Научно-технологический фактор динамики современной культуры

противостоянии сциентистсткого и антисциентистского направлений, своими истоками восходящих к периоду гегемонии научно-технического прогресса. Бинарность данных парадигм выливается в «умеренное противостояние» между технократическим и гуманитарно-ориентированным дискурсами и моделями науки соответственно. В общественных кругах эта тенденция проявляется в русле критики и апологетики данных парадигм науки и техники. Сегодня основной тренд социокультурного развития по праву связывается с научно-технологической сферой, в которой буквально по всем направлениям доминирующие позиции занимает сектор информационных, нано- и биотехнологий. Они, являясь по своей сути универсальными, способны конструировать предметы и материалы, оперируя единицами реального мира, «простыми фикциями» (Лекторский, 2009: 38).

Нужно обратить внимание, что данные технологии развиваются в рамках конструктивистской парадигмы, которая центрируется двумя идеями: первая утверждает отсутствие различий между «естественным» и «искусственным», в то время как вторая связана с пониманием человека как самодостаточного субъекта конструирования реальности.

На наш взгляд, в существенной степени именно такая логика формирует культурный смысловой контекст развития науки и технологий в горизонтах будущего, когда, по словам О.В. Джигана, «возможно возникновение цивилизации со своими идеалами и духовными ценностями» (Джиган, 2015: 92–93). Строго говоря, во многом именно на основе успешного симбиоза нано-, био- и информационных технологий стали реалиями передовые прорывные достижения, революционные по своей сути. Прежде всего, это модели, связанные с искусственным интеллектом, функциональный диапазон которого в настоящее время уже достиг уровня квантовых компьютерных интеллектуальных устройств, способных к имитации «человеческой» саморефлексии. На втором месте находится сегмент нейроинтерфейсов, сочетающих функционал человеческого мозга с электронными устройствами (аналоговая модель «мозг – компьютер») (Даниелян, 2011: 238), которые наглядно отражают активность процессов «моделировании интеллекта»1. По сути, это проблема сближения, «уравнивания» вычислительных машин и разума (теория А. Тьюринга, в центре которой лежит идея о когнитивных способностях техники и ее способности генерировать не только мыслительные процессы, но даже чувственные образы) (Тьюринг, 2003: 47).

С позиции философии техники это вопрос искусственного и естественного начал, а шире – касающийся этических границ разума человека, «вооруженного» интеллектом. Аналогичные процессы разворачиваются в лоне многих отраслей знания. Скажем, в медицинской науке достаточно назвать такие прорывные направления, как технологии естественного заживления, адресно-адаптированная медицина и др. Особо нужно назвать технологии, связанные с экологической проблематикой и «планетарным здоровьем» человечества (процессы «захватывающего фотосинтеза» на основе получения солнечной энергии растениями посредством технологии LEEP и др.). Сказанное свидетельствует о «сращивании» нано- и биотехнологий в рамках научной картины мира в горизонтах 2030-х гг.

Предметом настоящего исследования выступает научно-технологический фактор как определяющий динамику современной культуросферы и ее гуманитарную проблематику.

Целевая установка статьи связана с исследованием основных тенденций, качественных идентификаторов и противоречий функционирования научно-технологического фактора в информационно-сетевом обществе, по мере чего раскрывается его амбвивалентная сущность и неоднозначная роль в культуре. Диалектика жизненных и познавательных стратегий современного человечества, перспективы и горизонты будущего определяются под непосредственным влиянием науки и технологий. При этом, являясь системообразующими, они не только формируют научную и когнитивно-ментальную картину мира, меняют уклад жизни « нomo sapiens», но в условиях обострения глобальной проблематики, осознания ее катастрофических последствий актуализируют вопросы биосферной этики и этических границ науки и «другого знания».

Теоретико-методологическая база исследования формируется посредством обращения к социосинергетической системной методологии, раскрывающей переходный характер современной транзитивной культуры, отличительными признаками которой выступают: изменчивость, текучесть границ, субъектность, множественная идентичность, мировоззренческие трансформации и др. При этом для понимания особенностей современных научно-технологических процессов, их роли в культурной динамике важное значение имеет принцип саморазвивающихся систем.

Проблемная концептуализация исследования достигается в контексте парадигмы биосферной совместимости, поскольку она рассматривает процессы взаимодействия социальной, производственно-инфраструктурной и природной сфер жизни в составе единства биосферы.

