Некоторые проблемы правоприменения и совершенствования законодательства об ответственности за финансирование терроризма

После введения в Уголовный кодекс Российской Федерации статьи 205.1 УК РФ «Содействие террористической деятельности», возникла потребность научного исследования как нового состава в целом, так и в части финансирования террористической деятельности.

Наряду с этим, возник ряд вопросов относительно правильной квалификации преступлений в ситуациях конкуренции норм. Международное уголовное право отличается разнообразием подходов к трактовке понятия «международный терроризм». Но российские ученые в области уголовного права не могут похвастать таким многообразием мнений, поскольку большинство существующих определений было сформулировано ещё в эпоху Советского Союза; причем, сами формулировки практически повторяли международные подходы.

Стоит подчеркнуть, что советская концепция термина «акта международного терроризма», сформированная под влиянием марксистской идеологии, была ограничена рамками противостояния коммунистическому движению и западному империализму, вследствие чего утратила свою актуальность в современной реальности.

Результаты . Обсуждение .

Основной причиной дефицита отечественных исследований в области террористической преступности служит сравнительно недавнее появление соответствующей правовой нормы в российском уголовном законодательстве. Указанные факты и обстоятельства послужили изучению некоторых проблем правоприменения статьи 205.1 УК РФ с целью совершенствования законодательства об ответственности за финансирование терроризма.

Данная проблема актуальна и требует, как научного, так правоприменительного подхода для совершенствования законодательства.

Над темой терроризма в целом, в части содействия террористической деятельности, мы работали и высказывали свое мнение как при выступлении на научно-практических конференциях, так и в публикациях научных статей ряд ведущих учёных. Не обошли вниманием непосредственно финансирование терроризма.

Следует отметить, что изначально о терроризме вели речь с позиции международного терроризма.

Например, Н.Н. Маршакова и А.П. Кузнецов [1, с. 9–10] утверждают, что акт международного терроризма представляет собой умышленные действия или бездействия, направленные на нарушение общественных отношений, обеспечивающих международные связи и правовой порядок, посредством нанесения значительного ущерба жизненным интересам отдельных стран или мирового сообщества в целом, преследуя цели, закрепленные международным правом.

Исходя из содержания статьи 361 Уголовного кодекса Российской Федерации, объектом посягательства выступают международные миротворческие усилия и глобальная безопасность населения планеты.

Из этого вполне правомерно сделать вывод о том, что российское пространство находится вне юрисдикции указанной правовой нормы относительно актов международного терроризма; иными словами, данная норма действует исключительно экстра территориально.

Следовательно, обращаясь непосредственно к исследовательской задаче – разделению признаков преступных деяний, предусмотренных частью второй статьи 361 и частью 1.1 статьи 205.1 УК РФ, важно выделить ключевые моменты.

Согласно части 2 статьи 361 УК РФ, субъект оказывает финансовую поддержку исключительно международному терроризму, понимая под этим целенаправленное выделение ресурсов, организацию сбора денежных средств или предоставление соответствующих услуг финансового характера, заранее зная, что указанные средства будут использованы для поддержки, планирования или реализации преступления, обозначенного в части первой статьи 361 УК РФ; причем, организация и исполнители находятся за пределами России.

Действия субъекта могут носить характер прямого или косвенного умысла; обязательным условием является наличие желания виновного лица способствовать совершению актов международного терроризма другим лицом, хотя достаточно и простого согласия на подобные деяния. Поэтому квалификация должна осуществляться лишь по пункт 2 статьи 361 УК РФ.

Иначе дело обстоит, если правонарушитель спонсирует международный акт терроризма, одновременно обладающий признаками террористического акта. Например, финансирование террористического нападения на российские государственные учреждения внутри страны и за её пределами требует квалификации по совокупности частей 2 статьи 361 части 1.1 статьи 205.1 УК РФ ввиду направления вины нарушителя закона.

При изучении вопросов финансирования террористической деятельности как в научной сфере, так и в области правоприменительной практики выявляются дополнительные важные проблемы, касающиеся правильной правовой оценки действий преступников, поскольку поддержка террористов предполагает использование денежных ресурсов либо иных материальных благ, полученных преступным путём.

