Основные направления совершенствования уголовно-правовых мер противодействия финансированию террористической деятельности

Введение . Терроризм является сегодня одной из ключевых угроз национальной безопасности Российской Федерации. Ослабление систем глобальной и региональной безопасности, имеющееся сегодня повсеместно в мире, создает условия для распространения международного терроризма и экстремизма. При этом «международные террористические и экстремистские организации стремятся усилить пропагандистскую работу и работу по вербовке российских граждан, созданию на территории России своих законспирированных ячеек, вовлечению в противоправную деятельность российской молодежи» [1].

Как и любая высокоорганизованная и масштабная преступная деятельность, террористическая деятельность невозможна без соответствующего финансового и иного материального обеспечения. Одной из основных тенденций современного терроризма является именно «повышение уровня финансирования террористической деятельности и материально-технической оснащенности террористических организаций» [2].

Финансирование терроризма подразумевает предоставление или сбор средств либо оказание финансовых услуг, не только для финансирования организации, подготовки и совершения конкретных преступлений террористического характера, но для финансирования или иного материального обеспечения лица в целях совершения данных преступлений, а также для обеспечения организованных групп и иных преступных объединений, созданных или создаваемых для их совершения [3].

Соответственно, реализация государственной политики по обеспечению государственной и общественной безопасности невозможна без решения таких задач, как предупреждение и пресечение террористической и экстремистской деятельности, как отдельных лиц, так и организаций, а также финансирования терроризма, особенно осуществляемого с использованием информационно-коммуникационных технологий [1].

С целью минимизации преступности до оптимально возможного (соответствующего со стоянию политического, социально-экономического и культурного развития общества в данный момент) уровня, обществом выработана многоуровневая и разноплановая система противодействия преступности, охватывающая различные виды деятельности и комплексные мероприятия по реализации обществом и государством комплекса различных по содержанию (политических, идеологических, социальных, экономических, организационно-управленческих, правовых, культурных, воспитательных, медицинских, технических и пр.) мер, направленных на предупреждение, устранение, нейтрализацию и ограничение (ослабление) факторов, детерминирующих преступность и минимизацию массового, системного, криминального поведения членов общества [4, c. 151–152; 5, c. 147–151].

Одними из наиболее эффективных мер противодействия преступности являются уголовноправовые меры. Именно уголовно-правовые меры позволяют не только привлечь виновного в совершении преступления к ответственность, обеспечивая тем самым реализацию принципа неотвратимости наказания и восстановление социальной справедливости, но осуществлять общую и частную превенцию.

Ответственность на финансирование террористической деятельности предусмотрена ст. 205.1 УК РФ, устанавливающей ответственность за содействие террористической деятельности (ч. 1.1 и ч. 4). Согласно примечанию 1 к ст. 205.1

УК РФ, «под финансированием терроризма в настоящем Кодексе понимается предоставление или сбор средств либо оказание финансовых услуг с осознанием того, что они предназначены для финансирования организации, подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 настоящего Кодекса, либо для финансирования или иного материального обеспечения лица в целях совершения им хотя бы одного из этих преступлений, либо для обеспечения организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), созданных или создаваемых для совершения хотя бы одного из этих преступлений» [6].

Нормы уголовного законодательства, предусматривающие ответственность за финансирование террористической деятельности, на наш взгляд, нуждаются в совершенствовании.

Обсуждение . Рассматривая уголовно-правовые меры противодействия финансированию террористической деятельности, прежде всего, необходимо учитывать несоответствие используемой законодателем терминологии характеру и объему криминальной угрозы, на устранение которой направлены соответствующие нормы уголовного законодательства.

Исследование уголовно-правового определения финансирования террористической деятельности позволило установить следующее. Закрепленное в отечественном законодательстве определение указывает на финансирование терроризма, что является не точным, поскольку финансированию подлежит конкретная преступная деятельность террористического характера. Так, в соответствии с содержанием ст. 3 Федерального закона от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму», законодатель соотносит терроризм (идеологию насилия и практику воздействия) и террористическую деятельность (практику воздействия) как общее и частное. Логично, что как такова идеология насилия и приверженность к ней не могут быть и не являются уголовно-наказуемыми.

