что кажется уже пережитым в психологии и нейрофизиологии, как известно, называется дежавю. В данной работе содержится попытка применения этой категории к реальным процессам событийного пространства организационно-педагогической деятельности («педагогическое дежавю»).

В отделении философия образования и теоретической педагогики РАО (далее – Отделение) около 15 лет назад обсуждалась перспектива развития такого важного направления, как ретроспективная историко-педагогическая экспертиза новаций в сфере образования, то есть анализ базовых предпосылок для той или иной новации нынешнего этапа развития. Упомянутый закон «отрицания отрицания» в известной степени является методологическим основанием исследований в данной области, которые проводятся научным советом по истории образования и педагогической науки при Отделении (рук. член-корр. РАО М.В. Богуславский).

Примеров педагогического дежавю в нашей образовательной в целом и педагогической, в частности, практике очень много. Так, до конца 80-х годов в СССР и России существовало единое образовательное пространство в части единых учебников, единых планов и других организационно-педагогических элементов. Потом начался период «вестернизации», характеризуемый многообразием подходов, типов школ, программ, учебников и т.п., составляющих образовательного пространства. Теперь снова осуществляется переход к единому образовательно-воспитательному пространству: единый план, единые учебники и в качестве инновации – попытка внедрения единого расписания занятий. Минпрос РФ на своем сайте опубликовал несколько вариантов такого расписа-

ния для разных ступеней обучения вместе с планами внеурочной деятельности. Полагаем, что сейчас еще рано подводить итоги этой инновации. Однако рискнем предположить, что реализовать эту идею можно только в случае выполнения ряда условий:

• •    комплектование каждой школы педагогическими кадрами на 100%;

• •    учебная нагрузка каждого педагога будет соответствовать нормативам учебной работы за ставку заработной платы, в частности, 18 часов в неделю по большинству учительских специальностей;

• •    полностью исключены занятия во вторую смену.

Тогда теоретически можно предположить, что, например, ученик седьмого класса школы №А Кировской области, переехавший с родителями в Тульскую область, попадет на урок истории в школе №Б на ту же тему, которая была в Кировской области. При нехватке учителей (в ряде случаев, довольно значительной) все это, на наш взгляд, является перспективной, но слабо реализуемой идеей. В остальном (линия дежавю) мы возвращаемся к единому образовательно-воспитательному пространству, которое уже было.

В известной исторической ретроспективе в СССР была оценка за поведение, некоторое время существовала также оценка за прилежание. Потом эта практика была отменена, а в настоящее время снова вводится (в порядке эксперимента в школах ряда регионов) оценка за поведение, в которой предлагаются три системы оценивания:

• 1.    двухуровневая (зачет / не зачет);

• 2.    трехуровневая (образцовое, удовлетворительное, неудовлетворительное);

• 3.    пятибалльная (отлично, хорошо, удовлетворительно, неудовлетворительно и совсем не удовлетворительно).

Метод проектов в 20-е годы прошлого столетия получил широкое развитие. По ряду причин, анализ которых выходит за рамки данной работы, в дальнейшем он не стал значимым в педагогическом процессе. В настоящее время проектное и исследовательское обучение является центральным направлением дидактических усилий, что является еще одним педагогическим дежавю.

До конца 80-х годов воспитание являлось главным компонентом всей педагогической деятельности и ее нормативной базы. При этом задача состояла в обеспечении всестороннего гармоничного развития личности (в качестве заметки на полях: сколько сторон должно быть развито в личности, чтобы считать эту задачу выполненной?). В период, который получил название «девяностые годы», воспитание сняли из нормативного регламента. Сейчас же оно опять является основной целью образования. Соответствующие целевые ориентиры заданы в Указе Президента Российской Федерации В.В. Путина №809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей». В Указе отмечено 17 таких основополагающих ценностей. Все это – традиционные аспекты нашей деятельности. Но есть и такие, которые появились совсем недавно (например, искусственный интеллект). Почти на каждой конференции сейчас создается секция, которая специально посвящена ИИ. Есть ли элементы педагогического дежавю в этом, казалось бы, совсем новом для сферы образования элементе научно-технического прогресса? Есть все основания полагать, что массовое общественное сознание в целом и педагогическое, в частности, «впало в эйфорию» по поводу возможностей искусственного интеллекта, когда в ноябре 2022 года американская фирма OpenAI выпустила в массовое обращение ChatGPT – языковую систему с генеративным искусственным интеллектом (более 1 миллиона пользователей за 5 дней после запуска).

Система могла работать с текстами и, самое главное, редактировать эти тексты и писать их. Более поздние модели уже могли работать и с изображениями. Вспомним, многие ли специалисты сферы образования еще, допустим, в 2019 г. рассматри-

ИЗВЕСТИЯ ВГПУ вали практические возможности применения искусственного интеллекта в педагогической деятельности.

Где же здесь ситуация педагогического дежавю? Но она есть, заключается в следующем. Какие основные обучающие возможности связываются в сознании педагогов с системами искусственного интеллекта? Это, прежде всего, цифровой помощник учителя, некая цифровая система, которая позволяет более или менее эффективно проводить процесс обучения в темпе, который соответствуют скорости когнитивных реакций обучающегося (в индивидуальном темпе). Если рассматривать соответствующую структуру деятельности поэлементно, то это предъявление задания, ответ обучающегося в его темпе усвоения, анализ ответа, реакция системы. В простейшем варианте система после ответа обучающегося предъявляет следующее задание (как в обычных контрольных работах), а в сложных дорогостоящих системах она обеспечивает оценку качества этого ответа, делает выводы о его качестве. Если ответ некачественный (неполный, неточный, неправильный), то следует анализ возможных причин, затем следующее задание будет дано уже с учетом этого анализа.

