Культурные традиции казачества юга России

Казачество является традиционным объектом исследования у представителей современной науки не случайно. Формируясь как общность людей, бегущих от произвола помещиков или от наказания за совершенные правонарушения на незаселенные территории, находящиеся на окраинах нашей страны, они на ранних этапах своей истории представляли собой «вольницу», порой пытавшуюся оказывать вооруженное влияние на государственную власть. Активное участие казаков в Смуте на рубеже ХV–ХVI вв. (которое всё же закончилось тем, что казаки изгнали интервентов из страны и приняли деятельное участие в установлении новой царской династии), восстания Разина, Пугачёва, Булави- на – всё это показывает, что вольница шла на службу России тернистым путём [1, c. 25]. И тем не менее, со временем казачество превратилось в социальную общность, ставшую оплотом государства и выполнявшим многочисленные государственные функции:

– охраны границ от воинственных народов, вторгавшихся на территорию с целью грабежей, захвата в плен мирного населения с целью его закабаления или работорговли;

– казачество использовалось государством для колонизации, освоения и исследования новых территорий;

– казачьи формирования со временем превратились в составную часть вооруженных сил Российского государства, принимая активное участие в его защите от внешних угроз;

– казаки выполняли полицейские функции, принимая участие в обеспечении общественного порядка.

Причиной столь высокой востребованности казачества в нашей стране в дореволюционные годы объясняется особенностями его организации не просто как служилого сословия, а части общества со специфическими условиями жизнедеятельности. Выражалась они в том, что все лица мужского пола у казачества с раннего детства приписывались к конкретной воинской структуре по месту жительства, и вся их жизнь была посвящена воинской службе в этом воинском подразделении, а территории компактного проживания казаков получили статус территориально-административных округов – войск (Терского, Кубанского, Донского и т.д.)1.

Казачество имело, по сравнению с другими слоями российского общества, помимо многочисленных обязанностей и немало привилегий, что накладывало отпечаток на его образ жизни, традиции и культуру, на взаимоотношения с государственной властью. Эти обстоятельства служат объяснением того, что она относилась к казачеству как к оплоту своей власти, и это обстоятельство послужило основанием для лидеров Советской России для причисления казачества к контрреволюционным силам с последующим распространением на него «красно-го»террора, объектами которого стали не только сами казаки, но и их семьи, потому что подавляющая часть казаков не воспринималась властью большевиков как ее союзники, в результате чего казачество в этой кровопролитной борьбе понесло невосполнимые потери. Казачьи войска были ликвидированы, цвет казачества погиб, десятки тысяч казаков ушли в эмиграцию, [1, c. 27]. Но истребить казачество,как и историческую память о нем и его традициях у потомков казаков советской власти не удалось, о чем свидетельствует новейшая постсоветская история современной России.

Эти обстоятельства служат достаточно веским основанием для того, что судьба казачества привлекла внимание современных историков и культурологов, а его традиции не только реанимируются, но и оказывают определенное влияние на ту часть современного российского общества, которая в настоящее время проживает на территориях, где по сей день продолжают проживать потомки казаков .Эти обстоятельства вынудили еще руководство СССР изменить свое отношению к казачеству.Так, в ст. 2 Закона

РСФСР «О реабилитации репрессированных народов» от 26.04.91 г. утверждалось, что в отношении казачества «по признакам национальной или иной принадлежности проводилась на государственном уровне политика клеветы и геноцида, сопровождавшаяся его насильственным переселением, упразднением национальногосударственных образований, перекраиванием территориальных границ, установлением режима террора и насилия в местах спецпоселения» [2].

Таким образом, несмотря на сложные исторические времена, сохранились традиции казачества, а их потомки проявляют большой интерес к своим предкам.

