К вопросу о классификации протоколов следственных действий

Введение .

Протокол является одним из неотъемлемых элементов процессуальной формы следственного действия, посредством которого производится отображение их хода и фиксация установленных сведений.

Процедурная составляющая проведения следственного действия сводится к необходимости соблюдения уголовно-процессуального законодательства и ведению протокола.

Значимость протокола следственного действия подчеркивалась не единожды в научной правовой литературе. Протокол представляет собой документ, фиксирующий ход проведения следственных мероприятий и его результаты в виде установления определенной информации, лиц и предметов, имеющих непосред-

ственное отношений к следствию или дослед-ственной проверке.

Цель данного исследования заключается в поведении комплексного анализа видовых групп протоколов следственных действий, дифференциация процессуальных актов, оформляющих результаты следственных действий по специальным правовым основаниям.

Для достижения заявленной цели использован системный и формально-юридический метод, применение которого позволило привести в упорядоченный вид следственную деятельность в ходе её протоколирования.

Практическая значимость исследования состоит в том, что полученные научно обоснованные выводы и предложения могут быть реализованы в правоприменительной и правотворческой деятельности, направлены на повышение эффективности деятельности следственных органов при протоколировании следственного действия.

Научная новизна исследования выражается в сформулированном авторском подходе к проблеме систематизации протоколов следственных действий на основе комплексной группы правовых оснований.

Обсуждение . Результаты .

Термин «протоколирование» не встречается в российском законодательстве, где использована формулировка «ведение протокола», признанная при выработке текстов нормативных правовых актов более точной.

Терминологический анализ лингвистической единицы «протоколирование» позволил установить многовариантность его применения ввиду использования не только в правовой сфере, но и в иных отраслях.

Протоколирование рассматривается, с одной стороны, как формирование неких шаблонных планшетов действия в тех или иных условиях, а с другой стороны, как способ фиксации определенных событий и процедур.

В процессуальной доктрине распространена точка зрения исследователей, среди которых Д.Р. Гимазетдинов и Ф.А. Абашева, анализирующих протокол следственного действия сквозь призму уголовно-процессуальных актов [8, с. 116–118].

Специфика и процессуальные особенности производства следственных действий позволяют произвести их сегментирование в определенные группы по видовым признакам.

Классификация следственных действия направлена на упорядочивание и маркировку характеристик, присущих выделенным группам. Указанное способствует внесению большей определенности и снижению процедурных ошибок с позиции дефектологии следственной деятельности.

С позиции доктринальной проработки, протокол следует дифференцировать по субъектному критерию на протоколы, которые составляют юрисдикционные органы, и протокольные документы, оформляемые неюрисдикционными органами.

Первая группа является довольно обширной, поскольку подразумевает составление процессуального документа не только органами следствия, но и судами, а также иными органами, наделенными компетенцией осуществления властных полномочий. К примеру, в соответствии с Приказом Министерства юстиции Российской Федерации № 156 от 30 августа 2017 года, в ряде случаев нотариус, в рамках совершаемых нотариальных действий, обязан составлять протокол фиксации информации; при оглашении закрытого завещания оформляется протокол вскрытия такого типа завещательного распоряжения [2].

В сфере действия избирательного права большая значимость придается протоколам избирательных комиссий разного иерархического уровня. Протоколы составляются и при проведении оперативно-разыскной деятельности и являются одним из документов, в которых раскрываются её результаты, на что в своем исследовании обращал внимание В.А. Биляев [4].

Вторая группа представляет собой – документы, которые издаются не правоохранительными или юрисдикционными органами, однако, преследуют те же цели - зафиксировать и подтвердить необходимую информацию и факты. Таковыми документами являются протоколы общих собраний органов управления корпоративных организаций, протоколы общих собраний собственников жилых помещений в многоквартирных домах и т.д./

В ходе компаративного анализа протокольных документов, издаваемых судами и следственными органами, С.У. Дикаев и В.В. Долгаев обозначают протоколы «неследственных» и, соответственно, следственных органов [9; с. 75]. Данный терминологический прием представляется не в полной мере оправданным, поскольку предполагает определенную степень антонимичности, что применительно к органам государственной власти является не корректным. Вместе с тем, являясь результатом исследовательского дискурса, подобные умозаключения имеют право на существование и в целом отличаются определенной логикой.

По форме проведения следственного действия протоколы возможно классифицировать на протоколы, фиксирующие визуализационную информацию (протоколы осмотра и освидетельствования, следственного эксперимента, предъявления для опознания), протоколы, отражающие вербально-артикулируемые сведения (протоколы допроса подозреваемого, опроса свиде- телей, очной ставки), а также протоколы, направленные на изыскание вещественных доказательств (протокол выемки). Их также возможно причислить к протокольной форме, фиксирующей устные доказательств и вещественные доказательства.

Общим для протоколов осмотра и освидетельствования является необходимость установления следственно-значимой информации посредством зрительного восприятия и изложения результатов в процессуальном документе. При этом данные акты следует дифференцировать на протоколы, фиксирующие информацию лично визуализированную следователем (следственный осмотр) и, протоколы, фиксирующие результаты зрительного наблюдения иных лиц.