Теперь обратимся к 1924 году. Психолог Сидни Пресси изобрел первую в мире обучающую машину. Она была механической, позволяла задавать вопросы обучающемуся, который затем мог выбрать из множества вариантов ответ. Устройство не могло анализировать, у него была простейшая оценка: правильно / неправильно. В 1950 году Бересс Скиннер изобрел цифровую машину, которая позволяла проводить гораздо более широкий спектр действия. В те же годы известны работы российских ученых (Н.Ф. Талызиной, В.П. Беспалько и др.) в области разработки идей и практики программированного обучения.

В чем различия упомянутых результатов прошлого и нынешнего веков? Нынешние современные обучающие устройства, естественно, на всех этапах приведенной выше поэлементной цепочки функций помощника учителя обладают гораздо большими аналитическими возможностями. Однако следует отметить, что ни в настоящее время, ни тем более в ретроспективе упомянутые помощники учителя не обладали и не обладают важнейшей для педагогической деятельности личностной характеристикой – эмпатией учителя. Следовательно, вопрос о том, заменит ли когда-нибудь машина учителя, на данном этапе эволюции Homo sapiens бессмыслен, потому что у робота нет эмпатии. Конечно, он может улыбаться и реагировать адекватно, но это не эмпатия, а всего лишь технические решения.

Есть и другие примеры педагогического дежавю, но зачастую их описание и анализ затруднены в связи с проблемами неоднозначности понятийного аппарата в педагогике. Данная проблема (впрочем, она характерна не только для педагогики) известна давно, она развивается. И есть устойчивое ощущение того, что в научных дискурсах существенно усложняются коммуникации. Это связано с тем, что употребляя одни и те же слова, мы зачастую понимаем под ними совершенно разные сущности. Не лишне здесь вспомнить слова М.Н. Скаткина, который говорил, что педагогика оперирует общеупотребительными словами, но когда попадают в предметные области науки, они становятся понятиями, категориями и другими ее элементами. Тогда и употреблять их впоследствии надо в том ключе, в каком они задуманы. Так, Ю.К. Бабанский использовал в своих работах термин «оптимизация». Математика (родоначальница этого термина) определяет ее как экстремум функции при определенных условиях. Если проще, то максимальное или минимальное значение той или иной функции при определенных условиях. Юрий Константинович использовал это понятие для педагогической практики: оптимизация – это научно-обоснованный выбор и осуществление наилучшего для данных условий варианта обучения с точки зрения успешности решения его задач и рациональности затрат времени учеников и учителей. Это определение вполне находится в русле базового. Конечно, оно не количественно: там нет ни максимума, ни минимума, речь идет об улучшении. Если использовать нейросетевые возможности, то можно собрать воедино и получить некий среднестатистический отклик всей системы публикаций, которые есть по поводу оптимизации в педагогике в настоящее время. Вот что выдала система DeepSeek по соответствующему запросу: это достижение наиболее эффективного (оптимального) функционирования процесса с точки зрения заданных критериев. В данном определении разные понятия показаны как синонимы. Однако «эффективность» и «оптимизация» описывают разные сущности и связаны разве что диалектически. В настоящее же время в сознании большинства оптимизация связана либо с сокращением штатов, либо с сокращением сети. Однажды в региональных новостях довелось услышать фразу: «в рамках оптимизации сети дошкольных учреждений закрыт детский сад № … в поселке …». Эффект педагогического дежавю рушится в ситуации, когда понятийный аппарат размыт.

Все сказанные относится к педагогике как науке в целом. Еще много лет назад в одной из статей В.В. Краевский риторически вопрошал: сколько у нас педагогик? Со времени этого вопроса число «педагогик» немало увеличилось. Вот только фрагмент из огромного списка: цифровая педагогика, педагогика сотрудничества, человекоцентричная педагогика, имплицитная педагогика, креативная педагогика, доказательная педагогика и др. Все это создается впечатление, что развитие науки педагогика происходит путем прибавления к ней различных прилагательных.

Однако достаточно очевидно, что если исходить из базового понятия педагогики как науки, которая исследует закономерности обучения и воспитания, то добавление к этому определению какого-либо прилагательного вряд ли формирует новые научные направления.

Примеров искажений смыслов базовых понятий достаточно много. Это обуславливает целый ряд негативных последствий, среди которых формирование цепочки фактически тупиковых «новых направлений» научного поиска.

Таковы некоторые уроки педагогического дежавю на современном этапе развития педагогической науки, которые не лишне помнить, принимаясь за новые инновации в сфере образования.

The effect “pedagogical deja vu” in the educational sphere

The reflections of the phenomenon “pedagogical deja vu” in the pedagogical practice and its describing theory are given. The article demonstrates at the examples that all the emerging and implementing innovations in the modern educational practice are very useful to subject to the historical and pedagogical analysis both by the features of generality of concepts and categories, used for their reflection in the modern practice and pedagogical theory, and by their semantic content and the precise essential interpretation of the concepts and categories, implemented for their description, comprehension and usage.