Для современных исследователей немалый интерес представляют труды по истории казачества, в частности, таких знатоков кубанской истории и её бытописателей, как Я.Г. Кухаренко [3], И.Д. Попко [4], Е.Д. Фелицын [5], Султан Хан-Гирей [6], П.П. Короленко [7], Ф.А. Щербина [8]. Весомый вклад в исследование истории донского казачества внесли М.П. Астапенко [9], Ю.Г. Волков [13], В.Д. Сухоруков [16], М.Н. Хазу-лин [17] и др. Исходя из выше изложенного, следует сделать вывод о том, что казачество представляет одно из замечательных проявлений русской государственной и народной жизни. Казак был одновременно и передовым колонизатором окраин государства, и охранителем границ этого последнего, и защитником русской национальности, и борцом за православие, и творцом оригинальных форм народного быта. В этой многотрудной роли казачества кроется его историческая сила и значение: казачество развивалось рука об руку с развитием Русского государства [5, c. 6].

На пленницах казаки часто женились, хотя семейная жизнь не была в то время у них в почёте. В XVI веке на Дону редко встречались семейные казаки: слишком суровыми являлись условия для создания нормальной семьи, да и хозяйства казаки не вели, всё своё время, проводя в походах и боях.

Картина семейной жизни изменилась в XVII веке, особенно в его второй половине. Народонаселение Дона к этому времени значительно увеличилось, была обеспечена большая, чем век назад, безопасность проживания, растя продолжателей своего рода и дела [9, c. 46].

Состав семьи в XVII в. вряд ли мог быть большим. По мнению В.Н. Королёва, его рост связан с распространением земледелия, требовавшего многих рабочих рук [17].

Семейному праву уделил внимание в своих этнографических исследованиях на Дону М.Н. Ха-рузин. Как пишет этот автор, дети считались знаком «благословения Господня над семьёй», а неимение их «почиталось за Божье наказание». Безусловное верховенство над детьми воли отца казаки обосновывали, исходя из христианских представлений: «Власть отца от Бога и по подобию Божию: один отец всего света – Бог. Он всему хозяин; так и отец в семье»; «Отец в дому как Авраам в раю: Авраам в раю первый, и отец в дому первый есть» [9, c. 47]. Хотя и авторитет матери, родившей детей в муках, был высоким: «По смерти отца она его место заступает», жизнь замужней казачки обычно ограничивалась кругом семьи и знакомствами с соседками. При встрече с казаком женщина в любом случае должна была уступить ему дорогу, не забывая при этом кланяться мужчине-воину.

Детей казаки воспитывали в строгости и любви. Их старались не бить, а если и наказывали, то ставили в угол на соль или горох. Физическое воспитание могло воспитать труса, а казак должен быть храбрым и смелым войном. Воспитание детей, особенно мальчиков, у донских казаков преследовало одну цель: сделать из казачонка война, способного встать на защиту родного Дона и матушки-России.

Новорожденному «на зубок» родственники и знакомые приносили пули, у изголовья младенца клали саблю, пистолет, лук и ружьё, таким образом приобщая его к воинской службе. Постоянно слыша от родных и близких людей разговоры о походах, боях и войнах, наблюдая это в практической жизни, малолетки-казачата и говорить начинали не со слов «отец» и «мать», а со слов «пу» –- стрелять и «чу» – ехать на коне. Трёхлетние казачата уже умели ездить на лошади по двору, а пятилетние бесстрашно и умело скакали на лихом дончаке по улицам казачьего городка [9, c. 47].