Во втором случае следователь лишь закрепляет сведения, полученные им от указанный субъектов следственной деятельности.

Особый случай представляет следственный эксперимент, в рамках которого в протоколе описывается оптическая информация, специально демонстрируемая для сотрудников следственных органов.

Дополнительно возможно подразделить протоколы в зависимости от объектов следственного действия на акты, в которых исследуется предметы материального мира (обстановка, орудия преступления и пр.), и акты, в которых установление сведения, связанные с личностью (допрос, очная ставка и пр.).

Исходя из правовой природы и функций, реализуемых посредством протоколирования, протоколы следственных действий могут быть классифицированы по основанию наделения доказательственной силой.

В зависимости от предлагаемого правового основания, следует выделять протоколы, не обладающие свойством средства доказывания (протокол очной ставки, опроса свидетеля и потерпевшего), и протоколы, несущие в себе доказательственную силу (протокол обыска, задержания и т.д.).

В процессуальной науке основной вектор исследовательской мысли направлен в сторону интерпретации протокола в смысловом наполнении через категорию «источник доказывания». Теоретики доказывания в уголовном процессе оперируют понятийным аппаратом: «доказательства», «средства доказывания», «оценка доказательств», «относимость», «допустимость» и другими категориями.

М.М. Сеидов подчеркивает, что выступление в качестве источника доказательств признается ключевым предназначением протокольного акта [11, с. 150]. Однако данное утверждение нельзя считать абсолютно точным, в виду того, что автор подменяет понятие «средства доказывания» и «источник доказательств».

Можно ли протокол назвать источником доказательств? Полагаем, что с теоретической стороны вопроса, данная сентенция представляет ошибочную интерпретацию исследуемого явления.

Протокол следственного действия является, своего рода, слепком фактов, свершившихся и не подлежащих фиксации иного рода, запечат-левания их на ином материальном носителе. Так, имущество, выступившее в качестве орудия противоправного действия, должно быть изъято. Оформляя протокол выемки или протокол изъятия вещественных объектов, выступающих в качестве средств доказывания, процессуальный документ подтверждает логистическую цепочку, но источником доказательства не является.

Процессуальная компонента выражается в необходимости применения к форме протоколирования всего спектра императивных требований уголовно-процессуального законодательства, которые, в конечном счете, направлены не только на фиксацию доказательств, но и на придание протоколам особых свойств, позволяющих использовать в судебном следствии эти документы в качестве средства доказывания.

Протокол признается доказательством при условии соответствия целому ряду параметров в системе критериев оценки законности процессуальных актов. Нормативные истоки признания за исследуемым процессуальным документом силы доказательственного акта лежат в императивном установлении статьи 83 УПК РФ, в которой обязательным условием называется соответствие требованиям, предъявляемым в процессуальном законодательстве к доказательствам. Следует довольно критически отнестись к такой компоновке статьи, поскольку в такой формулировке отсутствует ясность и определенность правовой регламентации.

Согласимся с критической оценкой вычленения протокола в качестве самостоятельной разновидности доказательства С.А. Шейфера, аргументировавшего свою позицию тем, что протоколы, которые составляют следователи, лишь консервируют; то есть, позволяют сохранить эвиденциальные сведения, но не порождают их [13, с. 15].

Распространение же мнения о том, что следственный протокольный документ является таким же доказательством, как и прочие документы, противоречит сути института доказывания согласно устоявшемуся доктринальному концептуальному подходу, сложившемуся в уголовнопроцессуальной науке.

Рассматривая протокол в аспекте беспорочности, инспектирование производится по параметрам субъектного состава проведения следственного действия, легальности источника сведений, процедурной составляющей.

Соответствие процессуальным нормам производства соответствующего следственного дей

ствия на предмет допустимости позволяет дифференцировать допустимые и недопустимые протоколы следственного действия.

Проблемы квалификации и оценки доказательств, с точки зрения соответствия их критерию допустимости, привлекали и продолжают привлекать исследовательский фокус большого числа ученых, среди которых можно указать И.В. Абросимова, Е.А. Брагина, О.В. Гладышеву, Ш.В. Давидову, Е.В. Друзина, А.А. Зубарева, Ю.А. Кожевникову, Ф.М. Кудина, Е.А. Маркину, Т.Г. Нечаеву, A.B. Победкина, М.А. Сильнова, М.С. Строгович, К.И. Сутягина, С.А. Шейфер и других. Допустимость доказательств являлась предметом и диссертационных изысканий, причем как в контексте уголовного процессуального вектора, так и при фрагментарном анализе явлений гражданского процесса, где обнаруживается аналогичная правовая конструкция.

Исследованиями проблематики протоколирования следственных действий занимались значительное числе процессуалистов и криминологов, среди которых отдельно необходимо упомянуть И.В. Ананенко, Ю.А. Веселова [3; 6].

