Концептуальные основы и правовое регулирование производства по электронным уголовным делам в особом порядке

Современный этап развития общества ха‑ рактеризуется стремительной цифровиза‑ цией всех сфер публичной и частной жиз‑ ни, закономерно затрагивая и уголовное судопроизводство. Государственная поли‑ тика России направлена на активное вне‑ дрение информационных технологий, что подтверждается такими целеполагающи‑ ми документами, как Стратегия развития информационного общества на 2017–2030 годы1 и государственная программа «Ин‑ формационное общество»1. Как справедли‑ во отметил Президент страны В. В. Путин, «эффект от технологического прорыва дол‑ жен приносить пользу»2.

В таких условиях традиционная, ос‑ нованная на бумажном носителе, форма уголовного дела все чаще воспринимается как архаичная, не отвечающая требованиям оперативности, процессуальной экономии и эффективности.

Однако простой перенос существующих процедур в цифровую среду без глубокого осмысления и создания адекватной пра‑ вовой регламентации чреват серьезными рисками, включая утрату данных, пробле‑ мы с доступом для отдельных категорий участников и угрозу правам граждан [8, c. 60]. Следовательно, речь должна идти не о механической «оцифровке» старого процесса, а о создании особого порядка производства по электронным уголовным делам (далее — ЭУД), который учитывал бы специфику использования цифровых тех‑ нологий, обеспечивал бы достижение на‑ значения уголовного судопроизводства и предусматривал дополнительные, в том числе технологические, гарантии защиты прав и законных интересов участников.

В связи с этим, применяя системный подход, учитывая отечественный и за‑ рубежный опыт, выявляя одновремен‑ но перспективы и возможные проблемы правоприменения, а также формулируя предложения по законодательному регу‑ лированию данного вопроса, чрезвычайно важным становится разработка концепту‑ альных основ такого особого порядка.

Методы и методология

Проведенное исследование базировалось на комплексном применении общенауч‑ ных и частнонаучных методов познания, что позволило обеспечить глубину, досто‑ верность и обоснованность полученных результатов. Каждый из использованных методов применялся целенаправленно для решения конкретных исследовательских задач.

Формально‑логический метод был ис‑ пользован для анализа и уточнения по‑ нятийного аппарата, связанного с элек‑ тронным уголовным делом и особым порядком производства. В рамках данного метода применялись операции определе‑ ния, классификации, анализа и синтеза. Это позволило выявить содержательную неоднозначность и дискуссионность клю‑ чевого понятия «электронное уголовное дело». На основе критического анализа существующих в научной литературе де‑ финиций было сформулировано авторское определение электронного уголовного дела, акцентирующее его платформенную орга‑ низацию и системную интеграцию в циф‑ ровую среду.

Сравнительно‑правовой метод (ком‑ паративный анализ) выступил ключевым инструментом для выявления общих тен‑ денций, лучших практик и потенциаль‑ ных рисков цифровизации уголовного судопроизводства. Метод был применен в двух основных аспектах: во‑первых, для сопоставления подходов к регулированию ЭУД в различных национальных правовых системах (Финляндия, США, Сингапур, Ка‑ захстан), и, во‑вторых, для анализа эволю‑ ции понятия «уголовное дело» в истори‑ ческой ретроспективе. Результатом стало выявление универсальных преимуществ ЭУД (сокращение сроков, снижение из‑ держек, прозрачность), а также типичных проблем (кибербезопасность, «цифровой разрыв»), что позволило сформулиро‑ вать для российской правовой системы не только ориентиры для заимствования, но и превентивные меры для минимиза‑ ции рисков.

Метод системного анализа был при‑ менен для исследования уголовного судо‑ производства как сложной, динамичной системы, подверженной трансформации под влиянием цифровых технологий. Ре‑ зультатом применения данного подхода стала разработанная в статье комплексная концепция особого порядка, в которой тех‑ нические, процессуальные и гарантирую‑ щие аспекты образуют единую, логически непротиворечивую систему.

Метод правового моделирования вы‑ ступил в качестве основного инструмента для преобразования теоретических выво‑ дов в конкретные законодательные пред‑ ложения. На основе данных, полученных с помощью указанных методов, были сфор‑ мулированы основные положения, опреде‑ ляющие специфику особого порядка про‑ изводства по ЭУД. Ключевым результатом применения этого метода стало предло‑ жение о включение в УПК отдельной гла‑ вы «Особый порядок электронного произ‑ водства по уголовным делам» с поэтапной регламентацией досудебного и судебного производства.

Прогностический метод (метод юриди‑ ческой прогностики) был использован для оценки потенциальных последствий и пер‑ спектив внедрения предлагаемых новелл. Этот метод позволил перейти от констата‑ ции существующих проблем к формирова‑ нию стратегии их решения, выражающейся в разделе статьи, посвященной минимиза‑ ции рисков.

