Криминогенный потенциал современной информационной среды

О дним из важнейших условий нормальной жизнедеятельности человека и полноценного функционирования общества, в целом, есть постоянная информационная связь с окружающим миром. Общеизвестно, что необходимую информацию человек получает не только из собственного непосредственного опыта, личного общения, но и из разнообразных источников символического характера, таких как книги, радио, телевидение, журналы, газеты и т.п. На современном этапе развития социума и совершенствования информационных технологий человек становится все более зависимым от потока социально значимой информации, которая поступает через сообщения средств массовой информации, средств массовой коммуникации (СМИ, СМК). Ведь жизнь человека все более зависит от массовых коммуникаций, создающих своего рода «другую» реальность, влияние которой не менее значимо, чем влияние реальности, в которой мы живем.

Транслируя информацию, средства массовой информации не видят ни семантических, ни этических, ни любых других препятствий. Кроме того, в условиях динамического потока сообщений не учитывается разность степени важности, значимости разных освещаемых событий. Подобное явление Г. Слотердайк назвал информационным цинизмом [1, c. 344–345]. Несомненно, прекращение информационного контакта может угрожать серьезными проблемами.

Тем не менее, в данном случае речь идет не об этом, а о принципиально противоположном эффекте – когда информация становится не просто избыточной, а начинает выступать в качестве средства манипуляции человеческим сознанием.

Манипуляция сознанием человека стала реальностью настоящего. Если обратиться к тысячелетней эволюции технологий власти, то можно заметить, что, если раньше для управления обществом использовались методы государственного, административного или другого силового принуждения, то сегодня они уступают место информационно-психологическому влиянию. Основная роль в создании подобных условий общественного управления принадлежит СМИ, которые осуществили в буквальном смысле слова переворот в сфере политических и социальных отношений [2, c. 58].

В кибернетическую эру личность все больше и больше подвластна манипуляции. Работа, потребление, досуг человека управляются с помощью рекламы и идеологий. Человек теряет свою активную, ответственную pоль в социальном процессе, становится полностью регулированным и учится тому, что любое поведение, действие, мысль или чувства, которые не вписываются в общий план, создают ему большие неудобства; фактически он уже есть тем, кем он должен быть. Если он старается быть самым собой, то ставит под угрозу – в полицейских государствах – свою свободу и даже жизнь; в демократических обществах – возможность продвижения или рискует потерять работу и (наверное, самое главное) рискует ощутить себя в изоляции, лишенным коммуникации с другими [3].

Именно СМИ, СМК выступают непосредственными носителями и распространителями значащей для определенной части социума информации. Новейшие же информационные технологии в условиях процесса глобализации достаточно динамично распространяются по всему миру, все больше влияя как на разные сферы жизни людей, так, и, собственно, на интеллект современного человека, его мировоззренческие установки. «Мass-media впервые обрели такой масштаб покрытия, которого не знала ни одна рационалистическая энциклопедия, никакое художественное произведение, никакая «философия жизни»: владея неизмеримой «емкостью», они стремительно двинулись к тому, о чем всегда могла только мечтать большая философия, – к тотальному синтезу, понятно, при нулевом уровне интеллекта, в виде тотального арифметического суммирования…» [1, c. 348–349].

В этом смысле можно с уверенностью заявить, что деятельность современных СМИ имеет принципиально манипуляционный характер. Существует ряд причин, определяющих данный факт:

• 1)    причины, связанные с предубежденностью и субъективизмом людей, работающих в сфере массовой коммуникации (личностно-психологические, личностные особенности, предрасположенность, политические пристрастия и т.п.);

• 2)    причины, вызванные политическими и социально-экономическими условиями, в которых работают СМИ (речь идет в основном о зависимости (экономической или административной) СМИ от конкретных социальных субъектов);

• 3)    причины, обусловленные самим процессом функционирования СМИ. При подаче материалов и подготовке сообщений с целью привлечения внимания массовой аудитории СМИ руководствуются определенными правилами и принципами [5, c. 174–199].