Познавательную природу сущности протоколирования результатов следственного действия, а также его процессуальную характеристику, подчеркивал видный процессуалист С.А. Шейфер, что является, несомненно, важнейшей составляющей понятия «следственное действие» [13]. В своих работах автор указывает на то, что последняя категория несет в себе отражение вторичного восприятия, поскольку специальный субъект следственной деятельности сначала сам созерцает и уясняет картину событий и фактов, а потом передает указанную информацию, преломленную через призму его сенсорного восприятия.

В юридической литературе выявлено несколько подходов к интерпретации требования допустимости доказательств, среди которых отмечаются и протоколы следственных действий.

Согласно первому подходу, исследователи, среди которых Е.В. Вологина и Э.В. Голоманчук, трактуют допустимость исключительно применительно к содержательной стороны доказательств [7, с. 56], тогда как приверженцы второго подхода апеллируют к процессуальной форме соответствующего доказательства.

Достаточно спорные умозаключения сформулированы М.С. Ремизовой, усомнившейся в корректности использования категории «допустимость доказательства». Аргументационное пояснение автора сведено к обоснованию целесообразности нормативного дефиницирования термина «недопустимое доказательство» [10, с. 22].

Значительный интерес представляет диссертационное исследование И.В. Ананенко, сузившего предметную область своих изысканий до допустимости протокола следственного действия, и сформулировавшего соответствующие критерии [3, с. 10]. Субъективная точка зрения исследователя выразилась в фокусировке на параметрическом анализе протокола следственного действия в контексте удовлетворения требованиями допустимого доказательства.

В научной литературе обнаруживается теоретический взгляд на допустимость протокольного документа следственного действия, согласно которому процессуальная форма имеет существенное значение для придания акту свойства законности [12, с. 169]. Действительно, протокол следственного действия выступает в качестве средства доказывания исключительно в единстве материальных и процессуальных признаков.

В контексте исследования доказательственной природы протокола следственного действия, оправданным является применение критерия допустимости, раскрываемого через совокупность процессуальных и содержательных требований. Протоколы следственных действий следует считать дефектными доказательствами при обнаружении в них порока допустимости. Протоколы следственных действий инспектируются судами на предмет их правомочности и безупречности. В частности, В.А. Беляев связал допустимость с принципом законности и необходимости соблюдения императивных установлений уголовно-процессуального законодательства [5, с. 225].

Параметрический анализ протоколов следственных действий на предмет соответствия декларируемой уголовно-процессуальным законом процедуре позволил дифференцировать нарушения, допущенные при составлении процессуального документа на незначительные и значительные.

Первые влекут возможность их исправления, не пороча юридическую силу протокола следственного действия, тогда как вторые, при существенных недостатках следует квалифицировать как недопустимое доказательство и само следственное действие проводить заново. Незначительными дефектами будут допущенные грамматические и явные арифметические ошибки, не меняющие содержания протокольного документы. К примеру, значительная интенсификация работы следователя вполне может приводить к рассеиванию его внимания и торопливости, что отрицательным образом сказывается на качестве изложения выявленных фактов и полученных сведений.

Стилистическая составляющая также довольно часто страдает в виду невысокой речевой культуры сотрудников следственных органов, составляющих протокол.

Решение проблемы нам видится в распространении шаблонированных макетов описательного характера, которые позволят не только сократить количество ошибок, но и ускорить процесс состав- ления протокола следственного действия. В контексте цифровизации следственной деятельности, полагаем, возможным использование потенциала генеративного искусственного интеллекта, который способен формулировать описательную часть протокола посредством

Обращаясь к значительным нарушениям при составлении протокола следственного действия, необходимо свести их к минимуму, поскольку речь идет не о нарушении процедуры обнаружения информации доказательственного значения, а письменного закрепления выявленных результатов.

Специфика производства следственных действий не подразумевает их совершения повторно, по крайней мере, без утраты объективных форм, которые свидетельствуют об определенных фактах и событиях и находятся во взаимосвязи с расследуемым преступным деянием.

Законодательное закрепление процессуальных аспектов, связанных с ведением протокола следственных действий, является несовершенным и требует пристального внимания со стороны специалистов в области уголовнопроцессуального права.

Заключение

В результате рефлексивного анализа, сформулирован вывод о том, что многообразие актов протокольного характера позволяет дифференцировать их по различным правовым основаниям, тем самым достигнув цели систематизации, а именно приведение в упорядоченный вид следственную деятельность в ходе её протоколирования.

В рамках выделения процессуальных и сущностных характеристики протоколов следственных действий, произведена классификация протоколов:

– по субъектному критерию (протоколы, которые составляют юрисдикционные органы, и протокольные документы, оформляемые неюрисдикционными органами);

– по доказательственной силе (протоколы, выступающие в качестве доказательства, протоколы, не наделенные доказательственной силой);

– по форме проведения следственного действия (протоколы, фиксирующие визуальную информацию; протоколы, отражающие вербаль-но-артикулируемые сведения, а также протоколы, направленные на изыскание вещественных доказательств);

– по основанию допустимости (допустимые и недопустимые протоколы следственного действия);

– по степени нарушения (протоколы со значительными и незначительными дефектами).