Криминалистический аспект борьбы с преступностью

Alexey E. Mikhailov

Candidate of Law Sciences,

Associate Professor,

Associate Professor of the Department of Legal Support of State and Municipal Administration,

Vladimir branch of the Russian Academy of National Economy and Public Administration,

Associate Professor of the Department of Public Law Disciplines of the Faculty of Law and Management, Vladimir Law Institute

Daniil A. Zykov

Candidate of Law Sciences,

Associate Professor,

Head of the Department of Public Law Disciplines, Vladimir Law Institute of the Federal Penitentiary Service of Russia;

Associate Professor of the Department of Economics, Management and Law, Pokrovsky branch

Т ермин «борьба с преступностью (правонарушениями)» имеет легальный характер. Его появление в правовом поле связано с

Федеральным законом РФ от 03.04.1995 г. № 40-ФЗ «О Федеральной службе безопасности» где отмечено, что борьба с преступностью выражается в деятельности по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений (ст. 10) [12].

Федеральное законодательство в сфере противодействия терроризму и коррупции расширило представление о сущности борьбы с преступностью, включив в его объем расследование преступлений (правонарушений).

Международно-правовой уровень регулирования угроз национальной безопасности (в рамках модельного законодательства СНГ), а также научное осмысление объекта борьбы с преступностью (коим, в конечном итоге, является замышляемое, совершаемое и совершенное преступление), позволяют включить в объем данной категории применение к лицам уголовно-правового воздействия в рамках реализации уголовной ответственности [11].

В целом, борьба с преступностью объединяет такие виды правоохранительной деятельности, как предупреждение преступности (в значении предотвращения преступлений), пресечение преступности, выявление, раскрытие, расследование преступлений и применение принудительных мер уголовно-правового воздействия.

А.И. Долгова совершенно справедливо охарактеризовала и предотвращение, и пресечение преступлений, как «своеобразный мостик» между предупреждением в классическом понимании данного термина (где объектом являются не совершенные преступления, а только лишь факторы, их порождающие в будущем) и последующей правоохранительной деятельностью, связанной ориентированной на привлечение лица, совершившего преступление к уголовной ответственности [5]. Цель предотвращение и пресечения – не допустить совершения преступления как такового либо не допустить его доведения до конца.

В свою очередь, применение к лицу, совершившему преступление, мер уголовно-правового воздействия (в данном случае речь следует вести о мерах уголовно-правового принуждения), представляет реализацию ретроспективной юридической ответственности и преследует карательную цель восстановления социальной справедливости [9], наряду с целями предупреждения и воспитания (исправления) лица, совершившего преступление.

При этом выявление, раскрытие и расследование преступлений представляют из себя фактически компоненты уголовного преследования, что прямо проистекает из толкования ч. 2 ст. 21 УПКФ, в которой меры установления события преступления, и меры изобличения виновного рассматриваются, как меры уголовного преследования.

К.А. Синкин и Д.А. Емельянова не без основания отмечали, что уголовное преследование следует рассматривать, опираясь на положения п. 55 ст. 5 УПК РФ, но в более широком аспекте, как деятельность, ориентированную на вынесение справедливого приговора. Однако на наш взгляд, цель уголовного преследования не может быть ограничена вынесением приговора, поскольку в таком случае представляется, что принятие по уголовному делу в отношении лица, совершившего преступление, иного процессуального решения, не позволяет говорить о полноте уголовного преследования.

Вместе с тем, уголовно-процессуальное законодательство предусматривает множество вариантов прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, когда есть все основания полагать, что применяемые в таком случае меры уголовно-правового воздействия позволяют достичь тех же целей, что и наказание. Представляется, что уголовное преследование в таком случае не прервано, а закончено решением уполномоченного лица. То есть, целью уголовного преследования является принятие обоснованного решения о применении к лицу принудительных мер уголовно-правового воздействия. Это осуществляется, как раз, за счет мер, изобличающих виновное лицо в совершении преступлений – мер выявления преступления, раскрытия и расследования преступлений. При этом на наш взгляд, само по себе, подобное процессуальное решение, которое может быть представлено как обвинительным приговором суда, так и, например, постановлением о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием, является «мостиком» между уголовным преследованием и применением мер уголовно-правового воздействия.

В целом, на наш взгляд, выявление, раскрытие и расследование преступлений как составные части борьбы с преступностью следует рассматривать в контексте их криминалистического статуса, к которому данные категории более предрасположены как самостоятельные формы правоохранительной деятельности, опосредованные криминалистической методикой.

В уголовно-процессуальном плане, выявление, раскрытие и расследование преступления растворяются в стадиях уголовного судопроизводства и в зависимости от целей исследователя могут рассматриваться и как вспомогательные механизмы судопроизводства, и как задачи.

Следует отметить, что в правовой науке содержание категорий «выявление», «раскрытие» и «расследование» преступлений не лишено дискусси-онности. Если обратиться к семантике слова «выявить», которое толкуется, как сделать что-то явным, обнаружить, вскрыть [13], представляется, что выявить преступление, – установить факт его совершения. Собственно, подобная позиция и получила наибольшее распространение [7].

