К вопросу об актуальных проблемах применения статьи 255 УК РФ

Введение .

Добыча из недр полезных ископаемых играет важную роль в социально-экономическом и энергетическом развитии Российской Федерации. Этот вид экономической деятельности нуждается в соответствующем регулировании. Одним из механизмов такого регулирования выступает механизм уголовно-правовой охраны.

Обращение к уголовному законодательству позволяет заключить, что правовому регулированию отношений в сфере недропользования законодатель уделяет недостаточное внимание. Существующая система запретительных и нор мер уголовно-правовой ответственности не позволяет гарантировать полной правовой защищенности сферы недропользования. Легитимные варианты экономического поведения в процессе недропользования приводят к незаконному обогащению и расхищению государственной собственности. Привлечение недобросовестных недропользователей к уголовно-правовой ответственности сопровождается рядом нерешенных в практике правовых проблем, связанных с пробелами в законодательстве и латентным характером подобных правонарушений. Базовое значение для развития преступности в сфере недропользования имеет существующая система лицензирования и сложившаяся практика заключения соглашений о разделе продукции. Анализ судебно-следственной практики использования инструментов уголовно-правовой охраны показывает, что чаще всего нарушившие закон о недропользовании лица привлекаются к административной ответственности. К уголовной ответственности привлекаются лица лишь в случаях гибели персонала на производстве, в ситуациях причинения серьезного ущерба экологии и в ситуациях, когда совершение преступления получило общественный резонанс [5].

Для раскрытия подобных преступлений особенное значение имеет криминологический портрет преступника в сфере недропользования. Лица, занимающиеся подобной незаконной деятельностью, отличаются высоким уровнем корыстной мотивации, компетентностью и профессионализмом, организованностью, широкой сетью взаимодействий и криминальных связей, коррумпированностью, а также, злоупотреблением должностными и служебными полномочиями. В этом виде незаконной деятельности задействованы значительные реляционные, административные и политические ресурсы. Нелегально полученные доходы нередко используют для лоббирования «требуемых» нормативноправовых актов – это обстоятельство указывает на тот факт, что преступность в сфере недропользования приобретает институциональный характер. По оценкам экспертов, уровень латентной преступности в сфере недропользования составляет 98 %.

Отдельную повестку составляют вопросы, связанные с действиями органов власти, которые допускают серьезные нарушения порядка проверок, и злоупотребляют в процессе контроля за соблюдением законодательства о недропользовании. Участились случаи, когда одного и того же недропользователя дважды привлекают к юридической ответственности, или привлекают к ответственности невиновных лиц. Также отмечается более лояльное отношение судов к крупным компаниям в сфере недропользования, положение которых заведомо выгодное в контексте работы надзорных органов. А между тем, остро стоит вопрос о привлечении к ответственности юридических лиц за экологические правонарушения, а также, разграничения ответственности должностных лиц, учредителей, корпораций и обычного персонала. С учетом сказанного заявленная в статье проблематика является актуальной.

Целью статьи является анализ актуальных проблем наступления уголовной ответственности за преступления в сфере недропользования. Достоверность и обоснованность полученных результатов обеспечивается теоретическим анализом юридической литературы, анализом законодательства.

Следует уточнить, что основаниями для применения статьи 255 УК РФ являются нарушение правил охраны недр и нарушение порядка их использования, то есть несоблюдение правил добычи полезных ископаемых.

Результаты .

Заявленная в статье проблематика находится в фокусе внимания исследователей, экспертов. Законодатель определяет, что находящиеся в недрах полезные ископаемые принадлежат государству, выдающему лицензии на их добычу. Ключевым методом административно-правового регулирования отношений между российским государством и недропользователей является лицензирование.

Давая критическую оценку конструкции российского права собственности на недра, получившей закрепление в Конституции РФ, В.А. Кикоть заметил, что она больше похожа на законы XIX века, не отвечает законодательству современных цивилизованных стран, в которых признается, что право собственности на недра должно приносить пользу не только его собственнику, но и обществу в целом [6].

По мнению Е.А. Шарафутдинова, в уголовном праве существует конкуренция норм, разрешение которой происходит за счет введения специальной нормы, преобладающей над общей. Однако, по мнению исследователя существует коллизия между нормами статей 250 и 255 УК РФ, которые между собой не соотносятся как общая и специальная норма. Исследователь в этом видит коллизионную конкуренцию норм, детерминированную ненадлежащим местом нормы об уголовно-правовой охране недропользования, которую целесообразно поместить в раздел

«Преступления в сфере экономической деятельности» [9].

Другую актуальную проблему представляет является необходимость обеспечения техники безопасности при недропользовании. Организация горных работ в рудниках, карьерах и шахтах нередко требует проведения взрывных работ [8]. Отдельно следует подчеркнуть, на таких объектах бывают взрывоопасные объекты, на которых при проведении горных работ устанавливаются ограничения. Обеспечение правил безопасности при проведении горных работ выступает одним из компонентов недропользования. Однако, несмотря на то, что статья 255 УК РФ лишь декларирует уголовно-правовую защиту отношений в сфере недропользования, анализ материалов уголовных дел показывает, что специфика отношений в сфере недропользования как объект уголовно-правовой охраны судами игнорируется, либо происходит сознательная подмена одного состава преступления другим. Убеждающим примером является уголовное дело № 1-164/ 2010 по факту гибели 110 человек, рассмотренное судом в г. Новокузнецк Кемеровской области [4]. В самом деле, не было ни одного упоминания о создании вреда (угрозы создания вреда) горным отношениям (отношения недропользования), хотя в статье 255 УК РФ эти отношения выступают объектом охраны, то есть, по сути, расследуется лишь должностное преступление. В рамках другого примера был взрыв метана и угольной пыли на предприятии «Южкузбассуголь», когда в 2010 г. погибло много сотрудников. Эта техногенная катастрофа привела к выгоранию гигантского угольного пласта, что привело к поверхностному проседанию грунта. Произошедший взрыв привел к тлению пласта, которое происходит до сих пор, так как не подлежит тушению.

