Откочевка калмыков из Джунгарии и первые отношения их с русскими властями в конце XVI – начале XVII вв.
Автор: Батмаев М.М.
Журнал: Новый исторический вестник @nivestnik
Рубрика: Российская государственность
Статья в выпуске: 2 (88), 2026 года.
Бесплатный доступ
В работе рассматривается историография и источниковая база проблемы откочевки части ойратских объединений (торгутов, хошутов) из Джунгарии в западносибирские и нижневолжские степи и их первых отношений с русскими властями в конце XVI – первой половине XVII в. Проанализированы концепции Н. Я. Бичурина и дореволюционных исследователей, трактовавших переселение калмыков либо как реализованный план восстановления ойратской гегемонии и империи Чингис‑хана, либо как следствие внутренних междоусобий в Джунгарии, показаны их сильные и слабые стороны, обусловленные ограниченностью источников и методологическими установками эпохи. Уделено внимание работам тех авторов (П.С. Преображенской, М. Л. Кичикова, У. Э. Эрдниева и др.), которые на основе широкого круга русских приказных документов, сибирских летописей, калмыцких историко‑литературных памятников показывают многоэтапный характер переселения, маршрут движения улусов к Иртышу, Оми, Камышлову, а затем к Яику и Волге, а также механизм шертования калмыцких тайшей и оформления добровольного вхождения калмыков в состав России. Исследование показало, что причиной откочевки выступала совокупность факторов: кризис ойратского феодального общества, межкняжеские усобицы, давление восточномонгольских феодалов и казахских ханов, утрата части пастбищ и рынков, а также стремление отдельных владетельных домов (прежде всего торгутов Хо‑Орлюка и дербетов Далай‑Батыра) найти новые, слабо освоенные территории, где можно было бы минимизировать военные потери и сохранить социальное и политическое влияние. Отдельный раздел посвящен анализу первых русско‑калмыцких контактов по материалам сибирских городов, описанию посольств 1606–1609 годов, практики выдачи шертных записей, обмена аманатами, конфликтов вокруг ясака и охотничьих промыслов, что позволяет проследить динамику перехода от эпизодических столкновений к долговременному политическому союзу.
Откочевка калмыков, ойраты, Джунгария, историография, русско-калмыцкие отношения, Н.Я. Бичурин, принятие подданства, XVII век, торгуты, хошуты
Короткий адрес: https://sciup.org/149151129
IDR: 149151129 | DOI: 10.54770/20729286-2026-2-27
The Kalmyks migrated from Dzungaria and their first relations with the Russian authorities in the late XVI – early XVII centuries
This paper examines the historiography and source base for the issue of the migration of some Oirat associations (Torguts, Khoshuts) from Dzungaria to the Western Siberian and Lower Volga steppes and their initial relations with the Russian authorities in the late 16th and first half of the 17th centuries. The concepts of N. Ya. Bichurin and pre-revolutionary researchers, who interpreted the migration of the Kalmyks either as a realized plan to restore Oirat hegemony and the empire of Genghis Khan, or as a consequence of internal strife in Dzungaria, are analyzed, and their strengths and weaknesses, due to the limited sources and methodological principles of the era, are shown. Attention is paid to the works of those authors (P. S. Preobrazhenskaya, M. L. Kichikov, U. E. Erdniev, and others) who, on the basis of a wide range of Russian order documents, Siberian chronicles, and Kalmyk historical and literary monuments, show the multistage nature of the migration, the route of the uluses’ movement to the Irtysh, Om, Kamyshlov, and then to the Yaik and Volga, as well as the mechanism of the shertovaniye of the Kalmyk taishas and the formalization of the voluntary entry of the Kalmyks into Russia. The study revealed that the migration was driven by a combination of factors: the crisis of Oirat feudal society, inter-princely feuds, pressure from eastern Mongol feudal lords and Kazakh khans, the loss of some pastures and markets, and the desire of individual ruling houses (primarily the Torguts of Kho-Orluk and the Derbets of Dalai Batyr) to find new, underdeveloped territories where they could minimize military losses and maintain social and political influence. A separate section is devoted to an analysis of the first Russo-Kalmyk contacts based on materials from Siberian cities, descriptions of embassies from 1606–1609, the practice of issuing shert records, the exchange of hostages, and conflicts over yasak and hunting. This allows us to trace the dynamics of the transition from episodic clashes to a long-term political alliance.