В этой связи постулируется задача усиления внимания со стороны междисциплинарных исследований к гуманитарному контексту развития науки, повышения роли научно обоснованной модели гуманитарной науки, ориентированной на человека и соразмерной современной культуро-сфере. Это заставляет задуматься о новых смысловых контекстах наступившей цифровой эры с позиции философии науки и техники; комплексно осмыслить положительные и отрицательные аспекты, раскрывающие место и роль новейших технологий в современном обществе, поскольку они, с одной стороны, расширяют диапазон возможностей современного человечества, открывая множество возможностей, а с другой – их развитие сопровождается серьезными сдвигами в жизни социального организма, актуализируя задачу соблюдения норм научного этоса, ценностно-смысловых аспектов развития науки и техники по принципу «не навреди».

Кроме того, с нашей точки зрения, на современной стадии культурной динамики природа научно-технологического фактора в значительной мере определяется его прогностической ролью, исходя из жизненных и познавательных стратегий перспективного развития человечества. В свою очередь, обострение глобальной проблематики первостепенного («таймированного класса», в терминологии российского культуролога М.К. Петрова (Петров, 1996)), требует более плотного сопряжения дискурсов науки и культуры. Все это говорит о том, что в синхронном и диахронном измерении развитие научно-технологического фактора должно идти параллельно с задачами неуклонного внимания науки к биоэтическим вопросам и решаться с позиции коэволюционной парадигмы сосуществования человека и природы в лоне культуры.

Материалы и методы . С целью комплексного осмысления предметного поля исследования мы умеренно опираемся на результаты и методы теоретических, научно-прикладных междисциплинарных направлений в области научно-технологической факторной динамики современной культуры и др. Они позволяют объективно осмыслить процессы культурной динамики, в контексте свежих тенденций науки и технологий. Нужно признать, что помимо сферы нано-, био- и информационных технологий, определяющих облик и ключевые векторы современной культуры, влияние этого фактора связано с технологиями направленного синтеза, роль которых неуклонно возрастает. Особенно – на общем фоне активных процессов урбанизации, негативных «эффектов» городской среды, что объективно актуализирует проблему повышения качества жизни человека в условиях городских застроек. С.А. Кобелева пишет: «Жилье не относится ни к экономическим, ни к политическим категориям, но оно создает основу для жизни человека» (Кобелева, 2013: 33), и с этим трудно не согласиться.

Указывая на своевременность технологий направленного средового синтеза, специалисты подчеркивают, что они способны существенно повысить эффективность функционирования общественных пространств, «просчитывать» особенности их функционального и эстетически насыщенного формирования, прежде всего, в ситуации плотной и «скученной» урбанизированной среды. Так, подчеркивая риски развития науки и технологий для человека, М.О. Суворова, А.Е. Наумов, В.В. Строкова говорят о важности формировать «экологическую устойчивость, связанную с негативным воздействием на окружающую среду (ОС)» (Суворова и др., 2023). Они ставят задачу развития направления «нейтрализуемого негативного воздействия», а не возлагания надежд на то, что они «компенсируются диссипативными способностями среды» (Суворова и др., 2023). Поэтому неслучайно сегодня усиленное внимание сосредотачивается на таких сегментах, как уличное дизайн-проектирование, модульный дизайн, внедрение новейших цифровых технологий в городскую среду, архитектурно-художественная выразительность, эстетика общественных пространств в русле геоники материаловедения (Геоника (геомиметика) и поиск оптимальных решений в строительном материаловедении …, 2021).

С опорой на современные исследования мы полагаем, что научная мировоззренческая парадигма биосферной совместимости естественной и искусственной среды, человека и природы способствует решению таких важный задач современности, как модернизация гражданского средового окружения в секторе жилищного строительства; расширение современных практик инноваций, нетрадиционного создания новых технологий и товаров за счет природных ресурсов; согласованное прогрессивное развитие людей и среды их жизнедеятельности во взаимосвязи с развитием биосферы (Инновационная практика в городах и доктрина градоустройства …, 2014: 5). Крайне значимы также: активизация процессов равномерного взаимодействия, сочетания социальной, производственно-инфраструктурной и природной составляющих в системе жизнеобеспечения человека (объективная оценка результатов антропогенного фактора, контроль над техногенными эффектами и нагрузками, экологической безопасностью среды и др.). Отдельно в этом ряду стоит вопрос, касающийся достижения целевых индикаторов и программных показателей повышения качеств жизни и устойчивого, сбалансированного функционирования.