Примером может служить приговор Верховного Суда Республики Дагестан в отношении гр. К. [2]

Гражданин К., являясь членом организованной вооружённой группировки (банды), совершило акт вымогательства с намерением завладеть имуществом в особо крупных размерах при следующих обстоятельствах. Для достижения своей цели К. снял на цифровой фотокамеру фирмы «Nikon», находящуюся в лесной местности около села Митаги-Казмаляр Дербентского района республики Дагестан, видеоролик, обращённый к пострадавшей стороне с требованием выплаты 100 тысяч евро. Одновременно были озвучены угрозы убийством и применением насильственных мер против жертвы в случае невыплаты требуемой суммы денег. Получив видеозапись, злоумышленник передал её жертве, после чего та была вынуждена передать денежные средства главарю криминальной организации – гражданину Г. Данные деньги впоследствии использовались для поддержки террористической активности.

Квалификация деяний лиц, передававших средства для нужд террористов, должна проводиться беспроблемно лишь тогда, когда субъект объективно не мог избежать совершения указанных поступков и реально опасался последствий угроз. Если же имелась реальная возможность избегать оказания финансовой помощи путём обращения в компетентные государственные структуры и сам гражданин расценивал угрозы несерьёзно, то такое поведение соответствует признакам состава преступления, предусмотренного статьёй 205.1 УК РФ («Содействие террористической деятельности»).

С.Ю. Богомолов [3] предлагает квалифицировать дополнительно по ст. 159 УК РФ, в случае, если лицо, являясь членом незаконного военного формирования, посредством угроз вымогавшего деньги с целью финансирования терроризма, но затем, из-за корыстной мотивации присвоившего все или часть средств.

В свою очередь, ни коем образом не умаляя предложение автора, можно не согласиться с этим по следующим основаниям. Общепризнано, что деяние субъекта должно квалифицироваться согласно статье 159 Уголовного кодекса Российской Федерации исключительно тогда, когда имеет место незаконное, неоправданное присвоение либо использование чужой собственности (то есть, такого имущества, которое находится в правомерном распоряжении другого лица) посредством мошеннических действий или нарушения доверия.

Однако в рассматриваемой ситуации преступник совершает посягательство на имущество, ранее неправомерно отобранное у истинного собственника методом шантажа, действия которого соответствуют положениям статьи 163 УК РФ.

Таким образом, применение нормы статьи 159 является избыточным и неверным, поскольку хищение осуществляется не обманным способом или использованием доверия, а именно угрозой.

Интересный подход высказывает П.А. Глущенко [4, с. 113], которая рассматривая механизм финансирования террористической деятельности выделяет три этапа:

– привлечение материальных и денежных средств;

• –    перемещение привлеченных средств;

• –    использование привлеченных средств.

Полностью с этим согласны. Однако на современном этапе развития технических возможностей перемещения привлечённых денежных средств остаются ситуации, слабо контролируемые правоохранительными органами, отсутствие возможности достаточного учёта с целью выявления сокрытых и неинформативных в части персонального учёта лица, перемещающего денежные средства с помощью банковских и иных финансовых систем, что приводит к слабой досягаемости субъектов финансируемых терроризм. Особо это касается цифровых каналов, используемых интернет и особо популярные у преступников в последнее время различные цифровые каналы.

Следует отметить, что в последние годы увеличилось количество эпизодов с применением цифровых возможностей. Увеличение произошло также и по увеличению сумм переводимых, перемещаемых субъектами для финансирования террористической деятельности. Это стало возможно в связи с высокой анонимностью лиц участвующих в перемещении финансовых сумм.

Высокая конспирация достигается в связи использованием цифровой валюты и применением VPN-сервисов, краудфандинговые платформы, электронные платежные средства, мессенджеры и социальные сети.

Особо следует остановиться на криптовалюте как средстве финансирования терроризма. Криптовалюта, будучи набирающим обороты неофициальным платежным средством, представляют собой серьезную проблему в контексте борьбы с терроризмом. На это указывает С.В. Кучеренко [5, с. 98], акцентируя внимание на активном использовании криптовалюты для финансирования терроризма. Однако главная трудность привлечения к уголовной ответственности причастных лиц заключается в анонимности, которую обеспечивают криптовалютные биржи при купле-продаже. Несмотря на то, что P2P-транзакции ( peer-to-peer – прямой обмен между равными, от человека к человеку) кажутся прозрачными, отследить конечного получателя средств, особенно в случае их передачи террористам, практически невозможно.