Обращает на себя внимание точка зрения Л.В. Бертовского, который отмечает, что выявить преступление, – это установить факт совершения общественно опасного деяния на основе собранных данных об обстоятельствах, относящихся к объекту и объективной стороне содеянного. На наш взгляд, подобная позиция требует уточнения, поскольку процесс установления факта совершения преступления предполагает обнаружение события с признаками преступления (общественной опасности, противоправности, виновности и наказуемости), а не состава преступления. Для этого необходимо познать социальную сущность деяния, а не его квалификационные признаки (ч. 2 ст. 140 УПК РФ).

С позиции семантики, термин «раскрытие преступлений» весьма близок к термину «выявление преступлений». Так, С.И. Ожегов толкует слово «раскрыть», как обнаружить, сделать что-нибудь известным [13]. Это закономерно повлияло на существовании точки зрения, что раскрытие преступления включает как деятельность по обнаружению факта преступления, так и по изобличению виновного лица. Однако разделение этих терминов предполагает и законодатель, и юридическая техника.

В правовой науке смысловая схожесть указанных категорий была преодолена за счет изменения объекта обнаружения. В случае выявления преступлений, данный объект представлен уголовно наказуемым деянием, а в случае раскрытия преступления – лицом, совершившим преступление. Данная точка зрения получила наибольшее распространение [14]. При этом известны и вариации данного подхода.

Так, А.С. Ахмадуллин под раскрытием преступления понимает деятельность, направленную как на установление лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, так и на розыск данного лица [1]. При этом интерес вызывает момент окончания деятельности по раскрытию преступлений.

Существуют позиция, согласно которой, раскрытие преступления означает возникновение возможности вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого [10]. В таком случае, деятельность следователя не прекращается, и он продолжает устанавливать обстоятельства, подлежащие доказыванию, собирать дополнительные доказательства, выявлять причины и условия преступлений, что предполагает потребность в определении правовой природы этой деятельности. По мнению исследователей, эта деятельность представляет собой расследование преступления [14], что, в целом, вписывается в рассматриваемую нами схему. Однако существует и другая позиция, согласно которой, процесс раскрытия преступлений завершается, когда у суда появляются объективные данные, позволяющие признать лицо виновным в совершении преступления и назначить ему наказание [6]. С такой точки зрения расследование преступлений подпадает под объем понятия «раскрытие преступления».

Исследователи отмечают наличие определенной конкуренции между категориями «раскрытие преступления» и «расследование преступления», когда они рассматриваются с позиции общего и частного, причем, в качестве общего, по мнению разных ученых, может выступать каждое из этих понятий [15]. Однако как мы уже отмечали, такой подход не соответствует позиции законодателя, рассматривающего раскрытие и расследование преступлений (правонарушений) как самостоятельные виды деятельности. При этом на практике, зачастую, разницу между данными понятиями не проводят. Например, Фрунзенский районный суд г. Владимира в приговоре в отношении г-на Г., обвиняемого по ч. 2 ст. 228 УК РФ отметил, что учитывает признание подсудимым вины и оказанное им содействие раскрытию и расследованию, в ходе которого тот подробно изложил обстоятельства содеянного, указав, в том числе, место и способ приобретения наркотического средства, что позволило расширить и закрепить доказательственную базу по делу [3]. При этом обстоятельства дела таковы, что Г, являясь единственным лицом, совершившим это преступление, был задержан с поличным, от органов предварительного расследования и суда не скрывался, т.е., фактически, содействие в раскрытии этого преступления не оказывал.

Тот же суд в приговоре по другому уголовному делу – по обвинению г-на Т. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ, характеризующегося аналогичными обстоятельствами, отметил, что Т. активно содействовал расследованию, подробно сообщив об обстоятельствах совершенного преступления, что позволило расширить и закрепить доказательственную базу по уголовному делу [4]. В данном случае, мы видим, что разница между исследуемыми категориями проводится.

При этом семантически разница между раскрытием и расследованием преступлений существенная. С.И. Ожегов толкует слово «расследование», как всестороннее рассмотрение, изучение [13].

В целом, в правовой науке сложилось определенное единство взглядов относительно сущности понятия «расследование преступлений», под которым традиционно понимается деятельность органов предварительного расследования, направленная на доказывание обстоятельств преступления и решение иных задач [8]. При этом задачи, стоящие перед расследованием преступлений, шире, чем задачи раскрытия преступлений. Причем обстоятельств, которые необходимо выяснить по уголовному делу довольно много, и не все они связаны с лицом, совершившим преступление [15]. Например, к таким обстоятельствам относится установление потерпевшего по уголовному делу и размер причиненного вреда.

Следует подчеркнуть, что расследование преступлений неверно однозначно интерпретировать, как этап, последующий раскрытию. Раскрытие и расследование преступлений правильнее рассматривать, как самостоятельные виды деятельности в рамках борьбы с преступностью

Подводя итог изложенному, отметим, что выявление, раскрытие и расследование преступлений представляют из себя разновидность криминалистической деятельности, реализуемой в рамках борьбы с преступностью.