Правосознание в текстах культуры

Нафорзацкниги «Федор Плевако. Самые яркие речи» [1] вынесена цитата: «Законодатель знает, что есть случаи, когда мерить мерой закона – значит смеяться над законом и совершать публично акт беззакония» (1880 год, дело крестьян села Люторич). Как нам кажется, эта фраза, сказанная мэтром адвокатской деятельности, прямая отсылка к старейшему принципу медицинской этики «Прежде всего не навреди». Обнажается довольно тонкий, хрупкий механизм правового поля, природу которого необходимо понять студентам юридических факультетов. Перед ними ставится нелегкая задача постижения сущности правовых отношений со всеми характерными для них признаками: нормативность, общеобязательность, государственно-волевой характер, системность, формальная определенность, обеспеченность возможностью государственного принуждения. В определении понятия «право», предлагаемом Большой юридической энциклопедией, читаем: «право, как и государство, принадлежит к числу наиболее сложных общественных явлений» [2, с 448]. Понимая, что общественные отношения довольно трудно уложить в какие-то бы ни было системы, а уж, тем более,заставить эти системы беспере- бойно функционировать, будущие юристы поставлены в довольно жесткие рамки своей профессиональной деятельности, основанной на законах формальной логики и строгой вербализации. Принимая решения, опираясь на закон исключенного третьего (виновен – невиновен) необходимо осознавать весь груз ответственности за судьбу человека (сострадать) и, в тоже время, быть уверенным и непоколебимым в сделанных выводах. С одной стороны, строгий закон, с другой – подчас необъяснимые, причудливые проявления человека, не укладывающиеся в заданную аксиологически-нормативную структуру. Например, в культовом художественном фильме режиссера Э. Рязанова «Берегись автомобиля» (1966 г.), следователь Максим Подберезовиков на суде заявляет в отношении подсудимого Юрия Деточкина: «Он, конечно, виноват. Но он… не виноват!». Проблематичная и, в данном случае (по задумке режиссера), комичная ситуация возникает вопреки закону исключенного третьего. В кинематографе на высоком художественном уровне предлагается осмысление подобной дихотомии и сложного морального выбора. Экранизация романа английской писательницы Харпер Ли «Убить пересмешника», осуществленная в 1962 году режиссером Робертом Маллиганом,также является энциклопедией высокого художественного вкуса и утонченности социальных взаимоотношений. Эти примеры заставляют задуматься над необходимостью более глубокого и альтернативного анализа правового поля.

В связи с обозначенной проблемой, в рамках изучения дисциплины «Культурология» студентам первого курса юридического факультета КубГАУ было предложено понятие «право» представить в художественных образах, используя методы нефигуративного искусства. В данной работе мы решали несколько задач.

Во-первых,студенты погрузились в ситуацию исследования и свободного поиска информации.

Во-вторых, чтобы создать уникальную работу им пришлось уйти от однозначности трактовки понятий с помощью декодирования первичных и привычных смыслов юридической деятельности, обратившись к потенциальным (виртуальным) эмотивам ее проявления[3].

В-третьих, абстрактная живопись выступила здесь одновременно и в качестве метода, и в качестве предмета познания, хотя такие стилевые направления в искусстве, как супрематизм, авангардизм, сюрреализм, кубизм, примитивизм, экспрессионизм весьма сложны для понимания студентов, чье обучение не связано с миром искусства. Исследование этих форм живописи помогло студентам освоить новые социальные пространства и виртуальные миры современности.

В результате были организованы две выставки: «Право в пространстве абстракции: proetcontra» (2017 г.) [4] и «Правосознание в текстах культуры: этика и эстетика» (2019 г.) [5], в которых была отражена связь культурологической теории и прикладного исследования. Сами тогоне подра-зумевая,юристы создали уникальную палитру трансцендентальных образов и континуумов. Внутри выставок возникали некие социальнофилософские концепции: правокак надежда, возможность свободы и право как рамка для личностных духовных реализаций. А в итоге – примиряющий диалог обозначенных оппозиций, в пространстве которого происходит не только прирост нового знания о «праве», но и актуализация сокровенных смыслов, затрагивающих глубинные пласты «права». То, что трудно или страшно выразить словами сублимировалось в художественных образах иногда тревожных, настораживающих, а подчас ярких, красочных и полных оптимизма.