Выше рассмотренная проблематика является центральной и первостепенной в «концепции биосферосовместимости» В.А. Ильичева, которая основана на «принципе расчета гуманитарных балансов биотехносферы урбанизированных территорий» (Инновационная практика в городах и доктрина градоустройства …, 2014). Этот принцип положен в основу «Доктрины градоустрой-ства», инициированной Российской академией архитектуры и строительных наук (РААСН). Кроме того, концепция включает в себя важный во всех смыслах экофилософский подход в системе «человек – природа». В этой связи В.А. Ильичев, С.Г. Емельянов, В.И. Колчунов, Н.В. Бакаева пишут о «недостаточном учете законов взаимодействия между обществом и природой», об «узости» части аналитических исследований по этой тематике (Инновационная практика в городах и доктрина градоустройства …, 2014).

Справедливой, на наш взгляд, критике подлежат те направления, которые отдают приоритеты материально-пространственным факторам без должного учета духовного компонента, что в условиях цифровой модернизации культуры не является правомерным. Мы считаем, что важно на уровне междисциплинарного сотрудничества научного сообщества подчеркивать возрастающую роль экофилософского подхода в решении экзистенциальных жизненно-важных проблем третьего тысячелетия. На наш взгляд, его важность состоит еще и в том, что он не только расширяет гуманитарное понимание и трактовку «природной среды», но и абсолютно правильно перенаправляет междисциплинарный исследовательский вектор на «метафизические» контексты человеческого бытия, связанные с культурными смыслами и ценностями современной социальной инноватики. Тем самым данный подход вооружает ученых базовыми ориентирами развития науки и технологии, исходя из философии человека и техники в третьем тысячелетии.

Результаты и обсуждение . Обосновывая двойственность научно-технологического фактора в социокультурной динамике, мы выделяем позитивные результаты. В этом ряду: генерация и взаимодействия новых видов культуры и искусства без ущерба для традиционных социокультурных форм, их новый аудио- и видеоинструментарий расширяет возможности трансляции оригинального материала (русский песенный, танцевальный фольклор, этническое костюмирование, образцы бытовой и повседневной культуры «малых народов», этнических меньшинств и др.); появление новых форм и жанров (цифровая живопись, видеоарт, компьютерная графика, интерактивные инсталляции, сетевые форматы виртуальных миров, продуктов искусства и культуры), в которых технологии цифровых медиа выступают «посредниками» между искусством и потребителем; беспрецедентное расширение географии, культурных ландшафтов в режиме оперативного «открытого доступа» к мировым и отечественным культурным фондам в сегменте интернет-пространства (онлайн-музеи, виртуальные галереи и цифровые архивы и др.); расширение пространства абстрактного креативного технологического моделирования и визуализации произведений посредством таких технологий, как дополненная реальность, искусственный интеллект (ИИ), нейросети и др.

Отдельно подчеркнем роль блокчейн-технологий и NFT (от англ. non-fungible tokens – невзаимозаменяемые токены), которые кардинально видоизменяют арт-рыночные форматы. В частности, это сетевые виртуально-сетевые торговые аукционы физических подлинников и цифровых двойников; новые способы экспертной оценки оригинальных носителей; перестройка алгоритма коллекционирования, безопасности цифрового культурного наследия, масштабирование новых моделей монетизации искусства; управление цифровыми авторскими правами; глобальный обмен и др. То есть новейшие научно-технологические платформы кардинально трансформируют ландшафт арт-рынка в направлении демократизации при одновременном усилении инклюзивности. Примечательно, что для мирового и российского научно-технологического развития целевой интерес представляют интегрированные модульные технологии как конструктивное направление в мировой практике (от Восточной Европы до Китая, включая Северную Америку и др.) (Армихос, 2023: 76). В России также активно осваивается технология трехмерных объемных модулей, «prefab-конструкций» (Горюнов, 2024: 86) и др. Как уточняет В.С. Широков, «они отвечают требованиям функциональной, технической, экономической целесообразностей и архитектурной выразительности» (Широков, 2022).

