К вопросу о наследовании аккаунтов в социальных сетях

Elena G. Kuemzhieva

Candidate of Legal Sciences, Associate Professor of the Department of Civil Procedure, Kuban State Agrarian University named after I.T. Trubilin

Denis D. Oblogin

Student,

Kuban State Agrarian University named after I.T. Trubilin

Sergey V. Skladchikov

Student,

П ри изучении феномена социальных сетей следует уделить особое внимание нормативным дефинициям, указанным в законодательстве.

Понятие «социальная сеть» было сформулировано в Федеральным законом от 30 декабря 2020 г. № 530-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» следующим образом: социальная сеть – это сайт (страница в сети интернет), информационная система или программа для электронных вычислительных машин. Данные объекты предназначены и используются пользователем для предоставления, распространения или хранения информации, путем создания и дальнейшего использования личными интернет-страницами, которые должны работать с использованием официального языка Российской Федерации или государственных языков республик Российской Федерации, в том числе, языков малых народов. На данных платформах распространяется реклама, направленная на привлечение внимания потребителей, непосредственно находящихся на территории Российской Федерации. Ежедневный охватываемый поток таких пользователей онлайн-сервисом должен составлять не менее 500 тысяч человек [1].

Сайтом, в соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 № 149-ФЗ (ред. от 14.07.2022) «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», признается совокупность программ для электронных вычислительных машин и иной информации, содержащейся в информационной системе, доступ к которой обеспечивается посредством информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (далее - сеть «Интернет») по доменным именам или по сетевым адресам, позволяющим идентифицировать сайты в сети «Интернет» [2]. Отдельное понятие «аккаунт в социальной сети» в действующих нормах закона отсутствует, что является явным пробелом и требует оперативного вмешательства со стороны законодателя.

Первой попыткой легального закрепления понятия «аккаунт в социальной сети» был сделан в 2014 году генеральной ассамблеей Делавэра. Она приняли законопроект, согласно которому была предусмотрена возможность оформлять право собственности на интернет-аккаунты, принадлежавшие умершему гражданину. Согласно Статье 3, вносящей изменение в действующее законодательство штата, виртуальный аккаунт умершего приравнивался к обычной правовой категории «имущество», которая входит в общий объем наследственной массы наследодателя [3].

Зачастую, те страны, где предпринимались попытки законодательно определить статус аккаунта, тяготели к приравниванию его к личным дневникам лица. Законодатели, оценивая данный вопрос, исходят из того, что подобно дневникам, аккаунты в социальных сетях преимущественно используются для самовыражения владельца аккаунта, для отражения различных жизненных ситуаций подобно тому, как это должно было бы осуществляться в дневниках. По нашему мнению, нельзя однозначно согласиться или отрицать данную позицию, потому что не всегда аккаунт в социальной сети используется подобно дневнику. В подобных случаях этот подход будет ошибочным.

Ученый-цивилист Е.Ю. Петров в своих работах неоднократно касается проблемы правового статуса социальных сетей в различных правовых семьях. Согласно его позиции, пробелы в гражданском законодательстве в части правовой регламентации статуса аккаунтов в социальных сетях активно компенсируется пользовательским соглашением, заключаемым между пользователем и самой социальной сетью. По мнению автора, мировая правоприменительная практика сложилась таким образом, что в некоторых странах любые вопросы, связанные со статусом аккаунта в социальной сети: передача его по наследству или иным, не противоречащим законом способом – происходит исключительно путем обращения в суд [4].

Исследуя германскую гражданско-правовую доктрину и подход немецких судов к вопросу правового статуса аккаунтов в социальных сетях, мы наблюдаем тенденцию, согласно которой немецкие суды говорят об отсутствии у аккаунтов в социальных сетях непосредственной связи с личностью пользователя. Такая позиция наблюдается, например, в Решении пленума «Urteil des

Bundesgerichtshofs vom 12. Juli 2018 III ZR 183/17» (гер. – Верховный суд Германии) [5]. Это приводит к тому, что вместе со всей наследственной массой, наследодатель передает наследнику право обратиться в социальную сеть по телекоммуникационным каналам связи и получить, восстановить и (или) изменить доступ к аккаунту в социальной сети. Таким образом, наследник получает неограниченный доступ ко всем перепискам и личным данным, находящимся в аккаунте (что, согласно немецкому праву, не нарушает принцип тайны переписки), в том числе, доступ к платным подпискам, оформленным наследодателем на соответствующий аккаунт.

