Проверочные действия на стадии возбуждения уголовного дела: правовая природа и пределы допустимости

Стадия возбуждения уголовного дела занимает особое место в системе уголовного судопроизводства Российской Федерации, выполняя функцию процессуального фильтра, отделяющего криминальные события от некриминальных и определяющего основание для начала предварительного расследования. Центральным элементом данной стадии является проверка сообщения о преступлении, предусмотренная статьей 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ), в рамках которой осуществляется комплекс проверочных действий, направленных на установление наличия или отсутствия оснований для возбуждения уголовного дела [1, 45; 3, 112].

Актуальность исследования обусловлена существенными изменениями, внесенными в ст. 144 УПК РФ Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ, которые значительно расширили перечень процессуальных действий, допускаемых на стадии возбуждения уголовного дела. Законодатель дополнил данную стадию правом назначения судебной экспертизы, производства осмотра места происшествия, документов, предметов, трупов, а также получения образцов для сравнительного исследования. Эти нововведения породили ряд теоретических и практических проблем, связанных с определением правовой природы проверочных действий, их соотношением со следственными действиями и доказательственным значением получаемых результатов [4, 78; 6, 156].

Степень научной разработанности проблемы характеризуется значительным количеством работ, посвященных стадии возбуждения уголовного дела в целом. Общетеоретические вопросы данной стадии исследовались в трудах Н.В. Жоги-на, Ф.Н. Фаткуллина, В.М. Быкова, А.П. Рыжакова, Б.Т. Безлепкина. Проблемы, порожденные реформой 2013 года, анализировались А.В. Смирновым, К.Б. Калиновским, Л.В. Головко, С.А. Шейфером. Вместе с тем ряд аспектов, связанных с пределами допустимости проверочных действий и обеспечением прав участников на данной стадии, требует дальнейшего исследования.

Цель настоящей статьи – комплексный анализ правовой природы проверочных действий на стадии возбуждения уголовного дела, определение пределов их допустимости и разработка предложений по совершенствованию правового регулирования. Задачами исследования являются: анализ нормативного содержания ст. 144 УПК РФ; определение правовой природы отдельных проверочных действий; исследование проблемы обеспечения прав участников; изучение судебной практики и зарубежного опыта.

Методологическую основу составляют общенаучные методы (анализ, синтез, системный подход) и частнонаучные методы: формально-юридический, применявшийся при толковании норм УПК РФ; сравнительно-правовой, использованный для анализа зарубежного опыта; эмпирический, включающий изучение судебной практики и статистических данных Судебного департамента при Верховном Суде РФ.

Правовая природа проверочных действий в контексте реформы 2013 года

Федеральный закон от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ существенно трансформировал содержание стадии возбуждения уголовного дела, фактически стерев грань между проверочными и следственными действиями. До принятия данного закона перечень допустимых действий на стадии проверки сообщения о преступлении был ограничен осмотром места происшествия (ч. 2 ст. 176 УПК РФ), осмотром трупа (ч. 4 ст. 178 УПК РФ) и освидетельствованием (ч. 1 ст. 179 УПК РФ). Все иные сведения могли быть получены лишь путем истребования документов, получения объяснений и производства оперативно-розыскных мероприятий [1, 48; 9, 134].

Действующая редакция части 1 статьи 144 УПК РФ предусматривает право дознавателя, органа дознания, следователя и руководителя следственного органа при проверке сообщения о преступлении: получать объяснения и образцы для сравнительного исследования; истребовать документы и предметы, изымать их в установленном порядке; назначать судебную экспертизу и участвовать в ее производстве; производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов; требовать производства документальных проверок и ревизий; привлекать к участию в них специалистов; давать органу дознания обязательное для исполнения письменное поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий [10, 12].

