Проблема охраны сведений о частной жизни человека при производстве обыска

Необходимость правовой охраны частной жизни человека напрямую проистекает из конституционного права на ее неприкосновенность (ст. 23 Конституции Российской Федерации [1]), дополняемого соответствующим уголовноправовым запретом (ст. 137 Уголовного кодекса Российской Федерации [2], далее – УК РФ). Частная жизнь человека является содержательным элементом правового статуса человека, требующим специальных юридических инструментов по его охране. При этом до настоящего времени в российском законодательстве не появилось механизма публикации информации хода и результатов производства обыска, что создает некоторую двусмысленность в его интерпретации. Определение неприкосновенности частной жизни является предметом некоторых доктринальных разногласий. Ее характеристики варьируются от всеобъемлющего права, охватывающего общую заинтересованность в том, чтобы в приватное пространство человека не вмешивались каким-либо образом, нарушающим человеческое достоинство, до более ограниченной заинтересованности в контроле личной информации.

Отождествление неприкосновенности частной жизни со всеми претензиями на невмешательство или с ценностью неприкосновенной личности действительно является слишком широким. Необходимость подчеркнуть различие, существующее между неприкосновенностью частной жизни и свободой, является одной из главных причин определения неприкосновенности частной жизни с точки зрения контроля над информацией. Согласно этому подходу, основная суть проблем и интересов, охватываемых термином

«конфиденциальность», связана с заинтересованностью отдельных лиц в ограничении доступа личной информации. Конфиденциальность может быть нарушена из-за вторжения в личное пространство человека путем прослушивания телефонных разговоров или иного вмешательства. Неприкосновенность частной жизни лица означает запрет государству, его органам и должностным лицам незаконно и/или произвольно вмешиваться в частную жизнь граждан [6, с. 103].

Тем не менее, в ряде случаев, ограничение данного конституционного права становится неизбежным, когда этого требует обеспечение публично-правового интереса. Типичным примером, в данном контексте, является производство следственных действий, в ходе которого уполномоченные органы государственной власти вынуждены осуществлять вторжение в сферу частной жизни лица, когда это обусловлено необходимостью достижения цели уголовного судопроизводства. Получение в ходе досудебного производства по уголовному делу информации о частной жизни человека связано также и с обязанностями, возлагаемыми на органы предварительного расследования, по ее сохранению и защите от разглашения. Производство обыска по уголовному делу связано с серьезными ограничениями права на неприкосновенность частной жизни. В рамках данного следственного действия, все его участники получают информацию о частной жизни лица, в чьем помещении проводится обыск.

Наиболее показательным примером, в данном отношении, выступают те следственные действия, в рамках которых сбор доказательственной информации сопрягается с необходимостью нарушения границ частной жизни человека. Проследить характер процессуального вторжения в сферу частной жизни человека можно на примере производства обыска. Чаще всего, обыск производится в жилище человека, при этом никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения. (ст. 25 Конституции РФ).

В наиболее общем виде, процессуальной целью обыска является обнаружение предметов, документов и ценностей, имеющих доказательственное значение для уголовного дела. Производство обыска имеет публичный характер, поскольку производится органами предварительного расследования, с привлечением посторонних людей в лице понятных и иных лиц, участвующих при его производстве (п. 10 ст. 182 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации [3], далее – УПК РФ). Указанное обстоятельство повышает риски разглашения конфиденциальной информации о человеке, его личности и имущества.

Со стороны законодателя естественным шагом на пути необходимости ограничения права личности на неприкосновенность частной жизни при производстве обыска является установление правовых пределов и предоставление процессуальных гарантий от необоснованного вторжения в сферу частной жизни индивида. Первостепенным средством защиты от необоснованности действий органов предварительного расследования является режим законности. Производство обыска требует от органов предварительного следствия наличия достаточных данных, дающих основание полагать, что нарушение неприкосновенности частной жизни человека может быть оправдано соответствующим процессуальным интересом.

В результате производства обыска, органы предварительного расследования получают доступ к конфиденциальной информации о частной жизни человека, использование которой должно быть ограничено исключительно процессуальными рамками производства по уголовному делу. Правовые пределы использования данной информации, среди прочего, устанавливаются уголовноправовым запретом на неправомерное разглашение данных предварительного расследования (ст. 310 УК РФ). Действие данного уголовно-правового запрета распространяется на лиц, предупрежденных о недопустимости разрешения данной информации. В свою очередь, неправомерное использование конфиденциальной информации со стороны должностных лиц предварительного расследования можно квалифицировать по ст. 286 УК РФ – превышение должностных полномочий.

Как видно из приведенных норм уголовного законодательства, государство устанавливает самый строгий вид юридической ответственности за предполагаемое противоправное использование конфиденциальной информации о частной жизни человека как правовую гарантию от необоснованного процессуального вторжения. Тем не менее, производство обыска достаточно часто сопрягается с возможностью относительно свободного правоприменительного толкования процессуальных оснований и правовых пределов использования конфиденциальной информации о частной жизни человека. Наиболее явно это можно проследить на примере уголовных дел, получающих огласку в средствах массовой информации (далее – СМИ) и широкий общественный резонанс в силу своей скандальности и публичности человека, в отношении которого производятся соответствующие следственные действия.

Становится типичной практикой при производстве такого следственного действия, как обыск, производимого в жилых помещениях, принадлежащих публичным людям, присутствие представителей СМИ. Именно широкий общественный резонанс, который приобретают уголовные дела, возбужденные в отношении публичных лиц, привлекают внимание сотрудников СМИ. В силу практически мгновенного распространения новостей о производстве обыска в помещениях, принадлежащих публичным людям, информация об обнаруженных предметах и полученные конфиденциальные сведения становятся достоянием общественности, что невозможно интерпретировать иначе как грубое нарушение частной жизни человека.

Одним из примером подобной ситуации являются резонансные уголовные дела последнего времени, в том числе, возбужденные в отношении известных блогеров. Производство по уголовным делам, в том числе, связанным с уклонением от уплаты налогов, обыкновенно сопровождаются широким освещением в СМИ хода следственных действий. СМИ России широко тиражируют ставшие им доступными видеозаписи производства обыска в жилых помещениях, на которых видны кадры интерьера и предметов роскоши, в том числе, личного гардероба. Данные видеозаписи, обыкновенно, публикуются на официальном сайте Министерства внутренних дел Российской Федерации [5] и, впоследствии, распространяются СМИ.

Подобный шаг со стороны правоохранительных органов следует рассматривать в качестве экстраординарного действия, в результате осуществления которого, достоянием общественности стали детали частной жизни подозреваемой. При этом риторика СМИ при освещении данных событий не ограничивается юридическими рамками и достаточно грубо нарушает презумпцию невиновности человека, в отношении которого нет, вступившего в силу, обвинительного приговора. Как нам представляется, подобные действия со стороны правоохранительных органов могут быть обусловлены следующими соображениями. Очевидно, что широкий общественный резонанс уголовного дела, возбужденного в отношении знаменитости, и освещение отдельных следственных действий в СМИ, может оказать давление на подозреваемого, побуждая его к активному сотрудничеству с органами предварительного расследования. Демонстрация роскошного образа жизни формирует у публичных людей желание оправдаться перед своей целевой аудиторией, конструктивным же шагом в этом направлении может стать признание своей вины в содеянном.

С другой стороны, публикация видеозаписи следственных действий может иметь профилактическое воздействие на поведение других известных людей, которые впредь будут воздерживаться от совершения противоправных действий, учитывая негативный опыт других знаменитостей. Однако даже такие соображения не могут рассматриваться в качестве оправдания для публикации