Однако основной причиной, по нашему убеждению, является также жажда обогащения.

Официальные СМИ в стремлении к высоким рейтингам перенасыщены информацией об угрозах миру и безопасности граждан, терроризма, экологических, техногенных и других катастроф, разного рода экстремальных событий – голода, войны и т.п. Коммерческие СМИ в погоне за прибылью питают культ потребления человеческими «жертвами», навязывая аудитории в темпе социальных соревнований жесткую потребность в вещах, реально не имеющих ни единой ценности для человека. А акцентировать внимание на криминогенном влиянии сети Интернет, крайне перенасыщенной порнографией и пропагандирующей культ насилия и жестокости продукцией, стимулируя при этом потребителей к обмену информацией и получению, и повышению собственного «статуса» потребителя, вообще не имеет смысла.

Говоря о криминогенных последствиях манипулирования сознанием человека через средства массовой информации и коммуникации, следует учитывать следующие моменты, связанные с информационно-технологическими аспектами данного явления [5, c. 48–50].

Во-первых, сам способ трансляции субъективированной, «готовой», уже кем-то осмысленной информации подчиняет воспринимающего ее, сокращает до минимума возможность появления у него рефлексии. Как было установлено специалистами более полувека назад, подобное получение информационных сообщений из «вторых рук» нарушает биологически де- терминированный способ усвоения информации и взаимодействия. В психике формируется дематериализованный мир, заменяющий реальный, материальный мир, к которому приспособлены организм и психика человека. В результате приходят болезни, депрессия, распад и разрушение личности и т.п. [6]. Соответствующие отрицательные изменения в психике могут выступать в качестве непосредственных факторов детерминации преступного, прежде всего, насильственного поведения.

Во-вторых, необходимо учитывать специфику информационно-психологического влияния СМИ (СМК), обусловленного, в отличие от межличностного общения, отсутствием обратной связи с источником информации. Это лишает человека возможности корректировать соответствующую информацию и осуществлять встречное контрманипулятивное влияние. Кроме того, часто информационное влияние осуществляется вне нашего сознания и не подвергается контролю. Отсутствие обратной связи с источником отрицательной информации и возможности влиять, контролировать его нередко приводит к психологическому «вымещению» отрицательного агрессивно-деструктивного потенциала, который накопился в человеке, на окружающих.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что криминогенный потенциал информационного пространства обусловлен, с одной стороны, криминогенными рисками развития информационных технологий, а, с другой стороны, дефектами духовной сферы современного общества, пораженной господством культов потребления, насилия и жестокости. В условиях идеологического вакуума и культурного обеднения человека происходит активное манипулирование его сознанием, побочным следствием или прямым результатом чего являются проявления преступного поведения. А само развитие информационных технологий манипуляции сознанием конституирует насильственное поведение человека.

Сегодня уже невозможно игнорировать (проблему интенсивной трансформации насилия, вечно сопровождающего человечество на пути его цивилизационного развития, из сферы физического (энергетического) в сферу психического (информационного) [7, c. 59–65]. Это неизбежно происходит в силу технологизации и информатизации, а, в частности, виртуализации нашей жизни. Параллельное существование наряду с обычной реальностью виртуальной реальности предполагает и виртуальную социализацию личности, криминогенность которой обуславливается заменой обычных социальных норм (сегодня крайне нестабильных и малоликвидных особенно среди молодежи) нормами киберпространства (виртуального мира). Введенное американским психологом Джоном Сулером (John Suler) понятие «эффект он-лайн дезингибиции» (англ. online disinhibition effect ) емко характеризует эффект, оказываемый киберпространством, которое дает человеку возможность действовать более свободно, чем в реальном социуме [8]. Под воздействием таких факторов, как диссоциативная анонимность, невидимость, асинхронность, солипсическая интроекция, диссоциативное воображение, минимизация власти и пр. в сочетании с личными качествами пользователя происходит эффект ослабления психологических барьеров, ограничивающих выход скрытых чувств и потребностей, который заставляет людей вести себя в Интернете так, как они, обычно, не поступают в реальной жизни. Возможность трансформации собственной личности или создания альтернативной личности (при одновременной постепенной потере собственного реального «Я»), отсутствие необходимости применять реальные физические усилия для совершения различных действий, отсутствие реального ощущения последствий их совершения, приводит не только к появлению новых виртуальных форм деликвентного поведения, но и к перенесению в реальную жизнь субъективного ощущения вседозволенности и безнаказанности. В результате, последствиями троллинга в Сети являются реальные жертвы суицида, а нас пока еще шокируют выходки стрелков-игроманов, расстреливающих по сценарию любимой «игрушки» людей на улицах, в торговых центрах и школах [9].

