Материально-правовой аспект механизма преступлений, совершаемых в области (либо с использованием) цифровых технологий
Бесплатный доступ
Объектом совершения преступлений, связанных с завладением чужого имущества, выступают объекты гражданских прав, обладающие оборотоспособностью. В настоящее время связь между субъектом и объектом гражданских прав опосредуется цифровыми технологиями, где последние выступают как средство фиксации права либо как средство доступа к использованию и распоряжению объектом права, либо формируют цифровой объект гражданских прав, соединяющий в себе возможности цифровой технологии и потребительские свойства и ценности классического объекта имущественных прав. Поэтому в одном случае, успешность реализации механизма установления незаконного господства над объектом гражданских прав зависит от найденного эффективного способа доступа к управлению цифровой программой, формирующей физическую или функциональную связь с классическим имущественным объектом. В другом случае, формирование механизма совершения преступления фокусируется на завладении цифровым активом, как качественно новым источником ценности, обладающим потребительской стоимостью, обеспечивающей оборотоспособность данного актива как самостоятельного объекта гражданских прав.
Механизм совершения преступления, объект совершения преступления, завладение чужым имуществом, объект гражданских прав, объект имущественных прав, гражданская оборотоспособность, цифровая технология, цифровой актив, цифровая система, преступник, имущественный интерес
Короткий адрес: https://sciup.org/14135862
IDR: 14135862 | УДК: 340 | DOI: 10.23672/SAE.2023.78.20.001
The substantive aspect of the mechanism of crime committed in the field (or with the use) of digital technologies
The object of committing crimes related to the seizure of someone else’s property are objects of civil rights that have turnover. At present, the connection between the subject and the object of civil rights is mediated by digital technologies, where the latter act as a means of fixing rights, or as a means of access to the use and disposal of the object of law, or form a digital object of civil rights that combines the capabilities of digital technology and consumer properties and the values of the classical object of property rights. Therefore, in one case, the success of the implementation of the mechanism for establishing illegal domination over the object of civil rights depends on the found effective way of accessing the control of a digital program that forms a physical or functional connection with a classical property object. In another case, the formation of the mechanism for committing a crime focuses on the acquisition of a digital asset as a qualitatively new source of value with a consumer value that ensures the turnover of this asset as an independent object of civil rights.
Текст научной статьи Материально-правовой аспект механизма преступлений, совершаемых в области (либо с использованием) цифровых технологий
Как правило, объектом совершения преступлений, связанных с завладением чужого имущества, выступают объекты гражданских прав (ст. 128 ГК РФ), обладающие оборотоспособностью (ст. 129 ГК РФ). Интерес преступников к объектам гражданских прав продиктован способностью данных объектов иметь качественную, количественную или физическую характеристику потребительской ценности, формирующую их рыночную стоимость и обуславливающую тем самым их гражданский оборот [1].
В настоящее время, практически во всех областях общественных отношений, юридическая связь между субъектом и объектом гражданских прав опосредуется цифровыми технологиями, где последние выступают как средство фиксации права либо как средство доступа к использованию и распоряжению объектом права, либо формируют цифровой объект гражданских прав, соединяющий в себе возможности цифровой технологии и потребительские свойства и ценности классического объекта имущественных прав. То есть, на пути беспрепятственного свободного владения, пользования и распоряжения объектами гражданских прав возникает необходимость применения цифровых технологий, как средства доступа к извлечению в интересах владельца (собственника) целевого или потребительского назначения соответствующего объекта гражданских прав. Данное обстоятельство актуализирует вопрос обеспечения надёжности прав владельца и защиты от нарушений со стороны третьих лиц. В настоящее время проблема борьбы с преступностью в области использования цифровых технологий требует изучения и понимания криминальных закономерностей, лежащих в основе совершения соответствующих преступлений, что находит своё проявление, в том числе в объеме научного внимания посвящаемого данной теме [2; 3; 4].
Вопрос обеспечения степени надёжности и сохранности прав владельцев соответствующих объектов, владение, пользование и распоряжение которыми опосредуется цифровыми технологиями, зависит от качества формируемых данными технологиями технологических связей с объектами гражданских прав, воспроизводящих форму и содержание сложившихся правоотношений. Как следствие, центральным звеном механизма незаконного (преступного) установления господства над объектом гражданских прав со стороны третьих лиц вопреки воле владельца является способ и средство внедрения в систему цифрового управления доступом технологического владения, пользования и распоряжения данным объектом, что приводит к нарушению технологической связи, а иногда, и юридических отношений с интересующим преступника объектом гражданских прав.
При этом следует отметить, что цифровая система, управляющая доступом технологического владения, пользования и распоряжения классическими объектами гражданских прав, формирует две интеграционные формы сосуществования с данными объектами:
-
- цифровая система, интегрирующая программные решения по доступу и по условиям и режиму управления функциями извлечения потребительских и целевых свойств из классического объекта гражданских прав (цифровые программы управления эксплуатацией бытовой техники, транспортными средствами, использования банковских карт и т.д.);
-
- цифровая система, воплотившаяся в цифровой актив, когда данный актив, соединяясь с объектами гражданских прав, расширяет функциональные свойства и качественные
характеристики классических объектов, выводя их на качественно новый потребительский уровень, где условием повышенной потребительской ценности и стоимости уже цифрового объекта имущественных прав является перенос интереса субъекта владения на цифровой актив, неотделимый от объекта гражданских прав.
В первом случае, основным динамическим элементом механизма совершения преступления по завладению объектом имущественных прав будет являться способ обеспечения доступа к объектному коду и совокупности команд, управляющих функционированием классических объектов гражданских прав. То есть, успешность реализации механизма установления незаконного господства над объектом гражданских прав, обладающего потребительской стоимостью, основанной на возможности использовать качественные характеристики и физические свойства объекта, зависит от найденного эффективного способа доступа к управлению цифровой программой, формирующей физическую или функциональную связь с классическим имущественным объектом.
Во втором случае, формирование механизма совершения преступления фокусируется на завладении цифровым активом, созданным в результате интеграционного соединения потребительских свойств объекта гражданских прав с технологическими возможностями операционных систем и программных комплексов, родившим качественно новый источник ценности, обладающий потребительской стоимостью, обеспечивающий оборотоспособность данного актива как самостоятельного объекта гражданских прав. Результатом появления данного цифрового актива является лишение возможности извлекать потребительские свойства классических объектов гражданских прав вне их интеграционного соединения с возможностями цифровых технологий. Например, комплекс взаимосвязанных программ, предназначенных для управления ресурсами компьютера, смартфона и организации взаимодействия с пользователем.
Интеллектуально-волевые усилия преступника, в первом случае, направлены на формирование механизма совершения преступления, обеспечивающего установление незаконного господства исключительно над классическим объектом имущественных прав. При этом способ взлома кодов программы доступа к владению, потребительскому использованию и свободному распоряжению данным объектом является средством преодоления препятствия в виде цифровой технологии на пути к овладению. Преступный корыстный интерес субъекта преступления направлен на классический объект гражданских прав.
Имущественный интерес преступника, инициирующий формирование механизма совершения преступления, во втором случае, направлен на установление незаконного господства именно над цифровым активом, соединяющим в себе технологические и операционные возможности программно-цифрового комплекса со свойствами и характеристиками объекта имущественных прав, в результате чего, обладающим качественно новой потребительской стоимостью и, как следствие, оборотоспособностью на рынке.
Следовательно, как в первом, так и во втором случае, успешность реализации механизма преступления, совершаемого в области (либо с