Интеграция указанных методов позво‑ лила обеспечить многоаспектность иссле‑ дования, соединив теоретический анализ с практическим проектированием, а кри‑ тическую оценку существующих реалий — с обоснованным взглядом в будущее уго‑ ловного процесса.

Результаты и обсуждения

Феномен электронного уголовного дела требует фундаментального осмысления не только в контексте технологической модернизации, но и с точки зрения транс‑ формации самой парадигмы уголовно‑ процессуальной формы. Представляется, что для разработки особого порядка элек‑ тронного производства по уголовным делам требуется концепция технологи‑ ческого прорыва, включающая в себя такие проработку таких системообразу‑ ющих вопросов, как: определение поня‑ тия и сущности электронного уголовного дела, выбор цифровой платформы, пере‑ ход на информационно‑технологическую форму доказывания по электронным уго‑ ловным делам, законодательное закрепле‑ ние электронного формата производства по уголовным делам, обеспечение кибер‑ безопасности и минимизация рисков. Рас‑ смотрим их подробнее.

Понятие и сущность электронного уголовного дела

Отсутствие такой легальной дефиниции, как «уголовное дело» порождает термино‑ логическую неопределенность и создает серьезные препятствия для правоприме‑ нения [13, c. 84]. В этой связи представля‑ ется методологически верным приступить к построению общей концепции, начиная с анализа генезиса основного понятия, осу‑ ществляя это через призму диалектическо‑ го единства процессуальной деятельности и ее материального воплощения.

Историко‑правовой анализ, прове‑ денный Н. А. Моругиной, убедительно показывает, что материальный носитель информации всегда выполнял не просто вспомогательную, а конституирующую функцию в уголовном процессе. Требова‑ ние Соборного уложения 1649 года фиксиро‑ вать «судное дело» «набело» с обязательной подписью составителя («закрепити своею рукою») свидетельствует о раннем осозна‑ нии значения материальной формы для придания документу юридической силы. Последующая детальная регламентация в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года процедуры систематизации, ну‑ мерации, скрепления и прошнуровки бумаг [13, c. 85] подчеркивает, что уголовное дело исторически формировалось как сложный материальный объект, физические свойства которого выступали гарантом сохранности полученных сведений.

В современных условиях цифровая сре‑ да закономерно становится новым «мате‑ риальным носителем», что требует пере‑ смотра традиционных взглядов. Изучение многочисленных наукоемких дефиниций позволяет выделить три основных под‑ хода к пониманию ЭУД): 1) совокупность оцифрованных документов; 2) специа‑ лизированный программно‑аппаратный комплекс; 3) новая форма процессуальной деятельности. В данном случае можно при‑ менить синтетический подход, преодоле‑ вающий ограниченность каждого из них.

Под электронным уголовным делом предлагается понимать комплексную процессуально‑технологическую систему, представляющую собой высокоорганизо‑ ванную в модульном выражении совокуп‑ ность электронных документов, цифровых данных и метаинформации, создаваемых, обрабатываемых и хранимых на защи‑ щенной цифровой платформе, которая обеспечивает их юридически значимое функционирование в уголовном процессе посредством специальных процедур аутен‑ тификации, фиксации и передачи.

Юридическая природа ЭУД раскры‑ вается через систему его имманентных характеристик, отличающих его от тра‑ диционного дела. Так, в частности ЭУД существует, прежде всего, в виде струк‑ турированных данных, а не физического объекта. Это позволяет включать в его состав не только оцифрованные копии бумажных документов, но и «нативные» цифровые артефакты — электронные письма, логисетевой активности, данные с метеотегов, криминалистические об‑ разцы носителей информации. Каждый такой элемент обладает собственными метаданными (время создания, автор‑ ство, история изменений), которые сами по себе приобретают доказательственное значение.

Если традиционное дело представля‑ ет собой статичный архив документов, представленных на бумажном носителе, то ЭУД является динамической системой, находящейся в постоянном развитии. Ка‑ ждое процессуальное действие (внесение документа, его изменение, ознакомление участников) не просто фиксируется, а ста‑ новится элементом сложной процессуаль‑ ной хронологии, образуя «цифровой след». Это коренным образом меняет природу таких институтов, как недопустимость до‑ казательств, поскольку появляется техниче‑ ская возможность отследить любую несанк‑ ционированную операцию с материалами дела [11].

Кроме того, ЭУД не «хранится» в каби‑ нете следователя, а существует в распре‑ деленной цифровой среде, обеспечиваю‑ щей одновременный легитимный доступ различных участников процесса с диффе‑ ренциацией прав. Это качественно меня‑ ет природу процессуальных отношений, трансформируя их из последовательных и локализованных в параллельные и рас‑ пределенные. Как следствие, возникает необходимость в новых способах обеспе‑ чения сохранности и конфиденциально‑ сти, основанных не на физической изо‑ ляции, а на криптографических методах и системах разграничения доступа.