Обратимся к некоторым работам.

Мирная Анна (ЮФ 1607) представила картину в стиле кубистического сюрреализма «Безумный подобен отсутствующему».

Черно-белая гамма произведения отсылка к латинскому крылатому выражению «Tertiumnon-datur». Такая жесткая позиция в отношении социальных практик прагматизирует актуализацию человека, обезличивает, вынуждает следовать готовым шаблонам в действиях и суждениях. Лицо (воплощение индивидуальности, эмоциональности) приняло вид грубой, фрагментированной маски, так как у человека нет возможности видеть общую картину мира. Дискретное мировидение стирает связи между причинами и следствиями, а также нивелирует утверждение в понимании. Отсюда безумие как результат непо- нимания, неспособности осознанного поведения и осмысленных реакций. Плавные линия тела напоминают о человеческом: нежном, отзывчивом, восприимчивом, чувственном. Под разрушающейся маской видна пустота, человек отсутствует, как и заявлено в названии работы.

Красочность и игривость следующего произведения отвлекает от цитаты, которую замечаешь не сразу, а когда она прочитана, возникает вопрос о ее связи с изображением. Яркая игрушка йо-йо, работающая по принципу маятника Максвела, возвращает запущенные диски в руки хозяина по инерции. Таковы законы физики, по аналогии с которыми работают законы жизни. Автор данной работы Димитрияди Елена (ЮФ 1606) затрагивает проблему нравственной ответственности. Игра ассоциируется с детством, беззаботностью, радостью и азартом. Увлекаясь, можно не заметить, что обидел человека, нарушил закон, потерял близких.

Нидерландский культуролог Йохан Хейзинга видел игровое начало во всех видах культурной жизни, не исключая науку и даже пра- во.Например, пишет он «судопроизводству, каковы бы ни были идеальные основы права, в высшей степени присущ характер состязания», а также элемент спектакля – «судьи и в наши дни, прежде чем приступить к отправлению правосудия, выходят за рамки «обыденной жизни»: облачаются в мантию или хотя бы надевают парик» [5, 130-131].Какой бы серьезной ни была бы игра, человек может выйти за пределы аксиологического поля культуры и впасть в первобытное состояние игрового транса.

Широкая Полина (ЮФ 1710) выполнила технически сложную работу и презентовала ее как «Нейроны права в цветах музыки». Розовофиолетовая палитра означает любовь к мудрости, знанию. Черный фон указывает на рождение этой цветовой пульсации из покоя и бездны. Так же,выбраннаяколористика может перекликаться с традицией,когда в британском суде квадраты черной материи судья разрывал при произнесении смертного приговора. Отсылка в названии к музыке делает работу трогательной и глубокой так как визуализация сопровождается звуковым мотивом. Автор призывает не только видеть, но и слышать– это попытка в пластических образах выразить звуковую гармонию.

Обозначенные студентами векторы рефлексии разнообразны. Работа по их систематизации предлагается как задание следующему поколению будущих юристов. Знаменательно, что создается уникальный наглядный современный материал для анализа. Таким образом, осуществ- ляется диалог поколений, сознаний, эмоций, что делает процесс обучения динамичным и отвечает потребностям современного быстро меняющегося мира.

Данное исследование может способствовать возникновению доверительных отношений между преподавателем и студентами, которые смогут увидеть в немне только требовательного педагога и знатока своего предмета, но прежде всего человека, который поможет им раскрыть свой потенциал, найти свое предназначение, увидеть различные варианты приложения своих способностей. Такой подход осуществим только в диалоговой форме и альтернативных методах освоения материала.

Метод погружения студентов в мир искусства, непосредственное соприкосновение с художественным продуктом – это разновидность метафизических упражнений, выработка навыковосвое-ния элитарной культуры и попытка переосмыс- ления современных проблем в координатах вечных ценностей. Помимо этого предполагается приблизиться к пониманию специфики приклад- ных и теоретических принципов будущей профессии, а также конкретизации и практическому применению получаемых по дисциплине знаний.