Уголовно наказуемыми, как указывают исследователи, должны быть и являются конкретные деяния, направленные на популяризацию и легализацию идеологии насилия (публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганду терроризма), либо конкретные деяния, совершенные по тем или иным идеологическим мотивам.

Таким образом, указание в УК РФ на уголовно наказуемый «терроризм» нецелесообразно, речь необходимо вести именно об уголовно наказуемой террористической деятельности, охватывающей и деяния по «культивированию» и распространению идеологии терроризма [7, c. 42–43].

Финансирование может быть направлено не на идеологию терроризма, а на конкретную деятельность по формированию и распространению (в т.ч. пропаганде и оправданию) данной идеологии, а также на конкретную идеологически мотивированную преступную деятельность. Отсюда, речь необходимо вести о преступной деятельности по финансированию не терроризма, а террористической деятельности [8, c. 96–100].

С учетом изложенного, полностью поддерживаем позицию ученых [9, c. 8], указывающих на то, что уголовное законодательство должно содержать указание в качестве конкретного преступного деяния на финансирование террористической деятельности.

Полностью обоснованным и необходимым, на наш взгляд, является установление уголовной ответственности за финансирование террористической деятельности в рамках самостоятельного состава преступления, что подтверждается в том числе результатами специализированных исследований.

Так, Е.В. Плешакова предлагает, учитывая имеющийся в Общей части УК РФ институт соучастия, который достаточен для решения вопросов ответственности за такие виды криминальной активности, как склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение перечисленных в ч. 1 ст. 205 УК РФ деяний, установить в ст. 205.1 «Финансирование терроризма» исключительно самостоятельной ответственности за финансирование терроризма, поскольку, это соответствует опасности указанного деяния и согласуется с международной позицией в этом вопросе [10, c. 8].

С точки зрения С.Ю. Богомолова, необходимо исключение из ст. 205.1 «Содействие террористической деятельности» примечания 1, содержащего определение финансирования терроризма, и самостоятельная криминализация данного вида преступной деятельности в ст. 205.7 «Финансирование терроризма».

При этом в целях дифференциации ответственности за финансирование терроризма предлагается предусмотреть следующие отягчающие признаки:

• 1)    в целях финансирования международной террористической организации;

• 2)    лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление террористической направленности;

• 3)    с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»;

• 4)    в крупном размере;

• 5)    в особо крупном размере [11, c. 10–11, 22].

Учитывая указанную ранее некорректность законодательной формулировки «финансирование терроризма», более правильной, по нашему мнению, является позиция К.С. Абисовой, предлагающей при исключении из УК РФ статью 205.1, предусматривающей ответственность за «Содействие террористической деятельности», дополнить УК РФ статьей 205.7 «Финансирование террористической деятельности», устанавливающей ответственность непосредственно за финансирование террористической деятельности (ч. 1), а также, такой квалифицированный вида данного преступления, как организация финансирования террористической деятельности (ч. 2) [12, c. 26].

Относительно выделения в качестве квалифицированного состава финансирования террористической деятельности организации террористической деятельности, мы разделяем мнение А.О. Андриановой, что для квалификации преступных действий по организации финансирования террористической деятельности достаточно использования традиционных для российского уголовного права норм о соучастии в преступлении (ст. 33, 34 УК РФ). Необходимость такого рода изменений в уголовное законодательство обусловлена исключением несоразмерно более строгой ответственности по действующему законодательству за организацию даже незначительного по сумме единовременного финансирования терроризма по сравнению с самостоятельным финансированием терроризма даже на протяжении длительного времени и в особо крупном размере [13, c. 10–11, 15–16].

Таким образом, выделение данного квалифицированного состава исследуемого преступления считаем нецелесообразным.