Следует отметить, что в ЭУД стирается грань между процессуальным действием и его фиксацией. Например, допрос, про‑ веденный посредством видео‑конференц‑ связи, изначально существует в цифровой форме как единый мультимедийный объ‑ ект, а не как отдельное действие и последу‑ ющий протокол. Это повышает достовер‑ ность фиксации, но одновременно требует разработки новых критериев оценки до‑ пустимости таких «синтетических» дока‑ зательств.

Уголовное дело в электронном виде представляет собой не просто техническую инновацию, а качественно новую процес‑ суальную реальность, требующую пере‑ смотра многих традиционных институтов уголовного процесса — от правил доказыва‑ ния до системы процессуальных гарантий. Его легитимация невозможна без создания специального нормативного регулятора, адекватного этой новой юридической при‑ роде.

В свою очередь внедрение особого по‑ рядка производства по электронным уго‑ ловным делам представляет собой не про‑ сто технологическую модернизацию, а стратегическую необходимость, обуслов‑ ленную комплексом объективных факторов, имеющих системный характер. Актуаль‑ ность проводимой реформы определяет‑ ся не только внутренними потребностями оптимизации уголовного судопроизводства, но и необходимостью интеграции россий‑ ской правовой системы в глобальное циф‑ ровое пространство при сохранении, по воз‑ можности, национальных интересов [3].

Масштабные технологические импера‑ тивы создают объективные предпосылки для трансформации уголовного процесса. Цифровая трансформация всех сфер об‑ щественной жизни, включая финансовую, коммуникационную, социальную, зако‑ номерно порождает новые формы кри‑ минальной активности, которые не могут быть эффективно раскрыты и расследованы с использованием исключительно «анало‑ говых» процедур.

Как отмечает В. С. Черкасов, значитель‑ ный массив информации о частной жизни граждан хранится на электронных устрой‑ ствах и передается через сеть «Интернет» [18, с. 4]. Это означает, что традиционные источники доказательств уступают место цифровым, которые по своей природе тре‑ буют иных способов закрепления, проверки и оценки. Особый порядок производства по ЭУД становится, таким образом, не во‑ просом выбора, а инструментом адаптации системы уголовной юстиции к изменив‑ шейся цифровой реальности, где престу‑ пление и его следы все чаще существуют в виде данных.

Системная неэффективность традици‑ онной модели уголовного судопроизвод‑ ства, основанной на бумажном носителе, в современных условиях становится все более очевидной. По результатам прове‑ денного исследования А. Д. Чаплыгина выявляет такие фундаментальные недо‑ статки бумажного делопроизводства, как вторичность информации, выраженная в субъективной интерпретации событий следователем при составлении протоколов [17, c. 38].

Все это создает почву для многочислен‑ ных споров о содержании следственных действий и подрывает доверие к результа‑ там предварительного расследования. ЭУД, напротив, позволяет обеспечить первичную фиксацию хода следственных действий че‑ рез аудио‑ и видеозапись в нередактируе‑ мом формате, что минимизирует субъек‑ тивный фактор и повышает достоверность доказательственной информации. Кроме того, громоздкость и материалоемкость бумажного делопроизводства, требующая значительных затрат на копирование, транспортировку и хранение томов уголов‑ ных дел, вступает в противоречие с прин‑ ципом процессуальной экономии. Особый порядок производства по ЭУД позволяет радикально сократить эти издержки, пере‑ нося основные операции в цифровую среду [4, c. 65].

Зарубежный опыт служит не только до‑ казательством осуществимости перехода на электронное производство, но и источ‑ ником конкретных управленческих и тех‑ нологических решений. Исследование, проведенное В. В. Хилькевич, демонстри‑ рует, что в таких странах, как Финляндия и США (штат Аляска), создание интегриро‑ ванных информационных систем позволи‑ ло не просто перевести документооборот в электронную форму, но и обеспечить сквозное взаимодействие между всеми органами уголовной юстиции — от поли‑ ции до пенитенциарных учреждений [16, c. 100–101]. Это привело к значительному сокращению сроков производства по уго‑ ловным делам и повышению согласован‑ ности действий правоохранительных ор‑ ганов. Опыт Сингапура, где используется Интегрированная система электронных судебных разбирательств (iELS) [13, c. 87], и Казахстана, реализующего проект «элек‑ тронное уголовное дело» [16, c. 101], под‑ тверждает, что централизованная цифровая платформа является ключевым элементом успешной реформы. Для России этот опыт ценен не только позитивными примерами, но и возможностью учесть выявленные ри‑ ски, в том числе связанные с проблемами обеспечения кибербезопасности и преодо‑ ления «цифрового неравенства».