В начале заселения Кубани на её территории преобладали холостые казаки, поэтому правительство края в течение первой половины XIX века предприняло ряд мер по переселению в казачьи станицы женского населения – «вдов, девок», семей с большим числом женщин. Постепенно налаживался семейный быт [10, c. 218]. Семьи на Кубани были большими, что объяснялось распространением в определённых районах хуторского (натурального) хозяйства, с постоянной нуждой в рабочих руках и, в какой-то мере, со сложной обстановкой военного времени. В конце XVIII – начале XIX веков рождение пяти-семи детей в семье было обычным явлением. Некоторые женщины рожали по пятнадцать-семнадцать детей. Высокой, правда, была и детская смертность. Лишенный квалифицированной медицинской помощи даже в середине XIX века, народ использовал средства народной медицины и примитивную магию. Так, если в семье часто умирали дети, то в кумовья полагалось пригласить первого встречного. Если же малыш часто болел, и известные средства не помогали, мать пыталась обмануть болезнь, «продавая» ребёнка через окно дома. «Покупатель», уплатив деньги, надевал на ребёнка крест, становился его крёстным и через дверь возвращал малыша под отчий кров.

Дети рано приобщались к труду. С пятисемилетнего возраста они выполняли посильную работу. Их умственному и физическому развитию способствовали игры с игрушками или без них. Игры без игрушек часто сопровождались пением. Распространены были и символические игры («Солнце и конь», «Коршун», «Казаки», «Перепёлушка» и другие), а также забавы типа катания с горок, на коньках, качелях [11, c. 296– 306].

У каждого новорожденного казака или казачки, помимо биологических отца да матери, были крёстный отец и крёстная мать. О выборе крёстных кровные родители заботились заранее. Это не должны были быть родственники (как принято сейчас). Крёстного подбирал отец – это должен быть человек надёжный (кунак, односум, побратим и т.п.), у которого было чему поучиться. Это он, в первую очередь, формировал дух казака. И немаловажный фактор – крёстный отец, крёстная мать должны были быть способными участвовать в воспитании ребёнка – жить недалеко от крестника (крестницы). Крёстную подыскивала кровная мать из числа своих подруг (желательно, хотя бы немного старше её возраста). Если в семье родился казак, то основная нагрузка ложилась на крёстного – он делал из казака воина. Главная же задача крёстной матери в этом случае состояла в том, чтобы сформировать в казаке отношение к девушке-казачке как к жене, матери и хозяйке. Если же родилась казачка, то основную роль выполняла крёстная. Она формировала из девочки женщину-казачку, как умеющую ждать жену, терпеливую мать и добрую хозяйку. Крёстный в данном случае формировал в казачке отношение к казаку как к воину-защитнику, как к мужу, отцу и главе семьи.

Казачка всегда была главная в курене, все хозяйство держалось на ней. Весь день и круглый год казачка в работе – по дому, по огороду, в хлеву, на винограднике. Там где нужно – вовремя прополоть, вычистить, полить, подвязать. Казачка успевала и сена накосить, и стены побелить, и кизяка заготовить. Да еще всю семью хорошо накормить-напоить. А потом придет время – нужно урожай собрать да сохранить: капусту заквасить, огурцы засолить, тёрн замочить, вишню высушить. Чуть присядет казачка – надо вязать пуховые платки и шерстяные носки, шить одежду для себя и для детей. По хозяйству на казака надежда плохая: то он на действительной службе, то на сборах, то призван по мобилизации. Так всякая домашняя работа ложилась, в основном, на женские плечи. Но казачки никогда не роптали на свое положение, считая его совершенно нормальным, то есть естественным. Во время изнурительной работы в жару, в пыли они ухитряются оставаться красивыми и веселыми. Обвязывают (укутывают) лицо платком, оставляя только узкую щель для глаз. После умывания натирают лицо и руки козлиным жиром, отчего цвет лица казачек всегда нежный и прозрачный. Казачки всегда веселы, если соберутся вместе, то сейчас же заиграют песню.

Если замужняя казачка постоянно дома, то ее малая дочка постоянно вертятся возле матери, подражая, помогая и перенимая ее опыт, и тогда из нее тоже вырастает нормальная женщина-казачка [11].

Обязанностью родителей было «вскормить, вспоить, воспитать «в страхе Божием» и приучить к хозяйству», обучить грамоте и ремёслам. Когда дети вырастут, следовало женить их, а для сыновей приготовить «справу» (обмундирование, коня, оружие).

