"Откат" и "распил" в языковом сознании студента (штрихи к психолингвистическим портретам)

Изменения в обществе и отношение к ним представителей соответствующей лингвокультуры обусловливают появление новых явлений и переосмысление старых, что влечёт за собой изменение называющих их слов. Как известно, исследования по так называемому психолингвистическому портретированию лексики направлены на выявление того, как слова, изменившиеся в связи с изменениями в обществе, живут в сознании пользующегося языком индивида. По понятным причинам академические толковые словари не успевают отследить динамику изменения значений таких слов, а кроме того не способны в полной мере передать лежащее за такими словами отношение людей к выражаемым ими феноменам общественной жизни. В России обширная программа психолингвистического портретирования социально значимой лексики была проведена А.А. Залевской в начале 90х годов прошлого столетия и в первом десятилетии нашего века; см.: [1–3].

Исследование слова с психолингвистических позиций, т.е. с признанием его многосторонних связей с различными психическими явлениями, образом мира и личностью человека, предполагает использование экспериментальных процедур для его изучения и помогает «ухватить» и зафиксировать новые оттенки его значения, ещё не попавшие в словари.

Изменению за последние годы подверглись не только слова, связанные с рыночными отношениями, сменой политической ситуации, но и многие другие. В качестве примера можно назвать исследованное И.Б. Щёболевой изменение значения слова «вызов», получившее в настоящее время более широкое употребление (ср.: бросить вызов обществу – вызов терроризма ) [8]. В диссертации

Л.П. Иноземцевой, сравнившей данные своего ассоциативного эксперимента с данными «Словаря ассоциативных норм русского языка» (1977) и «Русского ассоциативного словаря» (2002), показаны изменения в значениях таких слов, как «преподаватель», «учитель» и т.п. [4: 87, 92, 168].

Разумеется, такие изменения невозможно зафиксировать с помощью традиционных лексикологических и лексикографических методов, и здесь исследователь сталкивается с определёнными трудностями. С одной стороны, важным представляется фиксирование динамики значений тех или иных слов, не отражаемой в словарях. С другой стороны, достижение этой цели во всей её полноте невозможно, потому что значение слова изменяется непрерывно (т.е. не скачкообразно), и для того чтобы отследить эту динамику, нужно проводить психолингвистические исследования ежегодно. Но и в этом случае нет гарантии, что некоторые изменения в значении слова не ускользнут от взгляда лингвиста. Следовательно, нужно не пытаться зафиксировать каждое минимальное, трудноуловимое движение значения слова, а выявить общую закономерность таких движений. Перефразируя Е.Д. Поливанова [7: 86], отметим следующее: нужно отказаться от предвзятого постулирования аксиомы о связи значения слова со знаниями человека, а прийти к характеру их причинной связи из изучения и обобщения фактов речевой деятельности. Тогда через значение слова можно будет выявить особенности жизни человека.

Внешними факторами, под влиянием которых слово меняет за сравнительно короткий срок своё значение, являются такие изменения в общественной жизни, как появление нового предмета или явления, изменение социальной роли уже существующего предмета или явления и т.п. Внутренние факторы такого изменения до конца не ясны, хотя и понятно, что они связаны с тем, что некоторое явление меняет или приобретает новую значимость для людей, что провоцирует появление или изменение их отношения к этому явлению. Неясно, однако, каким именно образом взаимосвязаны изменения в значении слова и в отношении человека к социальному явлению. Одним из направлений будущих социопсихолингви-стических исследований, как мы полагаем, станет изучение этой взаимосвязи: дело не только в появлении нового или изменении старого явления или предмета, но и в том, как это всё преломляется в сознании носителей данного языка.

Словами, изменившими за несколько лет под влиянием социальных факторов своё значение без его отражения в словарях, можно считать слова откат и распил , значения которых стали в существенно большей степени относиться к сфере экономических преступлений - взяток. Такой «перекос» значения слова, рассматриваемого с позиций пользующегося им индивида, означает также и изменение отношения последнего к ситуациям общения и познания действительности, в которых это слово используется (при говорении/письме и при слушании/чтении) и вообще встречается. Иначе говоря, такой «перекос» знаменует собой возникновение связки между двумя ранее никак не связанными семантическими полями, а трактуемый с позиций психолингвистики, он означает возникновение связки между двумя ранее не связанными образами в сознании человека - образом, скрытым за прямым значением слова, и образом, скрытым за новой сферой его использования.

Названные и интересующие нас в рамках данной публикации слова очень часто встречается в Интернете в различного рода обсуждениях политических и экономических вопросов; ср. с этим широко известную (особенно опять-таки в Интернете) активность общественного деятеля А.А. Навального и созданного им в 2010 г. некоммерческого проекта «РосПил». В известной Интернет-энциклопедии сетевой культуры и фольклора «Луркморье» есть отдельная статья «Распил и откат», что также говорит о широкой распространённости этого выражения в Сети. Чего, разумеется, нельзя сказать о телевидении и радио, за исключением, быть может, единичных примеров. Распространённость исследуемых нами двух слов именно в Интернете накладывает дополнительные особенности на интерпретацию результатов проведённого эксперимента, о чём подробнее будет сказано ниже.