Современное состояние норматив‑ ного регулирования в России, несмотря на определенный прогресс, демонстрирует системную недостаточность. Российский законодатель проявляет определенную медлительность в переводе масштабного уголовного судопроизводства на «цифро‑ вые рельсы» [6, c. 98]. Введенные в УПК РФ статьи 474.1 и 474.2, регламентирующие использование электронных документов, носят рамочный характер и не образу‑ ют целостного механизма. Перечень до‑ кументов, которые можно представлять в электронном виде, остается неприемлемо малым, а сами нормы не решают ключе‑ вых вопросов, связанных с электронным доказыванием и проведением процессу‑ альных действий в цифровой среде [17, c. 39]. Существующее регулирование доста‑ точно разрозненно и не создает единого правового поля для производства по ЭУД, что порождает правовую неопределенность и сдерживает практическую реализацию цифровых технологий.

Социальный запрос на прозрачность и доступность правосудия является еще одним мощным стимулом для введения особого порядка. Традиционное уголовное дело, физически находящееся в кабинете следователя или в здании суда, объективно ограничивает возможности для ознаком‑ ления с материалами защиты, потерпев‑ ших и других участников процесса. ЭУД, организованное на принципах безопасного удаленного доступа, способно обеспечить более полную реализацию права на защиту и право на доступ к правосудию. Это осо‑ бенно актуально для крупных стран с про‑ тяженной территорией, таких как Россия, где участники процесса могут находиться в тысячах километров от места расследо‑ вания или суда.

Цифровая платформа электронного уголовного судопроизводства

Ключевым компонентом концепции яв‑ ляется создание Единой цифровой плат‑ формы электронного уголовного су‑ допроизводства как технологического и организационного «ядра» нового поряд‑ ка. Такой подход, позволяет преодолеть фрагментарность существующих инфор‑ мационных систем правоохранительных органов. Платформа не должна быть про‑ стым набором электронных сервисов, а должна представлять собой целостную цифровую экосистему, обеспечивающую сквозное документирование всего уголов‑ ного процесса — от поступления сообщения о преступлении до исполнения приговора. Она должна реализовывать модель управ‑ ляемого доступа, при котором различные участники процесса получают дифферен‑ цированные права в зависимости от их процессуального статуса [7].

При этом, важнейшим аспектом являет‑ ся обеспечение информационной безопас‑ ности, поскольку уязвимость платформы может привести к несанкционированному доступу к конфиденциальной информации или даже к фальсификации доказательств.

В целях развития использования циф‑ ровых платформ в 2023 году был принят Указ Президента РФ «О создании, разви‑ тии и эксплуатации государственных ин‑ формационных систем с использованием единой цифровой платформы Российской Федерации “ГосТех”» 1. Такое решение вы‑ глядит перспективно и многопланово. При этом есть и некоторые ограничения. Так, согласно п. 3 данного правового акта, при работе со сведениями, составляющими государственную тайну, служебную тайну в области обороны, тайну следствия и судо‑ производства, то должны быть разработаны дополнительные меры по защите инфор‑ мации. Для уголовного судопроизводства, осуществляемого в электронном формате, это имеет непосредственное отношение.

Однако, применяя цифровую платфор‑ му по типу «Гостех» сохранится главенству‑ ющая роль государства в регулировании уголовно‑процессуальных отношений, что, безусловно, отразится на общем характере всего судопроизводства (обвинительный уклон, неравенство сторон). Эффективным решением, направленным на состязатель‑ ность и уважение прав и законных инте‑ ресов всех участников, видится создание независимой цифровой платформы, на‑ пример: «Правовая защита по уголовным делам», на которой все стороны могли бы иметь более равные возможности. Вопрос обеспечения информационной безопас‑ ности мог бы лечь на плечи адвокатского сообщества [5, с. 78]. Таким образом про‑ цессуальное равенство имело бы под собой и финансовое участие.

В настоящее время сформированы на‑ циональные технологические платформы в сфере образования, медицины, функ‑ ционирует единая инфраструктура элек‑ тронного правительства, работает Нацио‑ нальная электронная библиотека. Граждане осведомлены о преимуществах получе‑ ния информации, приобретения товаров и получения услуг с использованием сети «Интернет», а также имеют возможность получать финансовые, государственные и муниципальные услуги в электронном формате1. Интерес представляет цифро‑ вая платформа по хранению электронных документов2, что откроет возможности по‑ стоянного и временного хранения, поиска и обработки подлинников архивных доку‑ ментов в электронном виде с обеспечени‑ ем их сохранности, аутентичности, целост‑ ности и пригодности для использования на протяжении всего срока хранения.

Цифровые информационные платфор‑ мы в сфере уголовного судопроизводства можно отнести к типу отраслевых цифро‑ вых платформ [2].