Особое значение для казачьей общины имели инициации – посвятительные обряды (пострижены на 40-й после рождения и сажание на коня в 3 года) и военные испытания юношей 15–17 лет. Они имели целью физическую и психологическую подготовку молодёжи к хозяйственной, социальной, брачно-семейной и духовной жизни общества, они сопровождаются испытаниями. В течении двух недель или месяца юноши упражнялись в верховой езде, стрельбе на скаку, джигитовке, бое плетьми, переплывали в полном вооружении реку. Лучшие получали поощрительные призы от атамана – оружие, уздечку и др. За это время молодёжь проходила испытание и в итоге переходила в другую возрастную и социальную группу. Поэтому подобные смотры могут быть приравнены к древним инициациям (ритуалам посвящения) в новых организационных условиях [11].

С течением времени возраст 14–15 лет сохранил своё значение перехода в следующую страту – юношескую. В то же время, приобщение молодых казаков к воинству передвигались на более позднее время, вместе с изменением возраста призыва на службу. В группу «малолетков» – совершеннолетних, привлекавшейся к внутренней станичной службе и проходивших необходимое обучение, юноша переходил в 17 лет, с 1875 г. – в 18; с 1909 по 1917 г. – 19 [11].

По указу от 31 декабря 1765 г. от казаков требовалось, чтобы «на всякий случай потребное по их обряду ружьё, лошадей и прочее исправно имели». В.Д. Сухоруков показал, что воинские навыки юноши старше 15 лет получали, благодаря играм и тренировкам в предместьях населённых пунктов, где они проводили время, упражняясь в стрельбе из лука или ружья, джигитовке, участвовали в охоте. Войсковой атаман проводил военные игры и смотр, на котором оценивались быстрота лошадей в скачке, навыки стрельбы, обмундирование и вооружение [12, c. 98–104]].

Девочку воспитывали иначе, чем мальчика, развивая в ней женственность, хозяйственность, терпение, отзывчивость. С малолетства казачке внушалось: самое главное в жизни – спокойная душа и чистое сердце, а счастье – в крепкой семье, достатке. Когда девочка начинала ходить, праздновали «первый шаг», дарили ленточки «на первый бантик», гребёнку «на косочку», «платочек в церкву ходить».

Уже с раннего детства девочки помогали матери в хозяйстве, помогали нянчить младших братьев и сестер, что не исключало радости и веселья: девочки и пели, и плясали. А обучали их этому взрослые женщины. Девочки слышали, как пели песни бабушка, мать, сестры, и начинали им подражать.

Девушка должна была собственными руками приготовить себе приданое, которое накануне свадьбы выставлялось на всеобщее обозрение. По искусно сделанной вышивке, сплетённому кружеву судили о том, какая хозяйка входит в дом.

Уважение к старшим было основой казачьего уклада. Казаки с особенным уважением и почтением относились к старшим, и особенно к испытанным в боях воинам. Молодёжь не имела права сидеть в присутствии стариков без разрешения. Если пожилой казак проходил по улице, то люди моложе его вставали, почтительно кланялись и садились лишь тогда, когда он удалялся от них на некоторое расстояние. Молодые люди стыдились при старике малейшую непристойность, иначе всякий старец мог не только напомнить юноше о его обязанностях, но и наказать его, не опасаясь гнева родителей [13, c. 409– 416]. Именно старики способствовали воспитанию у молодых казаков сознательной дисциплины, военно-патриотических традиций было главным в семье казаков.Казаки-ветераны были для детей идеалом личности, нравственным компасом, помогали войти им во взрослый мир во всех его проявлениях. В основе патриотического воспитания было заложено формирование у казаков любви к своему Отечеству и качеств, необходимых для его вооруженной защиты, включающие совокупность средств и приемов, используемых воспитателями (командирами и представителями духовенства) в совместной деятельности с казаками для достижения поставленной цели. К числу таких методов, в первую очередь, относились: просвещение, религиозное нравственное воспитание, пример, поощрение.