Учитывая сегодняшний уровень криминологической культуры населения нашей страны (при отсутствии системы ее выработки и обеспечения, за исключением отдельных несистемных элементов правового воспитания), целенаправленное массированное информационное воздействие может спровоцировать интенсивную криминализацию общества, вплоть до криминального коллапса [10].

С точки зрения криминогенности, технологическое развитие человечества несет угрозу появления все новых высокотехнологичных способов совершения преступлений и появлению качественно новых преступных деяний [11; 12; 13]. И речь здесь идет о самой широкой вариации рисков криминального использования современных информационных технологий, от высокотехнологических способов хищения информации до использования информационных технологий в целях убийства и пр., причем о рисках не только для отдельных людей или социальных групп, но и для всего человечества.

Сегодня темпы развития информационных технологий опережают мышление самых смелых фантастов, создавая огромное поле возможностей и вызовов для всего человечества. Уже сейчас многие продукты ИКТ-революции, такие как 3D-печать, интернет вещей, квантовые вычисления, нейрокомпьютерный интерфейс и суперкомпьютеры создают почву для революции в привычном нам укладе войны, экономики, торговли и производства, быта. Более того, сам человек стоит перед перспективой конвергенции с машиной, как в социально-коммуникативном, так и в непосредственном биологическом смысле [14, c. 19–23].

Общий анализ современного состояния и перспектив информационно-технологического развития человечества и его криминогенного потенциала [15, c. 81–91] позволяет определить в качестве одних из основных следующие направления изменения парадигмы обеспечения криминологической безопасности:

• –    минимизацию криминогенности существующей параллельно с обычной реальностью виртуальной реальности, предполагающей и виртуальную социализацию, криминогенный потенциал которой обусловлен заменой обычных социальных норм (сегодня крайне нестабильных и малоликвидных особенно среди молодежи) нормами киберпространства (виртуального мира), трансформацией собственной личности или создания альтернативной личности;

• –    смену объектива уголовно-правовой оценки (конструирования составов и квалификации соответствующих деяний) насильственных преступлений в связи интенсивной трансформацией насилия из сферы физического (энергетического) в сферу психического (информационного), использования информационных технологий и информационного (психического) насилия как способа совершения преступления;

• –    противодействие криминальному использованию достижений NBICS-технологий с целью уничтожения ресурсов и людей, и, что особо актуально с развитием технологий манипуляции сознанием человека, для управления последними;

• –    решение вопроса правоспособности и дееспособности, а, соответственно, и уголовно-правовой охраны, и уголовной ответственности искусственного интеллекта.

Учет указанных направлений при формировании криминологической политики и реализации практической деятельности, направленной на противодействие преступности и обеспечение криминологической безопасности, в целом, на наш взгляд, существенным образом позволит минимизировать криминогенные риски развития информационных технологий и современных трансформаций информационного пространства и в конечном итоге обеспечить гармоничное, прогрессивное и безопасное развитие информационной составляющей жизнедеятельности человечества.