Изучение зарубежного опыта и потреб‑ ностей российского правоприменителя в уголовном процессе позволяет смодели‑ ровать возможности сторон при обращении к такому роду платформ, а именно:

• —    самостоятельно прикреплять к элек‑ тронному уголовному делу документы (файлы, аудио‑, видеозаписи) как доказа‑ тельства;

• —    подавать ходатайства, жалобы и за‑ явления в электронном виде с автомати‑ ческой фиксацией даты и времени подачи (по опыту США);

• —    использовать имеющиеся на цифро‑ вой платформе программы и технологии для получения информации из открытых источников; запрашивать через справоч‑ ную информацию от госорганов и органи‑ заций;

• —    осуществлять видеоконференции, в том числе между адвокатом и подза‑ щитным, находящимся в СИЗО или под домашним арестом, что стало стандартом во время и после пандемии COVID‑19 в та‑ ких странах, как Великобритания и Канада;

• —    обмениваться конфиденциальными сообщениями и электронными докумен‑ тами по существу уголовного дела через встроенный, зашифрованный канал связи;

• —    удаленно присутствовать на допро‑ сах, обысках и других следственных дей‑ ствиях по видеосвязи, как практикуется в некоторых штатах США для экономии времени и ресурсов;

• —    работать с оцифрованными веще‑ ственными доказательствами: просматри‑ вать, анализировать фото‑ и видеодокумен‑ ты, используя встроенные инструменты для выделения ключевых моментов (метадан‑ ные);

• —    прикреплять и направлять ходатай‑ ства на проведение независимой эксперти‑ зы и взаимодействовать с независимыми

экспертами через интегрированные в плат‑ форму сервисы, получая заключения экс‑ перта также в электронной форме;

• —    использовать встроенные инстру‑ менты анализа больших данных для вы‑ явления противоречий в показаниях или поиска схожей судебной практики;

• —    автоматически формировать «чер‑ новики» или дубликаты уголовно‑процес‑ суальных документов (ходатайств, жалоб, постановлений) на основе встроенных ша‑ блонов электронных документов;

• —    создавать «электронные речи» для прений сторон;

• —    участвовать в предварительных онлайн‑слушаниях;

• —    контролировать сроки органов пред‑ варительного расследования с помощью ав‑ томатических напоминаний (к примеру: истечение срока содержания под стражей, срока ответа на поданное стороной защиты ходатайство и т. д.);

• —    вести автоматизированный журнал всех действий защиты и ответных шагов органов предварительного расследования.

В перспективе возможно создание цифровой экосистемы , которая по общему смыслу представляет собой «совокупность сервисов, в том числе платформенных ре‑ шений, одной группы компаний или ком‑ пании и партнеров, позволяющих пользо‑ вателям получать широкий круг продуктов и услуг в рамках единого бесшовного инте‑ грированного процесса»¹. Экосистема мо‑ жет объединять несколько платформ, как отрытого, так и закрытого типа.

Интерес представляет позиция Л. Н. Масленниковой, которая считает, что «единая экосистема начального этапа уголовного судопроизводства (уголовного дела) в перспективе — это кибернетический скелет, это движущая сила уголовного судо‑ производства (уголовного дела), которые управляют производством в реальном вре‑ мени. Инструменты автоматизации долж‑ ны легко интегрироваться между собой» [12, с. 63].

Информационно‑технологическая форма доказывания по электронным уголовным делам

Трансформация досудебного производ‑ ства в рамках особого порядка затраги‑ вает его ключевые институты [14]. Стадия возбуждения уголовного дела может быть существенно преобразована и дополнена механизмом электронной регистрации заявлений и сообщений о преступлениях через защищенные каналы связи с обяза‑ тельной усиленной идентификацией заяви‑ теля. Это не только повышает доступность правосудия, но и создает первоначальный цифровой след в системе электронного уголовного судопроизводства. Проведение следственных действий или оперативно‑ розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан, потребу‑ ет обязательного прикрепления получен‑ ных материалов к ЭУД.

Такой подход позволит минимизиро‑ вать субъективизм при составлении про‑ токолов и создаст принципиально новую доказательственную базу, доступную для ведомственного и судебного контроля, а также прокурорского надзора. Ком‑ плексное применение процессуальных и оперативно‑розыскных средств в реше‑ нии общих задач раскрытия и расследо‑ вания преступлений позволит определять начало уголовного преследования со всеми вытекающими отсюда правовыми послед‑ ствиями.

Реформирование судебных стадий в условиях особого порядка предполагает развитие дистанционных форм судопро‑ изводства. Однако, в отличие от существу‑ ющей практики использования видео‑ конференц‑связи, новая модель должна обеспечивать полную интеграцию уда‑ ленных участников в единое процессуаль‑ ное пространство. Это требует разработки специальных регламентов электронного судебного заседания, определяющих поря‑ док проверки явившихся лиц, обеспечения надлежащего поведения в зале суда и за его пределами, а также гарантий равноправия сторон.