Учитывая, что лицензионное соглашение в зарубежных социальных сетях основано на нормах права иностранных правовых порядков, они часто могут не соответствовать нормам российского закона, в том числе, противоречить концептуальным принципам и подходам в отношении правового статуса имущества как такового.

Если сравнивать позицию немецких судов и российскую правовую доктрину в отношении объектов, подлежащих процедуре правопреемства в формате наследования, то нормы ст. 1112 ГК РФ будут полностью идти в разрез с мировыми тенденциями, связанными с приданием некоммерческим цифровым активам статуса имущества, входящего в общую наследственную массу наследодателя.

Исходя из анализа практики использования лицами аккаунтов в социальных сетях, можно выделить различные виды их использования, таковыми могут быть:

– личное использование лицом аккаунта в социальной сети;

– «совместные» аккаунты (зачастую организуемые супругами);

– сугубо коммерческие аккаунты.

Более того, данные виды аккаунтов не обязательно существуют в отрыве друг от друга; они могут сочетаться, что дополнительно усложняет проведение научных исследований по данному вопросу. Отдельно необходимо выделить ситуацию с коммерческими аккаунтами; так, некоторые авторы относят аккаунты в социальных сетях к цифровым объектам, не обладающим экономической ценностью [6]. Например, доктор юридических наук М.А. Рожкова придерживается позиции, согласно которой, виртуальное имущество (в том числе, аккаунты в социальных сетях), являясь нематериальными объектами, имеют экономическую ценность только в формате использования таких объектов в виртуальном пространстве.

Аккаунт, являясь набором данных, обозначающих информацию о самом физическом лице – собственнике или пользователе, можно рассматривать в формате блага, не представляющего экономическую ценность «во-вне». Автор указывает на то, что наследование представляет собой переход исключительно имущественных благ, что противоречит сущности аккаунта в социальной сети, как такового, ведь, являясь неимущественным благом, такой вид объекта не может подлежать наследованию [7].

Далеко не все авторы придерживаются вышеописанных мнений; можно встретить в юридической литературе и мнения иного характера. На наш взгляд, более рациональной является позиция А.В. Гапановича, который, в зависимости от цели использования аккаунта, делит его на пользовательские и коммерческие [8]. Пользовательскими являются такие аккаунты, которые носят исключительно информационный характер и содержат информацию о пользователе, в то время как коммерческими следует признавать аккаунты, которые задействованы в осуществлении пользователем предпринимательской деятельности. Стоит также отметить, что лица по своему усмотрению могут сочетать элементы как пользовательского, так и коммерческого аккаунта. При углубленном анализе становится ясно, что провести чёткие границы в данном вопросе невозможно, как минимум, из-за количества различных вариантов развития событий. Аккаунт в социальной сети, как правило, ведется лично лицом его создавшим; следовательно, формат использования он выбирает сам, основываясь на нормах закона и действующего лицензионного соглашения с социальной сетью.

Возвращаясь к вопросу о том, является ли аккаунт объектом, не обладающим экономической ценностью – следует обратиться к мнению Г.В. Киселева, который в своем исследовании детально разобрал ситуации, при которых аккаунты могут обладать экономической значимостью как для самого лица-владельца аккаунта, так и для его потенциальных наследников [9].

Зачастую, компаниями, владеющими проектами, аккаунты в которых могут характеризоваться подобным, к примеру, компания Valve с их Steam, где электронная библиотека товаров, принадлежащих лицу, может составлять ощутимую сумму в стоимостном выражении. В таком случае, как само лицо будет считать данный аккаунт для себя дорогим, так и его наследники будут расценивать такой аккаунт как существенный актив в процессе деления наследства. При этом сама компания Valve не допускает перехода аккаунта по наследству, в то время как сам продукт, купленный внутри площадки Steam, остается навсегда привязанным к аккаунту, а соответственно, и к личности. Такой же продукт, но уже купленный на физическом носителе, будет без проблем включен в состав наследства лица. Разница описанных ситуаций складывается, по большей части, из того, что в одном случае это – цифровой, не существующий физически объект, в то время как во втором случае объект физически представлен, и вопросы по поводу его правовой квалификации не возникают.