Профессиональная охотничья лексика в произведениях Мигеля Делибеса «Дневник охотника» и «Дневник эмигранта»

ВЕСТНИК 2013 № 3

Мигель Делибес по праву считается одним из ярчайших представителей критического реализма в испанской литературе XX столетия. Разнообразные в жанровом плане произведения писателя объединены общей тематической константой – описанием родного для М. Делибе-са региона Кастилия-и-Леон. Ярко выраженный автобиографический компонент повествования прослеживается в ряде работ писателя («Все еще день», 1949; «Крысы», 1962; «Дневник пенсионера», 1995). Тем не менее, по признанию самого автора, наиболее автобиографичными произведениями его творчества являются художественные дневники («Дневник охотника», 1955, и «Дневник эмигранта», 1958), автор-рассказчик которых (Лоренсо) во многом может считаться воплощением самого М. Делибеса:

« Я всегда хотел сделать из Лоренсо самого себя, хотел, чтобы он даже развивался вместе со мной, занимался теми же видами спорта, что и я в различные периоды моей жизни, чтобы он был отражением моего мировоззрения и того общества, что меня окружало. Я должен признать, что он стал персонажем, которого я сделал наиболее похожим на меня, особенно, что касается увлечения и любви к охоте и природе » [6, p. 41]².

Известно, что Мигель Делибес был заядлым охотником и в литературной среде позициониро вал себя как «о хотник, который пишет». Увлече-

ВЕСТНИК 2013 № 3

ние писателя не раз находило отражение в различных художественных и нехудожественных формах (роман «Крысы», 1962; книги об охоте «С ружьем на плече», 1970; «Охота в Испании», 1972; «Книга малой охоты», 1966, и т.д.).

Именно автобиографический компонент «Дневника охотника» и «Дневника эмигранта» определяет активное использование в тексте данных произведений профессиональных лексических единиц сферы охоты. Профессионализмы являются одним из лексических ресурсов, позволяющих М. Делибесу воплотить в литературной форме свои предпочтения, выразить и воссоздать в художественном тексте собственную языковую личность.

С формально-языковой точки зрения, профессионализмы, т.е. слова, характерные для «узкой группы людей, объединенных общей профессией» [2, с. 99], формируют своеобразие лексического состава произведений. Традиционно профессиональные лексические единицы «воспринимаются как “полуофициальные слова”, не имеющие строгого научного характера» [1, с. 80], вследствие чего их использование в тексте литературного произведения направлено на усиление стилистической экспрессии и создание речевого портрета персонажа. В случае художественных дневников М. Делибеса активная интеграция в текст произведений охотничьих профессионализмов выступает одним из речевых ресурсов формирования разговорного характера языка автора-рассказчика. Данная функция обусловливает использование в тексте «Дневника охотника» и «Дневника эмигранта» не только собственно профессионализмов, но и профессионально-жаргонных слов, т.е. лексических единиц, «имеющих сниженную экспрессивную окраску» [1, с. 80].

Весь обширный блок профессионализмов сферы охоты, представленных в тексте «Дневника охотника» и «Дневника эмигранта», условно можно разделить на две тематические группы: 1) профессионализмы, обозначающие охотничий инвентарь; 2) профессионализмы, обозначающие виды охоты и охотничьи приемы.

Профессионализмы, обозначающие охотничий инвентарь

В тексте «Дневника охотника» и «Дневника эмигранта» можно встретить следующие примеры профессионализмов данной группы:

“Marré como un principiante y el tío la gozaba y me salió con que sí que íbamos a hacer buen morral ” [4, p. 85].

В данном фрагменте представлено существительное morral, являющееся профессио- нальной лексической единицей, обозначающей деталь охотничьего снаряжения (ягдташ).

“Dudé si cambiar el cartucho porque tenía sép-tima , pero me dije que en la operación iba a armar ruido y le iba a espantar” [3, p. 36].

Лексическая единица séptima ( семерка ) означает 7-й калибр свинцовой дроби для охотничьего ружья или дробовика. Данный калибр используется в процессе охоты на птиц.

“Al aparecer la Jabalí yo tenté el billete de quinientas que llevaba en el bolsillo” [3, p. 83–84].

В приведенном примере речь идет о марке охотничьего ружья 16-го калибра “ Jabalí ”.