Указанные формы особенно актуальны для участников, находящихся в удаленных регионах или проходящих военную службу [6, c. 99]. При этом, по нашему мнению, дол‑ жен сохраняться принцип гибридности, по‑ зволяющий суду по ходатайству сторон или по собственной инициативе переходить к очной форме разбирательства в случаях, когда это необходимо для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Особого внимания требует система га‑ рантий прав участников процесса в усло‑ виях цифровизации. Ключевой гарантией становится право на выбор формы уча‑ стия — возможность для любого участника процесса ходатайствовать о проведении процессуальных действий в традицион‑ ной бумажной форме при наличии ува‑ жительных причин (отсутствие техниче‑ ской грамотности, ограниченный доступ к интернету). Это позволит предотвратить дискриминацию социально уязвимых кате‑ горий граждан в цифровом пространстве. Дополнительной гарантией должно стать создание системы юридико‑технической поддержки — специализированных служб при судах и следственных органах, ока‑ зывающих помощь в освоении цифровых сервисов. Для защиты права на защиту необходимо предусмотреть специальные механизмы конфиденциального общения подозреваемого, обвиняемого с защитни‑ ком в рамках цифровой платформы, исклю‑ чающие возможность внешнего контроля.

Принципиально нового регулирования в рамках особого порядка требует также институт электронных доказательств [18]. Недостаточно простого упоминания элек‑ тронных носителей информации в перечне доказательств — необходима разработка развернутой системы правил их собира‑ ния [1, c. 14], проверки и оценки. Особого внимания заслуживают вопросы установле‑ ния юридически значимых атрибутов элек‑ тронных доказательств: времени создания, неизменности содержания, принадлежно‑ сти определенному лицу.

Решение указанных вопросов возможно через внедрение технологий электронной подписи, хеширования и блокчейна для фиксации основных процессуальных дей‑ ствий [11, c. 241]. Как обоснованно отмечает А. Д. Чаплыгина, при этом должны соблю‑ даться нравственные основы судопроиз‑ водства, исключающие цифровую фикса‑ цию действий, унижающих человеческое достоинство [17, c. 37].

Законодательное закрепления электронного формата производства по уголовным делам

Создание целостной нормативной модели особого порядка производства по электрон‑ ным уголовным делам требует системного подхода, преодолевающего фрагментар‑ ность существующего регулирования. Пред‑ лагаемый проект основан на концепции многоуровневого правового регулирова‑ ния, где центральным элементом выступа‑ ет специальная глава в УПК РФ, появление которой потребует в дальнейшем внесение изменений и дополнений в общие поло‑ жения Кодекса и принятие подзаконных актов.

Данный институт заслуживает отдель‑ ного внимания, исходя из присущих ему признаков, а именно: обособленность пра‑ вовых норм; однородность юридических отношений; особенность правового регу‑ лирования; специфика применения техни‑ ческих средств и технологий.

Представляется, что следует выделить отдельную категорию дел, расследование по которым будет осуществляться в элек‑ тронном формате. Возможно дела будут несложные, бесконфликтные, в отсутствие возражений или при согласии основных участников на данный формат рассмотре‑ ния. Допустимо использование различных стимулов, включая назначение более мяг‑ кого наказания виновного за содеянное.

Целесообразным видится введение та‑ кого подынститута, как «предварительное цифровое документирование», который позволил бы использовать результаты фиксации обстоятельств происшествия до возбуждения уголовного дела в авто‑ матическом режиме (с помощью камер видеонаблюдения, электронных чеков, геолокации). Такой подход, соответствует современной практике, когда значительная часть информации о преступлении изна‑ чально существует в электронной внепро‑ цессуальной форме.

Особого нормативного регулирования требуют процедуры формирования элек‑ тронных доказательств. При этом недоста‑ точно простого упоминания электронных носителей в перечне доказательств — необ‑ ходима детальная регламентация процессу‑ ального порядка их изъятия, копирования и исследования. Допускаем использова‑ ние таких новых категорий, как: «онлайн‑ обыск», «цифровой факт», «электронный суд». Особое значение имеют переходные положения, которые должны предусмот‑ реть поэтапное внедрение нового порядка, начиная с пилотных регионов, поскольку именно так удастся отработать все техно‑ логические и процедурные вопросы.

Предлагаемый проект нормативной основы особого порядка электронного производства по уголовным делам пред‑ ставляет собой сбалансированную систему взаимосвязанных норм, обеспечивающих как технологическое совершенствование уголовного процесса, так и сохранение его фундаментальных принципов и гарантий. Реализация этого проекта потребует кон‑ солидированных усилий законодателя, правоприменителей и IT‑специалистов, но именно такой комплексный подход мо‑ жет обеспечить успешную цифровую транс‑ формацию уголовного судопроизводства России.