Хотя спецслужбы могут идентифицировать лиц, совершивших покупку или продажу криптовалюты, дальнейшее движение средств внутри биржи остается скрытым. Это позволяет преступникам приобретать криптовалюту у ни о чем не подо- зревающих граждан, а затем, используя внутренние переводы биржи, направлять ее террористическим группам. В результате, фактические организаторы финансирования остаются вне поля зрения правоохранительных органов, что препятствует их привлечению к уголовной ответственности.

Аналогичные риски связаны с онлайн-казино, которые официально запрещены в России. Схема финансирования терроризма через них схожа: средства переводятся на счет казино, а затем выводятся на счета террористических организаций. Поскольку большинство таких казино функционируют за пределами РФ, зачастую, в странах, недружественных к России, отечественные спецслужбы сталкиваются с серьезными препятствиями в выявлении и привлечении к уголовной ответственности истинных спонсоров терроризма.

В.Ф. Цепелев, М.В. Лелетова [6, с. 147] отмечают, что финансирование терроризма следует относить осуществление содействия терроризму любыми методами с намерением использовать их в совершении преступлений террористического характера. Однако следует отметить, что ещё в 2003 году ст. 1059 в № 12 Собрания законодательства Российской Федерации «Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма» [7] указан перечень средств, которые признаются активами террористического характера. Следует отметить, что за это время многое изменилось, особенно технический прогресс, - список, перечень активов финансирования более чем не полный. Несомненно, для квалификации деяния, не имеет значение способ и вид финансирования, но это необходимо для полной квалификации содеянного, установления личного участия, которое учитывается при назначении наказания.

Банк России выпустил обзор событий в сфере противодействия отмыванию доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, в котором отмечается необходимость подключения лиц, осуществляющих майнинг цифровой валюты (в том числе участников май-нинг-пула) и лиц, организующих деятельность майнингпула, при распределении ими выпущенной (полученной) цифровой валюты между участниками майнинг-пула к личному кабинету на официальном сайте Федеральной службы по финансовому мониторингу с целью предотвращения финансирования терроризма [8, с. 7–8].

Необходимо отметить, что еще 25 мая 2025 года состоялось совместное заседание Комитета по комплаенс-рискам и ПОД/ФТ (система противодействия отмыванию денег и финансированию терроризма), Комитета по финансовым технологиям Ассоциации банков России на тему «Развитие механизмов удалённой идентификации в российской системе противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма». В ходе обсуждения были затронуты темы внедрения и совершенствования методов удаленной идентификации, таких как видеоидентификация, а также изучен опыт банков, участвовавших в создании правовой базы для экспериментального дистанционного открытия счетов.

Данная ситуация вызвала потребность в банковской системе противостоять незаконным, противоправным действиям лиц, связанным с финансированием терроризма в современных условиях.

Дистанционное открытие счетов и проведение операций с таких счетов остаются теневыми, со сложностью идентификации, изобличения и привлечения к уголовной ответственности в случае установления признаков финансирования терроризма.

Следует согласиться с заявлением Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Новосибирской области о том, что «одним из ключевых аспектов борьбы с терроризмом является выявление и пресечение его ресурсной и финансовой поддержки, материального обеспечения» [9].

Заключение .

Для признания деяния финансированием терроризма необходимо осознание лицом того, что предоставляемые им средства или оказываемые финансовые услуги предназначены для поддержки террористической деятельности. Это включает в себя как прямое финансирование организации, подготовки или совершения преступлений, предусмотренных статьями 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, так и материальное обеспечение лиц, намеревающихся совершить такие преступления, или же поддержку преступных формирований, созданных для этих целей.

Когда преступление, связанное с финансированием терроризма, совершалось вследствие вынужденных обстоятельств, таких как угрозы физического воздействия, уничтожение собственности, распространение компрометирующей информации, оно должно квалифицироваться одновременно по статье 205.1 и статьей 163 Уголовного кодекса РФ.

Если субъект находился в ситуации, исключающей отказ от поддержки террористов ввиду страха за собственную безопасность и здоровье родных, и передал деньги или предоставил финансовую помощь, такие поступки нельзя трактовать как пособничество террористическим актам путем финансирования. Такие деяния скорее рассматриваются как действие в условиях крайней необходимости или под воздействием физической силы или психологического давления.

Необходимо внести изменения в приложение к статье 361 УК РФ, включив туда четкое разъяснение термина «акт международного терроризма»: такое деяние представляет собой умышленные действия субъекта, направленные на создание паники среди населения, угрожающие жизни, здоровью и благополучию граждан, совершаемые с намерением нанести ущерб мирному сосуществованию и международной безопасности определенных стран или союзов государств.