Почитание предков как важнейший компонент формирования идентичности кубанских казаков

Введение .

Почитание предков было важнейшим элементом ментальности кубанских казаков и обязательным фактором формирования казачьей идентичности. Гордость за принадлежность к казачьему роду, стремление не осквернить боевой славы дедов и прадедов, сохранить казачьи обычаи и уклад

жизни были стержнем несравненного «казачьего духа».

Вопрос об идентичности кубанских казаков вновь стал актуальным с начала 1990-х гг. Инициаторы возрождения казачества на Кубани, на самом первом этапе, столкнулись с большим количеством сложных и противоречивых проблем не только практического, но и теоретического характера. Среди первоочередных стал вопрос о том, кто имеет право быть включённым в списки кубанских казаков в новых исторических условиях. Споры на эту тему оказались в числе самых оживлённых на собраниях инициативных групп и организационных комитетов в поселениях Краснодарского края, где появились энтузиасты казачьего возрождения. Мнения различались: одни стояли на позиции, что казачьи общества должны состоять только из потомков кубанских казаков, другие допускали приём потомственных казаков также и других войск, третьи считали, что членами казачьих обществ могут стать все желающие, кто духовно близок казачеству, разделяет идеи возрождения казачьих обычаев и традиций. В итоге, стали принимать в казачьи общества всех желающих. Здесь весомым аргументом послужил исторический опыт первых казачьих формирований на окраинах российского государства, когда и в Запорожскую Сечь, и во Всевеликое войско Донское принимали всех пришлых, которые порвали связь со своим прошлым, стали основателями казачьих родов и после этого идентифицировали себя только казаками [1].

Обсуждение .

Историки, изучающие казачий феномен, в своих трудах обращали внимание на значимость фактора принадлежности к казачьему роду в ценностных установках сознания казаков и их поведенческих соционормативах.

А.А Каменцев, рассматривая самосознание казаков XVI–XVII вв. как фактор идентичности, отмечает: «…Казаки осознавали своё происхождение из русской земли, откуда, в подавляющем большинстве, они и были. Но также очевидно, что они отделяли себя от жителей Руси, используя определение «казачество вольное и донское» [2].

Малороссийское казачество также представляло собой качественно новое этносоциальное образование, которое проистекало, как из плавильного котла, из разных народов и сословий. Об этом свидетельствуют в своих трудах историки В.О. Ключевский [3, с. 104–105] и Д.И. Яворниц-кий [4. с. 143–148].

Согласно материалам «Реестра запорожского войска 1756 года», составленного Н.А. Тернав-ским, принятые в Сечь получали от старших казаков прозвища-фамилии, которые отражали особенности внешности или характера – Мовбы-гора, Тупониг, Тонкоглас, Таксоби [5, с. 4–5]. Первый духовник возрождённого казачества, священник Сергий Овчинников, метко заметил, что носители таких ярко выраженных казачьих фамилий, потомки основателей казачьих династий, гордо заявляли: «Я есть казак именитый!» [6].

Исследователь генеалогии кубанского казачества А.В. Дюкарев указывает на то, что почитание предков, сохранение памяти об истории своего рода, фамилии, были обязательными элементами патриотического воспитания. Изучая семейную историю, казачья молодёжь проникалась чувством уважения к героическому прошлому своих дедов и прадедов, чувством ответственности за собственную причастность к казачьему званию, стремлением уберечь казачье достоинство и честно послужить отечеству [7, с. 86–88].

В казачьих семьях детям прививалась мысль о том, что они – потомки особых людей со свободолюбивым духом, не терпящих над собой барского господства, избежавших холопской участи, славных и бесстрашных воинов.

Результаты .

Компонент почитания предков как важнейший в формировании казачьей идентичности, иллюстрируют литературные произведения классиков и современных авторов, казачьи песни и поговорки.

Кубанский литературовед А. Гетман в статье «Казачество в творчестве В.И. Лихоносова и Н.В. Гоголя» делает обоснованный вывод, что и В.И. Лихоносов, и Н.В. Гоголь подметили главное в казаке – служение своему роду, почитание предков и их законов: «Продолжение традиций скрывается в почитании предков своих и рода своего», «Богоотступники же, забывшие своё племя, грех для всей фамилии, они не связаны с отцами, а значит, не могут быть и частью казачества» [8].

Стихи кубанского поэта И.Ф. Вараввы раскрывают мир бытия кубанских казаков, полученный автором от старших поколений кубанцев. Произведения проникнуты уважением и трогательной любовью к мужественным, свободолюбивым предкам, славно сражавшимся во всех войнах, которые вела Россия:

«…И слава наших рыцарей чубатых

Из края в край пойдёт по белу свету,

И не забудут нас, голодных, бедных, сирых,

Не раз , не дважды битых-перебитых,

В большом бою, в беде несокрушимых…» [9, с. 195].

«…И как наследство давней дали,

Нашли казачью булаву…

Её в ладонях отогрели,

Как предков гордую молву…» [10, с. 353].