Протоколирование следственных дей‑ ствий в условиях электронного производ‑ ства должно приобрести принципиально новое качество. Предлагаем закрепить обязанность сплошной аудиовизуальной фиксации хода следственных действий с использованием технических средств, обеспечивающих защиту от редактирова‑ ния. Полученные материалы должны авто‑ матически прикрепляться к ЭУД с форми‑ рованием цифрового следа, фиксирующего время создания файла и его неизменность. Это позволит реализовать принцип непо‑ средственности в новой цифровой реаль‑ ности.

Центральное место занимает регламен‑ тация дистанционного судебного разби‑ рательства, которое не должно сводиться к простой трансляции заседания по видеос‑ вязи. Положительным видится разработка полноценной модели «виртуального зала судебного заседания», обеспечивающе‑ го интерактивное участие всех субъектов процесса с сохранением необходимых про‑ цедурных ритуалов и атрибутов судебной власти.

Особого внимания заслуживает вопрос электронного протоколирования судебно‑ го заседания [15, c. 57–58]. Традиционный текстовый протокол, составляемый секре‑ тарем, в условиях цифрового производства представляется архаичным. Предлагаем внедрить модель «мультимедийного про‑ токола», интегрирующего стенограмму, аудиозапись и ключевые видеофрагменты заседания. Такой подход, максимально пол‑ но отражает динамику судебного процесса и снижает количество споров относительно содержания протокола.

Важным нововведением должно стать регулирование использования технологий искусственного интеллекта в судебном про‑ изводстве. Речь не идет о замене судьи ал‑ горитмом, но о создании вспомогательных инструментов для анализа доказательств, проверки на соответствие процессуальным требованиям и формирования проектов судебных актов [10, c. 109–110]. Однако та‑ кое регулирование должно содержать чет‑ кие гарантии против «алгоритмической предвзятости» и обеспечивать человече‑ ский контроль над ключевыми процессу‑ альными решениями.

Сопутствующие изменения в общей ча‑ сти УПК РФ являются необходимым услови‑ ем эффективности реформы. В ст. 5 УПК РФ «Основные понятия» должно быть включе‑ но не только определение ЭУД, но и такие понятия как «единая цифровая платфор‑ ма», «квалифицированная электронная подпись», «электронное доказательство». В главу 11 «Доказывание» целесообразно добавить специальную норму, раскрываю‑ щую особенности проверки и оценки элек‑ тронных доказательств, включая критерии установления их аутентичности и целост‑ ности.

Подзаконное нормативное регулиро‑ вание должно обеспечить техническую реализацию законодательных новелл. Определяющее значение имеет принятие ведомственных актов, устанавливающих форматы электронных документов в уго‑ ловном процессе, стандарты информаци‑ онной безопасности платформ, порядок использования электронных подписей, регламенты межведомственного электрон‑ ного взаимодействия.

Обеспечение кибербезопасностии минимизация рисков

Внедрение особого порядка производства по электронным уголовным делам сопря‑ жено с комплексом системных рисков, игнорирование которых может не только снизить эффективность реформы, но и со‑ здать серьезные угрозы для правосудия [18]. Анализ этих рисков и разработка превен‑ тивных мер являются необходимым усло‑ вием успешной цифровой трансформации уголовного процесса.

Кибербезопасность для электронного уголовного процесса представляет собой профессиональный правозащитный ответ на вызов со стороны криминального мира в интернет‑пространстве. Угрозы целост‑ ности и конфиденциальности материа‑ лов электронного уголовного дела носят не технический, а сугубо процессуальный характер, поскольку их реализация ставит под сомнение саму возможность достиже‑ ния целей уголовного судопроизводства. По данным исследования, проведенного В. В. Хилькевич, даже в таких технологиче‑ ски развитых странах, как США, системы электронного правосудия регулярно под‑ вергаются целенаправленным атакам [16, c. 101]. Минимизация данного риска тре‑ бует реализации концепции «безопасности по умолчанию», включающей: обязательное сквозное шифрование всех данных на плат‑ форме, использование отечественных криптографических стандартов, внедре‑ ние системы непрерывного мониторинга и реагирования на инциденты, создание распределенных резервных копий мате‑ риалов дел в защищенных дата‑центрах. Особое значение имеет разработка проце‑ дуры процессуальной проверки цифровой целостности доказательств, позволяющей установить факт несанкционированного доступа и определить его правовые послед‑ ствия.

Цифровое неравенство участников процесса создает реальную угрозу прин‑ ципу равноправия сторон. Внедрение элек‑ тронного производства требует специаль‑ ного, более высокого уровня подготовки специалистов [6, c. 99]. Однако проблема носит более глубокий характер: технологи‑ ческий барьер может создать фактическое преимущество для стороны, обладающей значительными ресурсами для привлече‑ ния IT‑специалистов, перед участниками, не имеющими таких возможностей.

