О новых подходах к освещению советского периода Российской истории (на примере Гражданской войны в России)

Если устроить распрю между прошлым и настоящим, окажется, что мы лишились будущего.

У. Черчилль стической государственности. Той самой государственности, эволюционировавшей в могучую сверхдержаву, просуществовавшую в историческом пространстве и времени до последнего десятилетия XX века. Той самой сверхдержавы, от позиции которой в сообществе мировых цивилизаций во многом зависел ход исторических событий, носивших судьбоносный характер. Той самой сверхдержавы – Союза Советских Социалистических Республик, развал коей вызвал огромные геополитические изменения на планете Земля. Их последствия длительное время будут ощущаться во всемирно-историческом процессе. Однако россиянам за это пришлось заплатить неимоверно высокую цену. И первый кровавый взнос – 13 млн. человек, сожранных Молохом революции и Гражданской войны6. Тем Молохом, который не только вдоволь напился человеческой крови в 1917-1922 гг., но и разрушил многие ценности, обнажив новые в культурной идентичности россиян, разделив их на долгие годы на «своих» и «чужих».

Ниже излагается авторское видение проблемы новых подходов к освещению советского периода российской истории (на примере Гражданской войны в России)7, которое подразумевает выделение некоторых тенденций в рассматриваемой сфере.

Первая тенденция — расширение и углубление проблемы концептуализации российской Гражданской войны. Данная проблема становилась одной из стержневых на ряде крупных международных научных конференций, проведенных в начале XXI века8. Среди них следует отметить особо серию конференций, проведенных Поморским государственным университетом им. М.В. Ломоносова (г. Архангельск) совместно с Научным советом РАН по истории социальных ре- форм, движений и революций с 2007 года, посвященных эпохе Гражданской войны в России под рубрикой «1917-1922 гг. в судьбах России и мира» с публикацией их материалов.9 Их инициатор – В.И. Голдин, один из авторитетнейших современных специалистов по истории Гражданской войны в России10. Многие аспекты проблемы концептуализации Гражданской войны получили освещение в неординарных трудах академика РАН Ю.А. Полякова, давно уже зарекомендовавшего себя крупнейшим специалистом в рассматриваемой сфере11. Она также нашла определенное освещение в монографических12 и диссертационных исследованиях13. Но особенно много внимания уделяет вышеозначенной проблеме В.И. Голдин14. Анализ его работ, указанных в подстрочном примечании, позволяет синтезировать некоторые взгляды В.И. Голдина на проблему концептуализации Гражданской войны:

• 1.    Гражданская война в России выросла из глубочайших противоречий отечественной и мировой истории, Великой войны (в дальнейшем привычно именуемой Первой мировой войной) и Великой российской революции 1917 года и оказала мощное воздействие на весь последующий процесс развития России и мира в ХХ веке. В постсоветский период подходы к сущности, природе и целостному пониманию Гражданской войны в России все более дифференцировались. С целью ввести это время в более широкий контекст отечественной истории вводятся в оборот исторические образы и понятия «Смутное время», «Гражданская смута» и т.п. Весьма популярным становится осмысление Гражданской войны в России сквозь призму имперства и как часть системного кризиса империи в логике цикла «смерти – возрождения империи».

• 2.    Характерной чертой последних лет являются попытки рассмотреть генезис и развитие Гражданской войны в России как сложный, многогранный и многоплановый исторический феномен, во всем многообразии военных, политических, экономических, социальных, социально-психологических, социокультурных, культурно-религиозных, духовно-нравственных, национальных процессов, конфликтов и расколов, разнообразных внутренних и международных столкновений, предопределявших в совокупности и ход противоборства на линиях и за линиями фронтов. В связи с этим подчеркивается глобальный и тотальный характер Гражданской войны в России, ибо она охватила все пространство страны, включая и самые удаленные ее уголки, затронула все слои населения, разделила классы, слои, сословия, группы населения (и эта линия раскола происходила не только между, но и внутри них), развела по разные стороны баррикад друзей, соседей, членов

• 3.    Характерной тенденцией последних лет является стремление историков раскрыть феномен Гражданской войны в России как комплекс или серию нескольких и даже десятков войн (гражданских войн) или переплетающихся разновидностей войны, причем не только на внешних, но и на внутренних фронтах, иначе говоря, за линиями фронтов, внутри территорий, контролируемых противниками. Характеристика происходившего в России как серии национальных войн приобретает еще большие основания, если иметь в виду конфликты и вооруженную борьбу новообразованных государств и государственных образований на Кавказе (Армении и Азербайджана, Армении и Грузии), а также на западных национальных территориях бывшей Российской империи (Польши с Украиной, с Белоруссией и Литвой). Кроме того, внутри национальных государств и государственных образований происходили межэтнические столкновения, разворачивалась сложная социальнополитическая, а нередко и вооруженная борьба, в которой национальные силы социалистической ориентации получали поддержку в различных формах от Советской России.