С историей казачества дети знакомились в семье, где передавались от старших примеры ратных подвигов. Главный девиз казаков: «За Веру, Царя и Отечество» был определяющим в воспитании казака с детских лет. Казак считал: «Без догляду и дети не растут».

В казачьих семьях радовались рождению будущего казака: « Сын – зернышко, а дочь – полова, ветер дунет – от дома улетит». В беседе, в рассказах, действиях казак передавал свой жизненный опыт, уклад всей казачьей жизни сыновьям. Все секреты, от военных до бытовых, казаки передавали детям. А казачью форму готовили сыну задолго до посвящения в казаки.

В семье царил культ казачьей формы, которую одевали по праздникам и в строю. На войсковые празднества, сходы и другие важные мероприятия, проходившие в г. Екатеринодаре, непременно приглашали смышленых мальчиков от всех казачьих поселений края, с тем, чтобы эти события были запечатлены в их детском сознании. Они передавали все увиденное своим детям. Так и ковалась эта живая цепочка казачьей жизни, культуры.

Семья казаков строго выполняла свои обязанности перед казачьей общиной. Казак должен был строго воспитывать детей, учить чтить старших, выполнять 10 Заповедей Господних, являющих- ся жизненным правилом казака-христианина. Он разъяснял, толковал, показывал их значения детям. В семьях детям постоянно напоминалось, что за непослушание последует наказание, чтобы проступки больше не проявлялись, и ребенок должен научиться избегать повторения ошибок. В детстве и подростковом возрасте это было действенным способом нравственной школы, формировалось самосознание, социальнокультурная адаптация.

Семья, казацкая община являлись главными воспитателями. Это была народная педагогика с ее особыми воспитательными традициями и результатами воздействия на психику воспитуе-мых, отшлифованная вековыми традициями. Она воспитывала характер воина, защитника, ответственного за свое доброе имя.

У казаков были свои обычаи, язык, культура, своя история, психология, своя структура бытия и быта. Нерушимыми были – верность славе предков, любовь к родной земле и ее защита. В казачьих семьях из поколения в поколение передавались сказания о подвигах и ратных делах. Все это было эмоционально окрашено.

Речь казаков была богата поговорками, пословицами, ярко отражающими атмосферу вольности и независимости, геройства. Язык казаков – чудесный сплав украинского и русского языков, завораживал душу, поэтому рассказы отцов и дедов становились запоминающимися, воспитание проходило без нудных нравоучений.

Детей редко били. Достаточно было отцу, старшему брату, деду выразить свое неудовольствие укоризненным взглядом или нахмуренными бровями. Чтилась в семье мать. Она оставалась за главную в семье, когда казак уходил в поход: «Жинки дома хозяинуют, а казаки в Сечи».

В казачьих семьях в труде принимали участие даже малые дети. Мать следила за тем, чтобы с малых лет дети умели заботиться о других, оказывали помощь друг другу, старикам. Именно в раннем детстве мать первая вкладывала в воспитание народную мудрость. В воспитание включалось старшее поколение, поощряли трудовые умения и учили, как действовать в тех или иных ситуациях. Их опыт был неоценим. Именно в семье дети усваивали систему норм и правил поведения, учились подчиняться и брать ответственность на себя. Роль отца возрастала по мере роста мальчика. Он учил «порядку и делу», как говорят в народе. Меньше баловал, был строг, требователен. Он учил держаться в седле и джигитовке, ухаживать за лошадью. Но главной задачей отца было вырастить настоящего казака, готового к воинской службе. Народная мудрость сохранила об этом много пословиц: «Где саблей не возьмешь, пикой достанешь», «Казак без коня – как зима без снега», «Сабля казаку и славу принесет, и честь спасет».