Пути минимизации негативных по‑ следствий включают в себя: создание си‑ стемы бесплатной юридико‑технической помощи для участников процесса; органи‑ зацию «цифровых кабинетов» при судах и следственных органах с предоставлением оборудования и консультаций; разработку упрощенных интерфейсов платформы для неподготовленных пользователей; закре‑ пление права на традиционное бумажное производство для лиц, не имеющих доступа к цифровым технологиям.

Риск дегуманизации правосудия связан с потенциальной утратой непосредствен‑ ности восприятия участниками процесса друг друга в условиях дистанционного вза‑ имодействия. Особую озабоченность вы‑ зывают следственные действия, связанные с личностью участников [17, c. 37]. Вирту‑ альное присутствие не позволяет в полной мере оценить эмоциональное состояние допрашиваемого, невербальные реакции, что может снизить качество оценки дока‑ зательств.

Представляется, что для уменьшения риска необходимо установить перечень процессуальных действий, проведение которых в дистанционной форме не допу‑ скается (например, опознание, очная став‑ ка); разработать технико‑технологические стандарты, обеспечивающие максималь‑ ную приближенность к условиям непосред‑ ственного общения (высокое разрешение видео, качественный звук); предоставить суду право в любой момент процесса при‑ нимать решение о переходе к очной форме рассмотрения дела.

Технологическая зависимость и риски цифровой сохранности создают долгосроч‑ ную угрозу для архивов уголовных дел. Быстрое устаревание форматов данных, программного обеспечения и аппаратных платформ может сделать материалы дел недоступными для изучения через несколь‑ ко лет. Как показывает зарубежный опыт, даже технологически развитые страны сталкиваются с проблемой миграции дан‑ ных при обновлении систем [13, c. 87].

Меры противодействия должны вклю‑ чать в себя законодательное закрепление обязанности государства по обеспечению долговременной сохранности электронных уголовных дел; использование открытых стандартов и форматов данных; создание специализированного государственного архива электронных уголовных дел с регу‑ лярной миграцией данных на новые носи‑ тели; разработку процедуры конвертации дел в традиционную бумажную форму при угрозе утраты цифровой информации.

Этические риски использования ис‑ кусственного интеллекта требуют особого нормативного регулирования. Автомати‑ зация отдельных процессуальных действий может создать угрозу «алгоритмической предвзятости» и утраты гуманитарной составляющей правосудия. Для снижения отрицательного воздействия применения информационных систем и технологий сле‑ дует установить технологические гарантии, связанные с проверяемостью полученных результатов, допустимостью их использо‑ вания, включить обязательное указание на использование ИИ при формировании проектов документов, сохранить контроль над их работой со стороны человека.

Таким образом, минимизация рисков внедрения особого порядка производства по ЭУД потребует не только технических, но и системных процессуальных решений. Создание сбалансированной системы га‑ рантий, сочетающей технологические ин‑ новации с традиционными ценностями правосудия, является необходимым усло‑ вием успешной цифровой трансформации уголовного процесса России.

Заключение

Формирование особого порядка произ‑ водства по электронным уголовным делам представляет собой не локальную процес‑ суальную новацию, а системную трансфор‑ мацию уголовно‑процессуальной формы, детерминированную объективными по‑ требностями цифровой эпохи. Аргументи‑ рованность данного тезиса подтверждается рядом ключевых позиций.

Во‑первых, традиционная, основанная на бумажном носителе парадигма уголов‑ ного судопроизводства демонстрирует свою системную неэффективность в усло‑ виях, тогда как преступная деятельность, так и значительная часть доказательствен‑ ной информации имманентно существуют в цифровой среде.

Во‑вторых, электронное уголовное дело обладает собственной, уникальной юри‑ дической природой, качественно отлича‑ ющейся от природы дела традиционного, что проявляется в его цифровом онтологи‑ ческом статусе, динамической процессуаль‑ ной форме, платформенной организации и интеграции процедур с доказательствами. Это исключает возможность его адекват‑ ного регулирования через механическую «оцифровку» существующих норм и требует создания специализированного процессу‑ ального режима.

В‑третьих, предложенная в исследо‑ вании концепция, интегрирующая специ‑ ализированные принципы (технологи‑ ческой нейтральности, процессуальной аутентичности, цифровой сохранности), инфраструктурное ядро в виде Единой цифровой платформы, детализированные процедуры досудебного и судебного произ‑ водства, а также сбалансированную систему гарантий и минимизации рисков, образует целостную теоретико‑прикладную модель, пригодную для непосредственной законо‑ дательной имплементации.

Введение в УПК РФ отдельной главы «Особый порядок производства по элек‑ тронным уголовным делам» видится не только логичным, но и единственно верным путем, обеспечивающим как тех‑ нологический прорыв, так и сохранение общеправовых ценностей и гарантий уго‑ ловного судопроизводства.