Криминалистическая характеристика жертвы кибербуллинга

Введение .

Личность жертвы представляет собой разновидность личности в целом. Как отмечал Ю.М. Антонян, «личность – социальное качество человека, характеризующееся наличием сознания, речи и способностью к деятельности» [1, 74]. Формирование личности – процесс, неразрывно связанный с социальным взаимодействием. Человек не является личностью с момента рождения, а становится ею в ходе общения и взаимодействия с окружающими, что силлогически приво-

дит нас к тому, что развитие личности вне общества невозможно. Аналогичным образом, жертвенное поведение является приобретенным элементом личности, так как оно формируется в результате негативного влияния окружающей среды на нравственное развитие личности. Личность жертвы, не исключение.

Обсуждение .

Исследование особенностей личности потерпевшего при кибербуллинге возможно с приме- нением достижений кибервиктимологии, опирающейся на фундаментальные принципы диалектической теории познания [3]. Эти принципы включают несколько ключевых методологических постулатов:

– признание виртуального мира и формирующейся в нем цифровой реальности как познаваемых феноменов, представляющих собой неотъемлемую часть существования современного человека, адаптирующегося к киберпространству ( Homo Cyberus );

– отсутствие априорной этической оценки виртуальной виктимности, что позволяет рассматривать ее как нейтральное явление;

– потенциальная кибервиктимность широкого спектра субъектов, включая цифровые сущности, физических лиц (независимо от их предрасположенности к виктимизации) и юридические лица;

– тесная взаимосвязь кибервиктимности с различными социальными процессами, в том числе с теми, которые обычно воспринимаются позитивно (например, цифровизация общества, технологический прогресс, развитие телекоммуникаций);

– динамический подход к изучению виктимоло-гически значимых явлений, учитывающий их развитие в контексте прошлого, настоящего и будущего [4, с. 94].

Изложенные методологические принципы позволяют сформировать комплексный подход к исследованию феномена кибервиктимности, учитывая его многогранность и динамичность в контексте быстро развивающегося цифрового общества.

Методологический фундамент кибервиктимоло-гии можно рассматривать как интеграцию двух взаимодополняющих исследовательских подходов:

Первый подход – ретроспективный. В соответствии с данным подходом, проводится изучение и документирование уже свершившихся случаев виктимизации в цифровой среде посредством фокусировки на сборе и систематизации фактических данных о произошедших инцидентах, создавая эмпирическую базу для дальнейших исследований.

Второй подход – перспективный ( прогностиче ский ). Данный метод направлен на идентификацию потенциальных рисков и предпосылок кибервиктимизации. Он стремится выявить ранние признаки и факторы, которые могут привести к виктимизации в будущем, позволяя разрабатывать превентивные меры [5, с. 2].

В контексте этих подходов, концепция кибержертвы, предложенная Д.В. Жмуровым, приобретает особое значение. Согласно его опре- делению, кибержертва – это субъект (индивид, группа или организация), пострадавший от противоправных действий, совершенных преимущественно в цифровом пространстве. Ключевые характеристики кибержертвы включают:

– нанесение ущерба через манипуляции с цифровой идентичностью или посредством негативных онлайн-взаимодействий;

– виктимизация, происходящая в виртуальной среде компьютерных сетей;

– проявление поведенческих паттернов в он-лайн-пространстве, которые могут существенно отличаться от поведения в реальной жизни [5, с. 2].

Такой комплексный подход к изучению кибервиктимности позволяет не только анализировать текущие тенденции, но и разрабатывать стратегии по предотвращению будущих инцидентов, учитывая уникальные аспекты цифровой среды и ее влияние на поведение пользователей.