Проведённое исследование состояло из двух свободных ассоциативных экспериментов, в которых были задействованы две группы испытуемых (далее -Ии.): студенты института филологии и языковой коммуникации и института архитектуры и дизайна Сибирского федерального университета (г. Красноярск) (первая группа, всего 83 Ии.), а также студенты разных курсов юридического института того же университета (вторая группа, всего 53 Ии.). Гипотеза исследования была сформулирована следующим образом: исследуемые слова изменили своё значение в сторону связи с коррупцией как общественным явлением. Слова-стимулы предъявлялись Ии. в письменном виде на бланке среди других слов, дабы избежать влияния реакций на разные стимулы. Ии. предлагалось написать до трёх ассоциаций. Таким образом, у обеих групп Ии. набралось 210 реакций плюс 4 нулевые реакции на стимул ОТКАТ и 188 плюс 1 нулевая реакция на стимул РАСПИЛ. Но прежде чем переходить к анализу эмпирического материала, нелишним будет обратиться к соответствующим словарным статьям, чтобы принять некоторые значения интересующих нас слов за исходные, задающие рамку для их психолингвистических (точнее, конечно, ассоциативных) портретов.

В толковом словаре С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой статей «распил» и «откат» нет вовсе. Первое слово упоминается в статье к слову «распилить», которое определяется как ‘разрезать, разъединить на части (например: распилить доску)’ [6: 660]. Однокоренное откату слово - откатить определяется следующим образом: ‘Катя, отодвинуть, переместить в сторону, назад. О. колесо’ [цит. раб.: 471]. Как видно, интересующие нас значения этих слов рождаются из метафорического переосмысления их «прямых» значений, прочно вошедших в языковой фонд и зафиксированных словарями. Такое значение для простоты дальнейшего изложения обозначим как первое значение, а интересующее нас - как второе значение. В Национальном корпусе русского языка ( www.ruscorpora.ru ) слово откат имеет 184 вхождения, а распил лишь 39, однако большинство из них относится к первым значениям (во втором случае большинство вхождений - форма прош. вр. глагола распить ). Из примеров использования вторых значений можно привести такие:

• •    Правда, проблемы воронежского ЖКХ абсолютно типичны для любого из регионов России. Откат-распил-недоимка [Рауф Ахмедов. Госстрой начал тотальную проверку воронежского ЖКХ (2003) // «Известия», 2003.07.24].

• •    В откате, - пояснил Сергей Николаевич, - всегда имеют место государственные деньги, этим откат отличается от взятки [Сергей Есин. Маркиз Астольф де Кюстин. Почта духов, или Россия в 2007 году. Переложение на отечественный Сергея Есина (2008)].

Отметим, что одно из значений слова откат , несколько раз встречающееся в корпусе, - ‘возвращение на прежние позиции, к более низким показателям’. Именно оно фигурирует в некоторых реакциях наших Ии.

Обратимся к анализу материала нашего эксперимента, начав с первой группы Ии. - студентов филологического и архитектурного институтов. Неединичные реакции на стимул ОТКАТ таковы: деньги (20); подкат (12); взятка (5); отмена (4); назад (4); коррупция (3); парковка (3); закат (2); бизнес (2); власть (2); уход (2); коньки (2). Ядро ассоциативного поля выражает первое значение этого слова, а из 29 реакций ближней периферии лишь 8 напрямую связаны со вторым значением. В целом реакций, так или иначе связанных с финансами и преступностью или обманом, не так много - 39 из 119, например (помимо уже названных): воровство; подкуп; бандит; гоп-стоп; нечестность; тюрьма и др. Здесь же следу- ет учесть 7 реакций, относящихся к власти (так же помимо названных): правительство ; депутат; бюджет. Далеко не все реакции связаны со стимулом внутренними, смысловыми связями. Так, 17 реакций связаны со стимулом по фонетическому сходству: подкат (12); закат (2); возврат (2), отказ. Все остальные 47 реакций отражают другое значение интересующего нас слова, причём некоторые связаны с ним через признаки именуемого явления (крыша; расставание) или через более широкий внутренний контекст (удаление; компьютер; система). Отчётливо видно, что большинство реакций на данный стимул связано с тем его значением, которое обозначено выше как первое.

На стимул РАСПИЛ неединичными реакциями стали: дерево (20); пила (16); бревна (9); бюджет (5); брус (6); доски (4); лес (4); деление (3); древесина (3); алкоголь (3); опилки (3); дров (2); деревья (2); деньги (2); водку (2); вино (2); стружка (2); кольца (2). Следовательно, ярко выраженное ядро ассоциативного поля связано с первым значением этого слова, со вторым значением связаны только 7 реакций ближней периферии. Реакций, связанных с финансами и преступностью или обманом, так же 39 из 98. Помимо названных здесь можно привести ещё такие примеры: гоп-стоп ; бандит ; обман ; преступление . На данный стимул тоже дано немало реакций, связанных с ним через несколько промежуточных смысловых связей, например: алкаш ; разделение ; кора ; сечение ; шум и др. При этом нет реакций, связанных со стимулом по формальному сходству, кроме запил и спил . Видно, что в ассоциативных полях стимулов РАСПИЛ и ОТКАТ существенное место занимают их первые значения, не связанные с финансовыми преступлениями. Второй компонент значений присутствует, но его нельзя назвать довлеющим и даже сколько-нибудь значимым.

