Новые права человека: систематизация и место в контексте российского правопорядка

Актуальность исследования. Трансформация общественных отношений в XXI веке, обусловленная стремительным развитием цифровых технологий, обострением экологических проблем и революционными достижениями биомедицины, порождает качественно новые правовые феномены, требующие осмысления и нормативного закрепления. Концепция прав человека, традиционно включавшая права трех поколений, сегодня пополняется новыми категориями, формирование которых обусловлено объективными процессами цифровизации, экологизации и биологизации социальных отношений.

Для Российской Федерации, провозгласившей человека, его права и свободы высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ1), вопрос о признании и регулировании новых прав человека приобретает особую остроту. Закрепленное в ч. 1 ст. 55 Основного закона нашей страны правило о том, что перечисление основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав человека, создает нормативную основу для признания прав нового поколения. Однако отсутствие системного подхода к классификации и регулированию этих прав создает правовую неопределенность, препятствующую их эффективной защите.

Научная разработанность темы исследования. Проблематика новых прав человека находится на стыке конституционного права, международного права прав человека, информационного, экологического и биомедицинского права, что обусловливает междисциплинарный характер исследований в предметной области.

Теоретические основы концепции поколений прав человека получили масштабную разработку в трудах российских конституционалистов, однако соответствующие положения, безусловно, требуют критического осмысления и дополнительной адаптации в новейшей реальности. Среди примечательных работ в предметной области следует выделить, в частности, труды С.И. Глушковой [1], исследовавшей эволюцию прав человека в цифровую эпоху

62 Вестник Российского нового университета62 Серия: Человек и общество. 2026. № 1

и обосновавшей необходимость признания четвертого поколения прав. Н.В. Варламова предложила развитие концепции цифровых прав как качественно нового поколения прав человека (sui generis) [2]. В.Д. Зорькин, напротив, рассматривал цифровые права как актуализированные традиционные права в новых технологических условиях [3]. Н.С. Бондарь ввел понятие информационно-цифрового пространства правоотношений как новой сферы реализации прав человека [4].

Развитию концепции цифровых гражданских прав в значительной мере поспособствовали работы В.А. Кар-ташкина [5], предложившего термин «информационно-цифровые права» для более точного отражения их природы. Следует отметить, что в западной доктрине право на объяснение активно дискутируется со времени принятия Общего регламента по защите данных (GDPR)1, причем позиции ученых разнятся от признания его существования до отрицания [6; 7].

Проблематика закрепления и защиты экологических прав рассматривается, в частности, в работах М.М. Бринчука, предложившего фундаментальную методологию экологического права и обосновавшего конституционное значение экологических прав [8]. И.А. Умнова-Конюхова развивает концепцию экологической конституции [9], подчеркивая системообразующую роль экологических норм Конституции РФ.

Права будущих поколений как особая категория экологических прав исследуются в работах российских философов права, включая те, в которых обсуждается воз- можность их нормативного закрепления, равно как и создания механизмов защиты интересов еще не родившихся людей. В частности, И.А. Филипова рассматривает концепцию безусловного базового дохода как элемент новой модели социального обеспечения в условиях технологической безработицы [10].

Биоэтические права находятся в фокусе внимания специалистов по медицинскому и биомедицинскому праву. М.И. Галюко-ва выдвигает новаторскую идею выделения самостоятельной категории биогенетических прав в структуре четвертого поколения прав человека, направленных на защиту генома человека и обеспечение биобезопасности [11]. В.И. Пржиленский анализирует философские основания Всеобщей декларации ЮНЕСКО о биоэтике и правах человека, выявляя культурно-исторические детерминанты биоэтических норм [12]. А.В. Кубышкин с соавторами исследуют правовое регулирование защиты геномной и генетической информации в России [13]. Практика Европейского суда по правам человека по вопросам биоэтики систематизирована в ряде работ (напр., [14; 15]), посвященных репродуктивным правам и защите генетического достоинства.