Исходя из изложенного, можно сформулировать понятие «жертва» (потерпевший) [8, с. 54] в контексте кибербуллинга как лица, подвергшегося систематическому преследованию, оскорблениям или запугиванию через цифровые платформы, такие как социальные сети, мессенджеры, форумы и другие онлайн-средства коммуникации. Ущерб причиняется посредством нападок на цифровую идентичность жертвы или её репутацию в виртуальной среде. Поведение кибержертвы в ответ на кибербуллинг может существенно отличаться от её действий в оф-флайн-реальности, проявляясь в форме избегания, замкнутости или других несвойственных ей реакций. При производстве допроса такой личности, следователь (дознаватель) должен заранее качественно подготовиться, поскольку «вторая личность» может оказаться максимально не контактной.

Обычно, такие жертвы характеризуются высоким уровнем доброжелательности, нейротизма и экстраверсии, а также открытостью к опыту [13, с. 11]. Однако сравнение профилей жертв и агрессоров показывает больше сходства, чем различий: жертвы кибербуллинга так же, как и агрессоры, проявляют неэффективность в решении конфликтов, низкий уровень толерантности и сопоставимый уровень эмпатии [11, с. 62]. В конфликтных ситуациях жертвы могут легко сменять роли, становясь агрессорами, или сочетать обе роли одновременно [12]. Несмотря на характерную сочетаемость несочетаемых процессуальных статусов личностей преступника и жертвы кибербуллинга, мы полагаем, что тактические приемы будут схожие в зависимости от конфликтной или бесконфликтной ситуаций.

Наблюдается сходство в показателях коммуникабельности, конфликтности, самооценки и агрессивности между жертвами и их преследователями. Существующие классификации жертв кибербуллинга часто основаны на классической виктимологии и не всегда учитывают важные особенности пострадавших. Поэтому целесообразно пересмотреть и дополнить эти классификации, учитывая характер ответных реакций жертв на действия агрессора. По этому признаку выделяются две основные группы и ряд подгрупп [7, с. 47]:

– вовлеченная жертва – поддерживает какие-либо связи с агрессором;

– агрессивная – отвечает враждебным поведением (нападение, месть).

– избегающая – уклоняется от контактов с агрессором (блокировка, удаление профиля).

– компромиссная – пытается разрешить конфликт через диалог.

– протекционная – защищает свои интересы, обращаясь за помощью к окружающим (родителям, друзьям, администрации соцсетей).

– субмиссивная – смиряется с конфликтом, не сопротивляясь.

– аутоинкриминирующая – возлагает вину на себя и меняет собственное поведение.

Невовлечённая жертва, характеризующаяся отстраненностью от агрессора и самой ситуации онлайн-травли – данный тип жертвы не проявляет значимой ответной реакции на агрессивные действия. В рамках этой категории, выделяются две подгруппы: игнорирующие и дереализацион-ные жертвы.

Первая подгруппа намеренно не обращает внимания на действия агрессора. Они сознательно отказываются от какого-либо взаимодействия с буллером, тем самым нивелируя его попытки коммуникации и провокации.

Представители второй подгруппы воспринимают ситуацию кибербуллинга как нереальную или несущественную и, исходя из этого, рассматривают происходящее как нечто отдаленное от их реальной жизни, словно это выдуманный сценарий, не имеющий отношения к действительности.

Результаты .

На основе проведенных психологических исследований были выявлены следующие основные категории пользователей, демонстрирующих виктимное поведение в социальных сетях:

• 1.    Активный тип виктимного поведения. Пользователи данного типа часто оказываются в проблематичных ситуациях из-за своего агрессивного или провокационного поведения. Они могут намеренно создавать конфликты или распространять спорный контент. Интернет для них – это прежде всего площадка для самовыражения и реализации своего потенциала.

• 2.    Активный тип виктимного поведения со склонностью к самоповреждающему и самораз-рушающему поведению. Такие пользователи могут неосознанно провоцировать опасные ситуации, например, публикуя личную информацию или вступая в рискованные контакты с незнакомцами в сети.

• 3.    Инициативный тип с гиперсоциальным вик-тимным поведением склонен вмешиваться в онлайн-конфликты, даже если они изначально не являются их участниками. Помимо этого, они отличаются высокой эмпатией, принципиальностью и нетерпимостью к нарушению правил.