• 4.    Еще одной разновидностью войны стала вооруженная интервенция держав Антанты и Четверного союза, развернувшаяся в 1918 году, а также интервенционистские действия некоторых других государств. Тесное переплетение международной интервенции с гражданской войной составляет еще одну важную характеристику этого катаклизма отечественной и мировой истории. При наличии огромного массива литературы по истории интервенции многое здесь требует дальнейшего и более глубокого и вдумчивого изучения, осмысления и переосмысления.

• 5.    Повстанческое, главным образом крестьянское, движение – исключительно важный и сложный вид социально-политической и вооруженной борьбы, особой войны, которая происходила в рамках общей Гражданской войны в России с 1918 года и которую вели крестьянские воинские формирования и армии с двумя главными противоборствующими силами – красными и белыми. Восстания, заговоры, деятельность антиправительственных группировок в тылу противника, подпольная и террористическая деятельность – это еще один особый вид противоборства, присущий Российской гражданской войне и имевший широкое распростра-

• нение за линией фронта воюющих красных и белых армий.

семей. Налицо стремление современных исследователей раскрыть многообразие форм борьбы, и прежде всего с использованием оружия и силовых методов, что составляло в совокупности сложную и драматичную картину Гражданской войны в России.

Думается, что В.И. Голдин подобными синтезами дает богатую информацию к размышлению современным исследователям. Тем более что ученый не абсолютизирует свои взгляды, излагает их так, что остается большое поле для научных дискуссий.

Вторая тенденция – попытки сочетания в изучении исторического феномена Гражданской войны в России формационного и цивилизационного подходов . Если взглянуть ретроспективно, в не столь далекое прошлое – 1990-е годы, то можно увидеть, что тогда в исследовании различных аспектов истории российской Гражданской войны имела место тенденция противопоставления формационного и цивилизационного подходов. Так, неординарные аксиологические суждения можно почерпнуть из двух учебных пособий, изданных в конце XX в. Речь идет об уникальном учебном пособии Л.И. Семенниковой «Россия в мировом сообществе цивилизаций» и коллективном труде Ш.М. Мунчаева и В.М. Устинова «Политическая история России. От становления самодержавия до падения Советской власти»¹⁵. Первый автор дает аксиологические суждения с позиций цивилизационного подхода, а вторые исследователи – преимущественно с позиций формационного подхода. Отсюда и серьезные разночтения. Думается, в условиях плюрализма мнений все они заслуживают внимания. В то же время, нельзя не отметить, что отдельные суждения и оценки Ш.М. Мунчаева и В.М. Устинова излишне категоричны, жестко структурированы, что, собственно говоря, характерно именно для формационного подхода к изучению истории¹⁶.

Однако сегодня, когда все более утверждаются взвешенные оценки как положительных, так и отрицательных сторон формационного и цивилизационного подходов к изучению истории17, когда ученые заговорили о необходимости их синтеза18, в исследовании различных аспектов российской Гражданской войны методологическая тенденция, упомянутая выше, все более уступает свои позиции.

Небезынтересно в данной связи привести взгляды профессора С.Н. Полторака, одного из крупных современных исследователей истории Гражданской войны в России19. Рассуждая о ее природе, оттолкнувшись от методологической позиции, что она до сих пор до конца не познана, ученый, определяет исторический феномен российской Гражданской войны в качестве «многомотивационной». Она, считает С.Н. Полторак, «впитала в себя различные, в том числе и религиозную, составляющие». Ученый утверждает то, что Гражданской войной двигали далеко не толь- ко классовые мотивы. «Та война спровоцировала рост национального самосознания у десятков народов бывшей единой империи, и это самосознание часто выходило за рамки национальной гордости, становясь воинствующим национализмом». В условиях Гражданской войны очень часто на передний план выступали конфессиональные моменты. «Безбожие, проповедовавшееся советской властью, тоже было верой. Верой в то, что Бога нет. С той верой сторонники нового строя шли в бой против защитников православия, против польских католиков, считавших красноармейцев воплощением дьявола, против мусульманских народов, для которых понятия «неверный» и «советский» часто сливались воедино». Главное аксиологическое суждение историка: Гражданская война в России – «свои» против «своих»: трагедия братоубийства»20.