Рассмотрим теперь реакции второй группы Ии. - студентов разных курсов юридического института. Неединичные реакции на стимул ОТКАТ здесь таковы: взятка (10); деньги (9); коррупция (6); назад (6); денег (5); машина (3); чиновник (2); незаконно (2). Как видно, ядро ассоциативного поля в данном случае размытое, но почти полностью состоит из реакций, связанных со вторым значением данного слова. Реакций, связанных с финансами и преступностью или обманом, - 43 из 95, т.е. почти половина. Можно назвать такие примеры, как криминалитет ; нелегальный ; грязные делишки . Имеется две реакции, которые могут, как представляется, косвенно выражать ту же коннотацию: строительство дорог ; олимпиада в Сочи . Примечательно, что здесь реакций, связанных со стимулом по форме, крайне мало; можно назвать лишь один пример - подкат ; ещё один пример связан, видимо, с тем, что И. перепутал два слова ( откат и раскат ) и в качестве реакции написал грома .

Неединичные реакции на стимул РАСПИЛ следующие: дерево (18); пила (7); алкоголь (4); бюджет (3); вино (3); бревно (3); власть (3); лес (3); срез (2); дрова (2); опилки (2); бумага (2). В отличие от предыдущего стимула в данном случае ядро ассоциативного поля выражено одной реакцией, связанной с первым значением рассматриваемого слова. Из реакций ближней периферии лишь три связаны со вторым его значением, из всех же реакций на данный стимул только 12 отражают это второе значение, например: заработка; доход; нарушение. Реакций, связанных с властью, также немного - 9 из всех 91, кроме уже названных это чиновник ; politics; депутат. Примечательны здесь две реакции, связанные с интересующим нас значением стимула, но не напрямую, а через ряд признаков: оппозиция; Навальный. По фонетическому сходству реакций нет. Малое количество реакций с интересующей нас семантикой наводит на мысль, что если бы они не были объек- том нашего внимания, то просто затерялись бы в «шуме» периферийных реакций на данный стимул.

Переходя к выводам, сразу отметим, что данные проведённого ассоциативного эксперимента количественно повторяют данные корпуса: вторые значения анализируемых нами слов существенно «отстают» от первых. Эти слова употребляются в новых значениях намного реже в сравнении с их привычными значениями. Вполне возможно, что слова откат и распил перестанут употребляться в значениях экономических преступлений, и эти последние так и не попадут в академические словари.

Предварительный вывод может быть следующим: значения слов откат и распил как именований экономических преступлений ещё не закрепились в сознании носителей русского языка. Ответ на вопрос о том, получили ли эти слова новые значения, не может быть однозначно положительным: можно лишь сказать, что эти слова находятся на стадии такого перехода, который не может быть отражён в корпусе и эксперименте.

Предварительный вывод может быть следующим: значения исследованных нами слов «отстают» от частоты их употребления, они ещё не «закрепились» в сознании носителей русского языка. Выводы о качестве и степени изменения значений слов откат и распил делать на данный момент рано.

Напомним, что гипотеза проведённого эксперимента состояла в следующем: исследуемые слова изменили своё значение в сторону связи с коррупцией как общественным явлением. Эта гипотеза не подтверждается: процесс расширения значения слова от физической, материальной сферы к сфере социальной, идеальной не завершён, его можно констатировать по отношению лишь к некоторой части населения, интересующейся социальными и политическими вопросами и реализующей этот интерес в Интернете. В реакциях, однако, отчётливо видны интересы наших Ии. Обоснованность этого заключения видна в реакциях типа ОТКАТ – системы ; программист ; вес ; спортзал : авторы двух первых реакций знакомы с программированием; авторы двух других, судя по этим реакциям, занимаются силовыми видами спорта. Следовательно, чтобы у молодого человека в сознании закрепились вторые значения исследуемых нами слов, ему достаточно быть вовлечённым скорее в сегмент Интернета, где эти проблемы активно обсуждаются, чем сталкиваться с ними по ходу учёбы. Уместно здесь вспомнить одну мысль А.Н. Леонтьева: «…Природа значения не только не в теле знака, но и не в формальных знаковых операциях, не в операциях значения. Она – во всей совокупности человеческой практики, которая в своих идеализированных формах входит в картину мира » [5: 261]. Возвращаясь к нашему эксперименту, можно сказать, что малое количество реакций, отражающих второе значение интересующих нас слов, объясняется тем, что это значение не вошло ещё в жизнь многих молодых людей, с таким значением слова (и стоящими за ним жизненными ситуациями) они не сталкивались. Смеем выразить надежду, что и не столкнутся. При этом результаты нашего исследования вполне подтверждают отсутствие социальной активности молодёжи, отсутствие у них интер еса к социально-политической жизни.