Воспитание в казачьей семье не передавалось в «готовом» виде детям, а накапливалось, развивалось и обогащалось всеми членами семьи. Оно плавно выходило из ее рамок, передава- лось казачьему обществу, то есть становилось намного шире. Здесь и школа воинской подготовки шире, и жестче наказания, вплоть до порки публичной и даже смертной казни. Молодой казак уже ощущал себя членом казачьего братства, понимая его значимость. Особенностью воспитания было то, что дети осознавали уникальность истории казачества, специфику своей культуры (одежда, обычаи, язык), то есть в казачьих семьях легче происходила этническая самоидентификация детей, отождествление себя с казачьей общностью.

Детей учили уважать обычаи народов Кавказа. Обычай быть гостеприимным воспитывался с детства, что в условиях территориальной разобщенности на Кавказе было очень важно. Казаки интересовались жизнью, бытом, культурой горских народов, сравнивали со своим укладом. Учили детей уважать человека, понимать состояние и желание людей, преодолевать конфликты, неурядицы, быть терпимыми к религиозным чувствам горцев. Хотя и встречались случаи нетрадиционных решений конфликтов между горцами и казаками. Но все эти случаи обсуждались, устанавливались правила достижения цели без крови.

Особое значение предъявлялось в семье к здоровому образу жизни: физической закалке, трезвости, чистоте. Казак не мог показаться пьяным на улице, только в темноте через огород он мог пройти к дому. Дети не имели права садиться за стол с грязными руками. В семье строго следили за репутацией детей, ведь семейная жизнь казака в станице становилась достоянием всех. Казачье общество оценивало казака и членов его семьи по поступкам, делам, строго судило о его надежности – ненадежности, умении держать данное слово. Благодаря этому, поддерживались определенные взаимоотношения между поколениями: дочь и сын не могли противоречить отцу, старики всегда сидели на почетном месте, почтительно со старшими здоровались [14].

Существовали две модели казацкой общины: «семейная» и «сечевая» (засечная).При семейной модели казаки жили, соответственно, семьями в укреплённых поселениях – так называемых городках, позднее такие казачьи поселения стали называть «станицами» и «хуторами». Жизнь поселения зиждилась на принципе рода, охватывающем прошлое, настоящее и будущее. Казаки чтили заветы предков, черпая мудрость у предшествующих поколений. Старались достойно жить в настоящем, с беззаветной отвагой защищать Отечество. Растили детей так, чтобы не стыдно было за своих потомков в будущем. Весь жизненный уклад казаков был подчинен этим целям.

Население станицы подразделялось на группы по возрастному принципу – так называемые «партии» или «беседы». Старики, женатые казаки, холостые казаки, казаки-малолетки (еще не служившие или не участвовавшие в боевых действиях), казачата-подростки и совсем маленькие дети-казачата – каждая из этих групп имела свои «беседы».

Больше всего в станицах уважали стариков, олицетворявших вековую мудрость, хранителей воинского и житейского опыта и традиций. Они воспитывали новые поколения казаков и отвечали за младшие «беседы». Но за воспитание подрастающей казачьей смены отвечали не только старики. Шефство над младшими «беседами» передавалось по цепочке – в каждой из «партий» были наиболее опытные и мудрые казаки, занимавшиеся обучением членов более младших «партий», прививавшие им нравственные принципы. Это гарантировало наиболее полную и гармоничную передачу профессиональных казачьих знаний и навыков, мировоззрения, традиций от поколения к поколению.

«Сечевые» или «засечные» казаки получили такое название, поскольку их укрепленные поселения назывались «сечи» или «засеки». Засеки или располагались рядом с границей государства, или были возведены на самом вероятном направлении вражеской атаки.«Сечевые» казаки также жили общиной и делились на «партии» по возрастному признаку. Однако все они либо были холостяками, либо подолгу жили в разлуке с семьей. Традиции и боевой опыт сечевые казаки передавали по тому же принципу, что и семейные, но с одним отличием: каждый закаленный в сражениях казак брал «под свое крыло» от одного до десяти молодых бойцов, которых называли «джуры» или «новики».