Особое значение научно-технологический фактор приобретает сегодня для оптимального функционирования социокультурной сферы. В этом плане следует отметить процессы, связанные, во-первых, с демократизацией общественной среды, интенсификацией диалоговых межкультурных коммуникаций, как коллективно-массовых, так и персонифицированных, стиранием границ центра и периферии за счет внедрения технически совершенных форматов связи; во-вторых, – с возрастанием толерантного и транспарентного компонента в сфере социокультурных связей и отношений, расширяющих пространство комплементарного взаимодействия; в-третьих, – с внедрением модели электронно-коммуникативной культуры (социальные сети, виртуальные, включая субкультурные, сообщества, чаты, блоги, форумы, сайты и другие элементы, являющиеся носителями специфического языка и др.). Одновременно происходит изменение восприятия действительности, когда, скажем, физическая реальность становится «вторичной», второстепенной, смещаясь на периферию сознания человека. Будучи опосредованной информационным пространством, она уступает место новой реальности виртуального типа. Все это говорит о расширении научной картины мира как целостного, рационально-критического мировоззрения, которое интегрирует достижения науки, техники и гуманитарной культуры предшествующих стадиальных этапов эволюции.

Кроме того, на базе синтеза информационных, нано- и биотехнологий расширяется область гипотетического и прогностического научного знания. Достаточно активно роль научно-технологического фактора проявляется в области кросс-инновационного взаимодействия, работающего по принципу технологической взаимосвязи межотраслевых производств со сферой креативных индустрий. Показательный образец – голландский кластер цветочной индустрии, сочетающий дизайнерские технологии и производственный сектор (Креативные индустрии как императив экономического роста: кросс-инновации и устойчивое развитие …, 2024: 119).

Следует также назвать технологию «экономики впечатлений» (в терминологии Дж. Пайна II и Дж. Гилмора (Pine II, Gilmore, 1999)), в рамках которой иррациональный фактор «впечатлений» рассматривается, в том числе, как разновидность рыночного предложения. Принимая во внимание тенденцию популяризации, успешной апробации сектора креативных и кросс-инновационных индустрий, можно говорить не только о том, что они расширяют свою «сферу влияния», но и в равной мере о том, что новые, дополняющие друг друга технологии свидетельствуют в пользу перспектив пересмотра традиционных технологических моделей в русле научно-технологической динамики культуры. Четко прослеживается их прогностический компонент в построении оптимального «без-барьерного» социокультурного континуума с использованием науки и цифровых технологий.

В совокупности все рассмотренные нами аспекты повышают методологическое и научнотеоретическое значение данных технологий, в конечном счете связанных с определением наиболее оптимальных путей развития социокультурной сферы. Данные технологии способны произвести революцию на уровне манипулирования материей, как компьютеры в сфере информатизации общества. Конструирование и изменение пространственно-временной структуры сознания – это следствие осуществления технических операций на атомно-молекулярном уровне. При этом нужно подчеркнуть, что данный фактор, располагаясь на границах науки и культуры сопрягает научный технологический и гуманитарный дискурсы в их инновационно-экспериментальном и творческом компоненте; создает материальный и духовно-ценностный базис не только для реализации процессов «сегодняшнего настоящего», но и для конструирования гипотетических моделей и образов предполагаемого будущего. Все это позволяет интерпретировать научно-технологический фактор как социальную границу современной культуросферы.

Заключение . Таким образом, в первую очередь, научно-технологический фактор динамики современной культуры связан с прорывными, принципиально новыми нано-, био- и информационными технологиями, исследованиями науки и технологий (Science and Technology Studies, STS), кардинально изменяющими не только научную картину мира, но и природу, а также сущность человека.

Научно-технологический фактор активно проявляется в области кросс-инновационного взаимодействия, технологической взаимосвязи межотраслевых производств со сферами креативной индустрии, с видами проектной социальной инноватики и др. Его присутствие очевидно в технологиях, связанных с «экономикой впечатлений» как специфическим форматом рыночного предложения; в гибридных технологиях, в русле которых развиваются смешанные технологические подходы и модели. Их успешное развитие без влияния научно-технологического фактора было бы в принципе невозможно. Вместе с тем очевидно и другое: прорывные достижения программирования виртуальной реальности в мозге человека (использование наночипов) – это своего рода «рискогенная зона», которая угрожает человеку потерей идентичности. Отсюда следует, что неуклонное развитие и внедрение нанотехнологичной продукции, деструктивное воздействие которой в культуре не имеет окончательного решения, обостряет проблему этических границ научно-технологического фактора. Одно из решений нам видится в создании междисциплинарного механизма гуманитарной экспертизы, функционирующего по принципу «открытых» биоэтических комитетов со стандартом, ориентированным на человеческий фактор. Это позволит привлечь внимание научного сообщества и общественности к вопросам сохранения целостности духовного и физического здоровья человека, более глубоко осмыслить культурные смыслы социальной инноватики в условиях сетевой культуры.