• 4.    Пассивный тип. Пользователи пассивного типа часто демонстрируют зависимое поведение и склонность к беспомощности. Ощущая недостаток поддержки в реальной жизни, они ищут ее в виртуальных сообществах и легко становятся жертвами, не оказывая сопротивления потенциальным обидчикам.

• 5.    Некритический тип виктимного поведения. К этой группе относятся пользователи, склонные идеализировать других и оправдывать негативное поведение. Они часто проявляют наивность и неосмотрительность в онлайн-общении, что делает их уязвимыми для манипуляций [9].

Понимание этих типов поведения может помочь в разработке более эффективных стратегий профилактики кибербуллинга и защиты уязвимых пользователей в цифровой среде.

В зависимости от направленности влияния жертвы на активность правонарушителя выделяются следующие типы:

• 1)    нейтральная жертва – не провоцирует и не способствует преступлениям против себя, не создает виктимогенных условий;

• 2)    побуждающая жертва – провоцирует своим поведением или же мотивирует нарушителя к дискриминационным действиям, демонстрируя подстрекательское поведение;

• 3)    аккомодирующая жертва – создает благоприятные условия для преступления из-за чрезмерной доверчивости, некритичности или уязвимости (например, пожилой возраст, психические расстройства);

• 4)    противодействующая жертва – пытается избежать виктимизации, проявляя подозрительность и оппозиционность, однако тем самым приводит к злоупотреблениям в свою стороны со стороны агрессора.

Кроме того, исследования показывают, что социально-экономический статус семьи играет существенную роль в определении уязвимости ребенка к школьной травле. В частности, В.С. Собкин и М.М. Смыслов обнаружили четкую корреляцию между материальным благосостоянием семьи и вероятностью того, что подросток станет жерт- вой буллинга [10, с. 47]. Согласно их наблюдениям, дети из семей с высоким уровнем дохода, как правило, чувствуют себя более комфортно в школьной среде и менее подвержены риску стать объектами травли. Напротив, учащиеся из менее обеспеченных семей чаще сталкиваются с негативным отношением со стороны сверстников и оказываются в группе риска по виктимизации [10, с. 47]. На наш взгляд, указанная тенденция подчеркивает, что экономическое неравенство может проецироваться на социальные взаимодействия в школе, создавая дополнительные факторы уязвимости для детей из менее привилегированных слоев общества. Такая ситуация указывает на необходимость разработки комплексных мер по предотвращению буллинга, учитывающих не только поведенческие, но и социально-экономические аспекты проблемы.

Однако криминалистический интерес сводится к получению объективной информации о жертве с целью перемещения этой информации в информационную модель следственной ситуации. При этом стоит отметить особенности бихевиоризма потерпевших кибербуллинга. Их поведение в онлайн-среде часто радикально отличается от их офлайн-поведения. В интернете они могут демонстрировать чрезмерную активность, нарушать правила или проявлять несдержанность, ощущая анонимность. Это указывает на то, что существование человека в цифровом пространстве существенно меняет его на онтологическом, антропологическом, социальном и ценностном уровнях [2].

Заключение .

Таким образом, говоря о жертве кибербулллин-га, мы имеем дело с индивидом, чье мышление и действия в виртуальной среде значительно отличаются от реальной жизни. Это ключевой аспект соотношения сетевой и реальной идентичности. Сетевая идентичность более гибкая, предоставляет больше поведенческих стратегий и создает иллюзию безнаказанности.

Производство следственных действий имеет под собой процессуальные и криминалистические основания при поиске преступников и жертв кибербуллинга, следовательно, гибкость и/или поведенческая противоположность затрудняет процесс установления обстоятельств преступного события.

В то время как проявление альтернативной идентичности в реальной жизни часто рассматривается как предмет психиатрического интереса, в виртуальной среде это считается нормой и не указывает на психическое расстройство.

При производстве расследования кибербуллинга следственная ситуация будет иметь динамичный характер, поскольку личность кибержертвы зачастую дуальна, а также отсутствует устойчивая методика расследования в данном направлении.