На засеке каждый казак был как на ладони, почти круглосуточно, находясь на виду у своих соратников, поэтому схитрить, обмануть боевых товарищей, выставить себя в более выгодном свете, чем на самом деле – было попросту невозможно. Воспитательный процесс в таких условиях обладал завидной эффективностью.

Что особенно хорошего заключали в себе модели казачьего общества? Что не помешало бы и нам перенять у казаков?

Во-первых, следуя родовым принципам, каждый казак невольно начинал воспринимать собственный организм, душевные качества и духовную составляющую не только как элементы своей личности, а как инструменты для продолжения рода достойного, чтобы сыновья и дочери могли по праву гордиться своим родом, сумели передать потомкам всю егосилу, мудрость и отвагу. А для этого и самому казаку надо было безукоризненно выполнять свой долг защитника Отечества, чтобы, не краснея, смотреть в глаза отцам, дедам и прадедам. Поэтому свое здоровье казаки берегли – ели полезную сытную пищу, гнушались вредными привычками, и даже в старину умели проводить профилактику разных заболеваний.

Во-вторых, подразделение всей общины на возрастные группы помогало поддерживать живую связь между поколениями, передавать традиции из уст в уста и на личном примере доказывать юным поколениям ценность многовековой мудрости.

Процесс воспитания и обучения подростков и молодежи вершился на глазах у общины. По сути, этот педагогический процесс не прерывался и когда казак достигал зрелости – он все так же продолжал прислушиваться к советам старших, теперь уже к седых стариков и перенимать их опыт. А одновременно учил молодых уму-разуму. Такой уклад сводил на нет проблему «отцов и детей», терзающую современное общество.

В-третьих, в общине все отлично знали друг друга, многие были родственниками. У казаков всего поселения была общая судьба, общее призвание – защита Отечества, одна на всех идеология. Поэтому криминализация общества была немыслимой, люди с преступными склонностями выявлялись мгновенно и либо сразу жестко наказывались и навсегда излечивались от своих заблуждений, либо изгонялись. Все казаки были вооружены и умели противостоять любой внешней агрессии, поэтому порядок и покой на вверенной общине территории гарантировались. Казаки всегда могли постоять за себя и перед иноземными захватчиками и перед агрессией и произволом со стороны властей [15].

Довольно своеобразными являлись обычаи и нравственность казаков того времени, представляя собой, как отмечает историк В.Д. Сухоруков, «смесь добродетелей и пророков, свойственных людям, которые жили войною и грабежами. Жадные к добычам, свирепые в набегах на земли неприятельские, казаки в своём общежитии были привязаны друг к другу, как братья, гнушались воровства между собою; но грабёж на стороне и особливо у неприятелей был для них вещью обыкновенною.

Религию чтили свято. Трусов не терпели и вообще поставляли первейшими добродетелями целомудрие и храбрость. В наказаниях за преступления казаки были жестоки. В куль да в воду была главная казнь за измену, трусость, убийство и воровство; она есть утопление в реке человека, завязанного в мешке» [16].

Таким образом, вся жизнь, традиции, воспитание, преемственность поколений несли в себе культ казака, подтверждая идею невозможности воспитать ребёнка в традициях казачества от случая к случаю. У воспитания стояла чёткая цель для будущего мальчика, так же и для девочки. Начиная с рождения, на ребёнка влияло все: от родителей – до соседей, от атамана до старика, поэтому основная масса мальчиков вырастала смелыми, отважными войнами, а девочки посвящали свою жизнь семье, воспитанию детей, помощи старикам, налаживанию комфортного и уютного быта, ожиданию мужа и встречи его красивой и жизнерадостной.