Следует выделить профессиональную охотничью единицу “ percha ”, имеющую два значения: 1) силок для ловли птиц; 2) ремень, на который крепится добыча.

“Y es que la caza, como todo en la vida,es cuestión de corazón y, si uno va a disgusto, el hecho de hacer una buena percha no le quita el morro” [4, p. 85].

Профессионализмы, обозначающие виды охоты и охотничьи приемы

К профессиональной охотничьей лексике данной группы можно отнести существительное “ cuadrilla ” (стая охотничьих собак).

“De fijo que la cuadrilla habrá salido allá, vaya usted a saber dónde” [4, p. 188].

Многие глаголы, представленные в текстах «Дневника охотника» и «Дневника эмигранта», употребляются в своем второстепенном значении, как, к примеру, глаголы “ bajar ” и “ caer ”, используемые Делибесом в значении «подстрелить»:

“ Bajé otro par de perdices, pero como si nada” [4, p. 86].

“Dimos tres ganchitos de salida y caímos dos liebres, dos perdices y una torcaz” [3, p. 78].

Примечательно, что Словарь Королевской академии испанского языка (DRAE) предлагает подходящее по смыслу толкование глагола caer лишь в 27 значении, тогда как в текстах «Дневника охотника» и «Дневника эмигранта» данный глагол преимущественно выступает в роли охотничьего профессионализма.

“Le dije que ( la liebre ) estaría entrematada y él dijo que no, que en un barbecho; que la tía guarra tardó en arrancarse y le puso negro” [3, p. 77].

Лексическая единица “ entrematado/a ” не представлена ни в одном из ведущих испаноязычных толковых словарей и является профессиональным жаргонизмом. Слово состоит из двух корней: entre (между) и mata (кустарник) и используется для обозначения укрывшейся в кустах добычи.

Интересным представляется использование в тексте дневников геологического термина cali-cata (шурфование).

“Cogió la azadilla y a escape abrió una calicata y sacó la bicha agarrada al conejo” [3, p. 98].

В данном случае термин, свойственный определенной сфере профессиональной деятельности (геология), переходит в сферу иного вида деятельности (охотничий промысел), сохраняя при этом свое базовое значение. Применительно к тексту художественных дневников Делибес употребляет понятие calicata в значении «охотничий шурф», т.е. углубление в земле, которое делает охотник при охоте с хорьком на кролика.

Примерами профессионально-жаргонных слов служат существительные “ pelo ” (животное) и “ pluma ” (птица). Данные лексические единицы используются охотниками для обозначения соответствующего вида охоты (на животных или на птиц), а также для указания типа добычи.

“Y es que el pelo se me da mal. Prefiero la pluma cien veces” [3, p. 70].

В текстах «Дневника охотника» и «Дневника эмигранта» встречается охотничья лексика, относящаяся к общественно-политическим реалиям (названия организаций, документов и т.д.). К примеру:

“Al concluir la tarea, me dijo que ayer oyó decir en la Sociedad de Cazadores que el 24 se levanta la veda de la codorniz ”. [3, p. 11].

Помимо наименования организации Socie-dad de Cazadores (Общество охотников) в данном предложении следует отметить также охотничье понятие “ la veda de la codorniz ” (сезон запрета охоты на перепелов).

Как следует из приведенных примеров, с точки зрения морфологической реализации, лексика сферы охоты представлена различными частями речи, однако чаще всего речь идет о существительных, глаголах и прилагательных.

Следует особо отметить, что в текстах обоих дневников автор намеренно избегает объяснения профессионализмов «через синоним, через определенно выстроенный контекст» [2, с. 99]. Профессиональная лексика, гармонично интегрированная в речь автора-рассказчика, ориентирована на создание реалистичного повествования и наряду с другими просторечными элементами выступает как «характерологическое средство» [1, с. 81]. Делибес намеренно не вводит в речь своего персонажа (Лоренсо) контекстуальные синонимы или пояснения, т.к. это вступало бы в очевидное противоречие как с речевым портретом Лоренсо, так и с жанровыми канонами дневника, согласно которым записи «для себя» зачастую не предполагают разъяснений и/или уточнений терминов, профессионализмов, жаргонизмов и т.д.