Выделяя в качестве видового и родового объекта преступления финансирования терроризма мир и безопасность человечества, А.О. Андрианова предлагает выделить в отдельную уголовно-правовую норму в системе преступлений против мира и безопасности человечества (ст. 362 УК РФ «Финансирование терроризма»), обосновывая это повышенной степенью опасности, транснациональностью и глобальностью финансирования терроризма и соответствие документам стратегического планирования в сфере противодействия терроризму. Введение данной специальной нормы исключает признаки финансирования терроризма из объективной стороны преступлений, предусмотренных ст. 205.1, 208, 361 УК РФ [13, c. 10–11, 17–19]. По нашему мнению, такого рода изменения в уголовном законодательстве не обоснованы, поскольку речь идет о финансировании террористической деятельности, т.е. о финансировании преступных деяний, посягающих в большинстве своем на общественную безопасность.

Рассматривая вопрос о квалифицирующих признака финансирования террористической деятельности, следует поддержать целесообраз- ность установления (сохранения в контексте действующей ст. 205.1 УК РФ) в качестве такового использование служебного положения. Наличие данного квалифицирующего признака действительно справедливо отягчает наказание с учетом больших возможностей, имеющихся у служебного лица для совершения преступления: воздействие служебных полномочий, влияние, значимость и авторитет преступника на приобщение других лиц к террористической деятельности [13, c. 17].

При этом использование служебного положения следует понимать в широком смысле, как:

• 1)    использование служебным лицом любых фактических возможностей, которые вытекают из полномочий, присущих ему в связи с занимаемой должностью, профессиональной либо трудовой деятельностью;

• 2)    использование служебным лицом атрибутов служебного лица (служебное удостоверение, форменная одежда и т.п.);

• 3)    использование служебным лицом соответствующих знаний, умений и навыков, а также информации, которыми служебное лицо владеет, в связи с выполнением им служебной деятельности (занимаемой должностью, профессиональной либо трудовой деятельностью) [14, c. 97–93].

Также, считаем необходимым в качестве квалифицирующего признака финансирования террористической деятельности предусмотреть размер предмета финансирования, поскольку размер предмета финансирования террористической деятельности существенно влияет на степень общественной опасности данного деяния. При этом следует отметить различные подходы ученых к дифференциации размера предмета данного преступления. Так, указывая на необходимость установления в качестве квалифицированного признака данного преступления размера предмета финансирования, С.Ю. Богомолов считает целесообразным в качестве крупного размера признавать стоимость финансовых услуг, услуг материального характера, материальных или денежных средств, превышающая один миллион рублей, а особо крупного – стоимость финансовых услуг, услуг материального характера, материальных или денежных средств, превышающая четыре миллиона рублей) [11, c. 10– 11, 22].

О.А. Андрианова также указывает на необходимость дифференциация ответственности с учетом крупного и особо крупного размеров финансирования терроризма, и предлагает установить определить данный размер как стоимость финансовых услуг, услуг материального характера, материальных или денежных средств, превышающая полтора и шесть миллионов рублей соответственно [13, c. 10, 17].

На наш взгляд, данный вопрос требует дальнейшей научной разработки с учетом норм законодательства в сфере противодействия терроризма и судебной практики по исследуемой категории преступлений.

Относительно характера объективной стороны финансирования террористической деятельности не можем согласиться с позицией В.В. Кустовой в том, что разовое предоставление денежных средств или иного имущества конкретному лицу для обеспечения его участия в действиях террористического характера образует признаки пособничества, но не финансирования терроризма [15, c. 12].

Финансирование террористической деятельности является преступлением независимо от размера предмета финансирования и неоднократности финансирования (будь-то, например, систематические отчисления или разовый взнос и т.п.).

Превентивную эффективность уголовноправовых мер противодействия финансированию террористической деятельности существенно может повысить понижение возраста уголовной ответственности за данное деяние. Считаем обоснованным предложение снизить в связи с особой общественной опасностью данного преступления возраст привлечения к уголовной ответственности за его совершение с 16 до 14 лет, что «должно предупредить вовлечение подростков в террористическую деятельность при относительной доступности и легкости действий, достаточных для совершения преступления»