Почти два с половиной столетия кубанские казаки в песнях прославляли своих легендарных предков – казаков Запорожья, Дона, Черномории, Кавказской Линии. Исторические песни кубанских казаков, в которых воспевались военные походы дедов и прадедов, подсознательно воздействовали на детские умы, были важнейшим средством передачи и сохранения традиционной культуры, составляли важную духовную опору для формирования идентичности кубанских казаков:

«Прощай, мий край, дэ я родывся,

Дэ пэрву жизнь свою выдав,

Дэ козаком на свит явывся,

Родной Кубани прысягав.

Дэ диды, прадиды служилы

У пользу русьскому царю.

За Русь головкы положилы,

Колы нужна – отдам свою.

Настав тяжелый час розлукы

Я йду за Родину служить.

Змоглы диды, зумиють внукы

Живот за веру положить» [11, с. 13].

Мы живём среди полей,

Во лесах дремучих.

По горам посты заняли

Всё наши линейцы.

Где й ни едем, где й ни йдём,

Всё наши кубанцы…

Наши деды и отцы да

Всё примером служуть…» [12, с. 47].

Традиция почитания предков была неразрывно связана с уважением к старшим. Это выражено в пословицах и поговорках кубанских казаков: «Не гляди, что казак седой, а гляди, что был удалой!», «Молодого в битву, старого в совет!», «Господа старики – первейшие казаки!», «Какой дал почёт отцу, такой и тебе молодцу!» [13].

Существовал обычай – казаки, оставшиеся в живых после битвы, в знак благодарности Господу, привозили какие-либо дары в свой храм. В последующем сложилась ежегодная традиция – на второй пасхальный день торжественно выносить эти дары на показ всему народу как символ доблести предков. Среди казачьих праздников и памятных дат кубанских станиц этот день памяти о походах своих отцов и дедов занимал особое место. Старики-ветераны рассказывали о боевом прошлом, указывали – какой казак оставил добрую память о себе. Присутствующая казачья молодёжь восторгалась, когда слышала имена пращуров и в душе мечтала не посрамить казачьей славы, когда наступит их время служить отечеству.

Повседневный быт кубанских казаков был пронизан почитанием предков: мужчины и женщины разных возрастов и статусов обращались друг к другу только по имени-отчеству, в домах стены обязательно были увешаны фотографиями предков, заботливо обрамлённые вышитыми рушниками, бережно хранились фамильные реликвии – военное обмундирование и оружие дедов и прадедов. Во время праздничных застолий традиционным был второй тост «За прародителей!» [14, с. 48–49, 57].

Руководство российской армии учитывало казачьи традиции почитания предков и позволяло казакам быть на службе с холодным оружием, доставшимся от отцов и дедов, которое даже отличалось от установленного образца. «Дедовская шашка» имела сакральное значение для казаков. Устав внутренней службы также допускал казакам «волосы носить по своему войсковому обычаю». Войсковое правление Кубанской области, для поддержания воинственного духа казачества, разрешало казакам, окончившим действительную военную службу, продолжать ношение традиционной казачьей формы одежды

Подчёркивая значение черкески для выражения казаками своей идентичности, сохранения памяти о боевом прошлом предков, кубанский историк О.В. Матвеев в своих исследованиях приводит слова офицера штаба Кубанского казачьего войска П.П. Орлова: «В черкеске прадеды и деды наши делали походы, покоряя под высокую руку Белого царя непокорных горцев, в жестоких схватках кровью своей и кровью неприятеля обагрили они свой этот костюм, и стал он с тех пор для нас, их потомков, святыней-реликвией, так много говорящей уму и сердцу казачьему…» [15, с. 129].

Командование Кубанского казачьего войска высоко ценило своих казаков, было уверено в их боевых качествах и стойкости – они вышли из семей, свято чтущих память о своих славных предках, отличаются жертвенной любовью к Родине.

Заключение .

Кубанские казаки гордились своим происхождением, образом жизни, который установили предки, традициями, обычаями и обрядами.

Стержнем самоидентификации казаков было стремление сохранить и преумножить славу отцов и дедов. Никакие проблемы и препятствия не могли помешать казакам выполнить поставленную задачу. Им стыдно было не справиться с порученным делом, и они всегда находили оригинальный выход из самых сложных ситуаций,

«старый казачий способ», как заповедовали им предки. На этот счёт крылатыми были фразы: «Мы казаки – мы пробьёмся!», «Та чи мы не казаки, та чи не кубанцы!».

Мечта возродить казачество, воплотившаяся у потомственных казаков в конце ХХ в., зиждилась, прежде всего, на жажде восстановить добрую память о предках. По этому поводу правильнее всего следует привести воспоминания первого атамана возрождённого кубанского казачества В.П. Громова: «Неким внутренним чутьём народ понял: всё уходит вместе со старшим поколением. И надо успеть – сохранить это наше, родное, то, что отличает казаков от других, пусть и рядом живущих. Наше родное, близкое соединяло нас с землёй, на которой живём. Со многими поколениями, которые жили до нас. Своими ратными трудами защищали Отечество…» [16, с. 128].

Таким образом, выявив представленные выше основные традиционные формы почитания казаков предыдущих поколений, необходимо использовать их при разработке современных методик формирования идентичности кубанских казаков, приобщения нового поколения кубанцев к сохранению и трансформации военно-патриотического наследия славных предков.