Проблема эвтаназии как элемента права на достойную смерть анализируется С.Э. Мустафаевым, который обосновывает необходимость введения привилегированного состава убийства по мотивам сострадания [16]. Ряд западных авторов (напр., [17; 18]) критикуют предусмотренный в различных юрисдикциях запрет эвтаназии как нарушение автономии лич-

Новые права человека: систематизация и место в контексте российского правопорядка

ности и предлагают рассматривать право на смерть как неотъемлемую часть права на жизнь.

Исследовательская проблема заключается в отсутствии системного подхода к классификации и правовому регулированию новых прав человека в российском законодательстве.

Цель исследования состоит в разработке научно обоснованной классификации новых прав человека, выявлении особенностей их нормативного закрепления и правоприменительной практики в Российской Федерации, а также формулировании рекомендаций по совершенствованию правового регулирования в предметной области.

Методологическую основу исследования составил комплекс общенаучных и частноправовых методов, включая системно-структурный, сравнительно-правовой, формально-юридический, исторический и социологический. Применение междисциплинарного подхода обеспечивает учет достижений смежных наук (философии права, социологии, экологии и биоэтики) в предметной области настоящего исследования.

Конституционно-правовое закрепление прав нового поколения в законодательстве

Российской Федерации

Конституционное законодательство РФ и практика Конституционного Суда РФ ориентированы на безусловное признание новых прав человека через отказ от ограничительной трактовки норм Основного закона, которыми не может устанавливаться закрытый перечень гражданских прав и свобод, что соответствует общепринятым международным стандартам в области прав человека. В контексте новых прав человека особое значение приобретают отдельные конституционные положения, которые, не называя прямо цифровые, био-этические или экологические права нового типа, тем не менее создают правовую основу для их обеспечения.

Наиболее развернутое конституционно-правовое закрепление в Российской Федерации среди прав нового поколения получили, пожалуй, экологические права. Ст. 42 Конституции РФ гарантирует каждому право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного здоровью или имуществу экологическим правонарушением. Данная норма корреспондирует с конституционной обязанностью каждого сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к природным богатствам (ст. 58 Конституции РФ). Важнейшим конституционным положением является признание земли и других природных ресурсов основой жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории (ч. 1 ст. 9 Конституции РФ). Данная норма закладывает философско-правовое основание для признания прав будущих поколений на благоприятную окружающую среду, поскольку природа рассматривается не как объект собственности, выполняющий исключительно экономическую функцию, а как основа существования нации во временной перспективе.

Информационные и цифровые права основываются на конституционном праве свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ). Конституционной основой для права на защиту персональных данных и цифровую приватность выступило закрепление прав на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (ч. 1 ст. 23 Основного закона). Развитие информационных техно-

64 Вестник Российского нового университета64 Серия: Человек и общество. 2026. № 1

логий актуализировало содержание этих традиционных конституционных прав, придав им цифровое измерение.

Биоэтические права вытекают из конституционного права на охрану здоровья и медицинскую помощь (ч. 1 ст. 41 Конституции РФ), а также из фундаментального права на жизнь (ч. 1 ст. 20 Конституции РФ). При этом Конституция не содержит прямых указаний на право человека распоряжаться собственным телом, геномом или жизнью, что создает правовые проблемы при регулировании таких вопросов, как эвтаназия или генетическое редактирование. Российская правовая доктрина исходит из того, что право на жизнь не включает право на смерть, а статья законодательства об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации прямо запрещает эвтаназию.

Аксиологическую основу для защиты новых прав человека создает признание человека, его прав и свобод высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ). Однако реализация данного конституционного принципа в условиях технологических и биомедицинских вызовов требует развития отраслевого законодательства и формирования судебной практики, обеспечивающей баланс между инновационным развитием и защитой фундаментальных прав человека.