Ясно, что С.Н. Полторак размышляет в системе координат цивилизационного подхода к изучению истории. Но вряд ли кто сможет упрекнуть ученого в том, что он отбрасывает напрочь формационный подход. Ведь он не выносит за скобки в познании природы Гражданской войны в России фактор классовых мотивов. Он лишь отрицает возведение их в абсолют, что имеет место у адептов формационного подхода. Поэтому классовую сущность Гражданской войны, считает С.Н. Полторак, следует принимать с большими оговорками. «Безусловно, с одной стороны, война носила классовый характер. Но еще никто не объяснил детально феномен того, что против власти рабочих и крестьян в рядах белой армии воевали те же крестьяне и рабочие; феномен того, что среди интеллектуальной революционной элиты ее стержень составляли выходцы из привилегированных слоев общества, многие из которых имели блестящие родословные, уходившие в глубину веков»21.

С подобной позицией можно, да, пожалуй, и должно спорить, но вряд ли стоит с нею (в свете современного накопления уровня исторических знаний) не соглашаться. Тем более что она находит поддержку в ряде исследований22, в том числе и автора данной статьи23.

Следовательно, сочетание формационного и цивилизационного подходов в изучении истории Гражданской войны в России повышает положительный потенциал новых подходов, практикуемых здесь исследователями сегодня.

Третья тенденция – устранение перекосов в приоритетах исследования Гражданской войны в России. В 1990-е годы несомненным приоритетом стала здесь проблема Белого движения. Тогда в России, по подсчетам В.И. Голдина, издали не менее 30 монографий и учебных пособий, несколько журналов и альманахов, десятки сборни- ков документов и материалов, а также значительное число иных документальных публикаций, защищено около 10 докторских и 30 кандидатских диссертаций, посвященных истории антибольшевистского и Белого движения24. Затем, в 20002001 годах, наметился некоторый спад исследовательского интереса к проблемам истории Гражданской войны, в том числе и к Белому движению25. Однако подобный спад, судя по мо-нографическим26 и кандидатским27 и докторским28 диссертационным исследованиям, был недолгим.

Но самое главное заключается в том, что исследователи вновь придали статус приоритетного направления различным аспектам истории лагеря советской власти в годы Гражданской войны29, особенно проблемам истории Красной армии30. Именно данная проблематика вышла на свет из глубокой тени, куда она ушла в 1990-е годы. Отрадно, что теперь такой перекос исправляется. Причем на принципах объективности и историзма, когда историографические наработки предшественников осмысливаются и переосмысливаются вновь в плюралистической теоретико-методологической системе координат.

Четвертая тенденция – появление крупных работ, выполненных в формате проблемно-тематической историографии, посвященных истории изучения различных аспектов истории российской Гражданской войны . Проблемно-тематическая историография, как известно, призвана в первую очередь исследовать структурно-динамические характеристики исторического отображения того или иного круга явлений, реконструировать процесс складывания системы представлений о рассматриваемых событиях и явлениях в исторической науке. Для проблемно-тематической историографии наибольший интерес представляют дисциплинарная, институционализированная история, феноменология процесса истори-описания и его предметно-содержательные результаты³¹. Именно эти аспекты рельефно проявляются в некоторых современных крупных историографических исследованиях³².

Между тем, новые подходы и в начале XXI века снова утверждаются в борьбе старого и нового. Это – вечная диалектика науки. Анализируя феномен Гражданской войны, даже в условиях свободы слова и печати, нельзя вновь скатиться на путь навешивания ярлыков, а то и элементарных призывов к поиску «врагов народа». Собственно говоря, это сделал, С.Г. Кара-Мурза. По крайней мере, в опосредованной форме. В контексте доказательства того, что в годы Великой Отечественной войны якобы на взаимных обидах гражданской войны «был поставлен крест», он написал буквально следующее: «Те, кто снова начал растравливать раны и призывать к реваншу, на мой взгляд, являются просто самыми настоящими врагами народа – в самом простом и понятном смысле этого слова»33. Красиво, публицистично, но, мягко говоря, некорректно, многозначно трактуемо. Так и до «охоты на ведьм» недалеко…

Таким образом, новые подходы к исследованию истории Гражданской войны в России сегодня налицо. Творческий поиск ученых продолжается. Главное, чтобы он шел в формате корректной научной дискуссии, не скатываясь на рельсы зубодробильной полемики. Сказанное не означает, что следует исключить нелицеприятные оценки тех трудов, авторы которых, прикрываясь плюрализмом мнений (путая его иногда с «плюмаразмом»), пытаются навязать свое мнение научной общественности, возводя его априори в абсолют. Такая позиция – бегство в прошлое, тоска по печально известному сталинскому краткому курсу Истории ВКП(б), но отнюдь не вызов грядущему.

Путь здесь один: объективность, историзм, компаративизм, призванные пронизывать научные исследования, помноженные на научную корректность. Не обличение деяний красных, белых, зеленых – всех этих трагических субъектов трагической объективной реальности, имя которой – российская Гражданская война – безумие братоубийства, а кропотливое их изучение.