Таким образом, ресурсы из недр, находящиеся в собственности государства, потеряли свою экономическую ценность, а ущерб от тления продолжает увеличиваться. Попыток компенсировать ущерб не было. Виновные диспетчер шахты и оператор получили условные сроки и три с половиной года колонии поселения [10]. Представленная Верховным судом обобщенная судебная практика не дает указаний на такой объект уголовно-правовой охраны как горные отношения, причинение вреда которым выступает предметом доказывания на судебных заседаниях. Можно прийти к выводу о том, что судебные и правоохранительные органы оставляют без внимания ущерб, причиненный недрам, в процессе квалификации действий субъектов, задействованных в недропользовании, несмотря на очевидность негативных последствий, заметный характер нарушений существующих правил охраны и использования недр.

Анализ архивных данных по правонарушениям в сфере недропользования, а также их систематизация позволили Е.А. Шарафутдинову прийти к выводу о том, что нередко судебные и право

охранительные органы вовлечены в процесс укрывательства преступлений данной группы. Насколько это верно, однозначно говорить нельзя, но география судебной практики в регионах в контексте охраны отношений в сфере недропользования противоречива. На это указывает дело, инициированное Махачкалинской природоохранной прокуратурой, возбудившей уголовное дело в отношении гражданина по подозрению его в совершении преступления, предусмотренного статьей 255 УК РФ. Работая на должности директора государственного предприятия «Марат» за период 2002–2006 гг. без лицензии и уплаты налогов за пользование недрами добывал пиленный камень-известняк открытым способом. Общая стоимость ущерба недрам была оценена в 12,6 млн руб. однако, в ходе предварительного следствия обвинение с гражданина сняли на основании п. 2 ст. 171 УК РФ, а позднее городской суд г. Махачкала по статье 255 УК РФ приговорил гражданина к штрафу в 5000 рублей.

Учитывая, что предметом уголовно-правовой охраны выступает подземный горизонт известняка, обращает на себя внимание подходы к судебной экспертизе при установлении размера ущерба недрам: был применен имущественный подход, так как эксперт учитывал стоимость пиленного камня. Чаще всего подобные уголовные дела сочетают в себе незаконное предпринимательство, нарушение правил пользования недрами и уклонение от уплаты налогов, то есть правоприменительные институты воспринимают посягательство на недра как экономическое преступление. Как ни парадоксально, причинённый недрам экологический ущерб рассчитывается как вред собственности. При этом полезные ископаемые приравниваются к товару. Основное этому объяснение заключается в нарушении баланса между размерами доходов, полученных от преступной эксплуатации недр, размером вреда, причиненного отношениям в сфере недропользования и строгостью уголовного наказания. Такой баланс провоцирует рост криминальной активности в сфере недропользования [2].

Принципиально не решена проблема доказывания величины ущерба недрам в стоимостном выражении, что указывает на трудоемкость этой процедуры. Анализ архивов судебной практики позволяет установить, что судебнобухгалтерская экспертиза при оценке ущерба недрам руководствуется лишь стоимостью извлеченных ископаемых, учитывая расходы на их извлечение, логистику. С учетом того, что экологический аспект расследования преступлений игнорируется, можно сделать вывод о том, что сложившийся подход отвечает особенностям доказывания корыстных имущественных преступлений.

На важнейшую актуальную проблему правоприменительной практики указывает И.В. Попов. Исследователь подчеркивает, что в судебноследственной практике утвердилось мнение о том, что отсутствие вреда для экологии при незаконной добыче полезных ископаемых не должно быть поводом для возбуждения уголовного дела в соответствии со статьей 255 УК РФ [7]. Эта мысль находит подтверждение в примере с ООО «Шахтоуправление «Бунгурское», где добывался уголь с нарушением правил охраны и использования недр. По итогам рассмотрения дела было отказано в возбуждении уголовного дела, так как 255 статья УК РФ относится к экологическим преступлениям [3]. Подобные решения исследователь объясняет расхождением между расположением нормы статьи 255 УК в структуре уголовного законодательства и общественными отношениями, охраняемыми этой нормой. Проблема заключается в том, что защита недр от повреждения и истощения происходит в их отношении больше, как экономическое, а не экологическое благо. Поэтому ответственность за нарушение запретов, устанавливаемых статьей 255 УК РФ, не имеет отношения к вреду, причиняемому окружающей среде [1].

В связи с этим, дифференциация уголовноправовой ответственности по статье 255 УК РФ от других норм является сложным юридическим вопросом. Иллюстрирующим примером является повреждение недр, не предполагающее завладение или пользование ими. Такие деяния могут быть детерминированы самыми разными побуждениями (например, ложно, неправильно понятым интересом службы). Так, в начале ХХ века вблизи г. Кыштым Челябинской области на одной из гор, согласно данным горного учета, находились крупные залежи мрамора. Однако местное оборонное предприятие решило проводить на этой горе полигон с целью испытания взрывчатых веществ, после чего, было установ-