Принятая в российской правовой доктрине классификация гражданских прав основывается на концепции поколений прав, согласно которой эволюция прав человека отражает исторические этапы развития общества и изменение представлений о взаимоотношениях личности и государства. К первому поколению традиционно относят гражданские и политические права, провозглашенные в эпоху буржуазных революций XVIII века; ко второму – социально-экономические и культур- ные права, получившие признание после Второй мировой войны; к третьему – коллективные права (право на мир, развитие, здоровую окружающую среду), оформившиеся в 1960–1970-е годы.

Четвертое поколение прав человека формируется на рубеже XX–XXI веков и включает права, обусловленные цифровизацией общественных отношений, развитием биомедицинских технологий и обострением экологических проблем. К характерным чертам прав четвертого поколения относятся технологическая обусловленность их возникновения, трансграничный характер реализации и необходимость специальных правовых механизмов защиты.

В рамках четвертого поколения прав человека можно выделить пять основных групп.

Первую группу составляют цифровые права , призванные защищать личность в информационно-цифровом пространстве.

Ключевым среди таких прав выступает право на цифровую приватность и защиту персональных данных; основные инструменты реализации и защиты этого права предусмотрены в законодательстве о персональных данных.

В информационном праве России получило закрепление право на цифровое забвение. В частности, операторы поисковых систем обязаны по требованию граждан прекратить выдачу сведений о них, однако на практике сложно соблюсти баланс между правом на забвение и правом на информацию, свободой слова.

Право на доступ к интернету как самостоятельное цифровое право пока не закреплено в российском законодательстве, хотя в некоторых зарубежных государствах (Греция, Эстония, Франция) такое право получило законодательное признание. В российской действительности го-

Новые права человека: систематизация и место в контексте российского правопорядка

сударство, не гарантируя право на доступ к интернету, одновременно расширяет полномочия по контролю и ограничению доступа к информационным ресурсам, что не всегда (хотя и часто) представляется обоснованным.

Вторую группу составляют экологические права , получившие конституционное закрепление, но требующие дальнейшего развития в законодательстве.

Право на чистую и здоровую окружающую среду было официально признано Генеральной Ассамблеей ООН в 2021 году как универсальное право человека¹. В Российской Федерации данное право имеет конституционное закрепление и получило развитие в законодательстве об охране окружающей среды; накоплена значительная судебно-правоприменительная практика в предметной области.

Права будущих поколений представляют собой наиболее дискуссионную категорию экологических прав. Отечественное законодательство упоминает необходимость сохранения благоприятной окружающей среды для потомков в ряде нормативных актов, однако механизм защиты этих прав остается недостаточно разработанным.

Третью группу составляют биоэтиче-ские права , регулирование которых в России находится на начальной стадии развития.

Право на генетическую приватность предполагает защиту информации о геноме человека от несанкционированного использования. В законодательстве о геномной регистрации в Российской Федерации урегулирован порядок получения и использования геномной информации, однако соответствующие положения распространяются лишь на узкий круг лиц. Законодательство об информации относит генетическую информацию к биометрическим персональным данным, требующим повышенной защиты. Также на законодательном уровне установлены требования безопасности при работе с клеточным материалом.

Право на модификацию собственного тела и генома не получило прямого закрепления в российском законодательстве, при этом установлены существенные ограничения на генетическое вмешательство.

Напротив, как уже отмечалось, право на смерть (эвтаназию) категорически отвергается отечественным законодательством.

Четвертую группу составляют права, связанные с искусственным интеллектом . Обсуждение возможности регулирования и защиты права на объяснение алгоритмических решений связано в первую очередь с наличием продвинутого регулирования и правоприменительной практики в Европейском Союзе, прежде всего – в части норм GDPR и Регламента об использовании искусственного интеллекта (AI Act²). Предусматривается, что субъект данных должен получить значимую информацию о логике обработки в конкретной, прозрачной, понятной форме с реальны-