Правовая природа данных действий является предметом научной дискуссии. Одни авторы (А.В. Смирнов, К.Б. Калиновский) квалифицируют их как «квазиследственные действия», указывая на то, что по своему содержанию и направленности они фактически тождественны следственным действиям, производимым после возбуждения уголовного дела [7, 205]. Другие исследователи (Л.В. Головко) рассматривают проверочные действия как самостоятельный процессуальный институт, обладающий собственной правовой природой, отличной от следственных действий [3, 118]. Третья позиция (С.А. Шейфер) состоит в том, что проверочные действия представляют собой «усеченные» следственные действия, производство которых допускается в ограниченном объеме и с определенными процессуальными особенностями [8, 72].

Представляется обоснованной позиция, согласно которой проверочные действия на стадии возбуждения уголовного дела образуют самостоятельную процессуальную категорию, характеризующуюся следующими признаками: производство до возбуждения уголовного дела; ограниченный перечень допустимых действий; специфический процессуальный режим обеспечения прав участников; особый доказательственный статус полученных результатов. Данная категория занимает промежуточное положение между непроцессуальной проверочной деятельностью (истребование документов, получение объяснений) и полноценными следственными действиями [4, 82; 11, 45].

Отдельные виды проверочных действий: содержание и пределы допустимости

Осмотр места происшествия является единственным следственным действием, которое исторически было допустимо до возбуждения уголовного дела (ч. 2 ст. 176 УПК РФ). Его производство на стадии проверки сообщения о преступлении обусловлено неотложным характером: промедление может повлечь утрату следов преступления, изменение обстановки или уничтожение вещественных доказательств. Процессуальный режим осмотра места происшествия на данной стадии в целом соответствует режиму, установленному для стадии предварительного расследования (статьи 176–177 УПК РФ), что обеспечивает допустимость полученных результатов в качестве доказательств [1, 52; 6, 160].

Назначение судебной экспертизы до возбуждения уголовного дела представляет собой наиболее дискуссионное нововведение реформы 2013 года. Статья 144 УПК РФ предусматривает право назначения судебной экспертизы при проверке сообщения о преступлении, однако не содержит специальных норм, регламентирующих порядок ее производства на данной стадии. Это порождает ряд проблем. Во-первых, глава 27 УПК РФ (статьи 195–207) регулирует назначение и производство экспертизы в контексте предварительного расследования, предполагая наличие уголовного дела и процессуального статуса участников. Во-вторых, статья 198 УПК РФ устанавливает права подозреваемого, обвиняемого, потерпев- шего и свидетеля при назначении и производстве экспертизы, однако на стадии проверки указанные лица формально не обладают данным процессуальным статусом [7, 208; 8, 75].

Конституционный Суд Российской Федерации в ряде решений подтвердил допустимость назначения судебной экспертизы до возбуждения уголовного дела. В Определении от 29 мая 2018 г. № 1259-О Конституционный Суд указал, что часть 1 статьи 144 УПК РФ не нарушает конституционные права граждан, поскольку лицам, в отношении которых производятся проверочные действия, обеспечиваются права, предусмотренные частью 1.1 статьи 144 УПК РФ, включая право пользоваться услугами адвоката, не свидетельствовать против себя и своих близких, а также приносить жалобы на действия и решения должностных лиц. Вместе с тем практика свидетельствует о том, что обеспечение данных прав нередко носит формальный характер [9, 140; 12, 34].

Получение объяснений представляет собой традиционное средство проверки сообщения о преступлении, существовавшее в российском уголовном процессе задолго до реформы 2013 года. Правовая природа объяснений принципиально отличается от допроса: получение объяснений не является следственным действием, лицо, дающее объяснения, не несет уголовной ответственности за заведомо ложные показания (статья 307 УК РФ), а также за отказ от дачи показаний (статья 308 УК РФ). Вместе с тем часть 1.2 статьи 144 УПК РФ устанавливает, что полученные в ходе проверки сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений статей 75 и 89 УПК РФ [2, 42; 5, 95].

Данная норма порождает проблему так называемой «трансформации» объяснений в доказательства. Объяснение, полученное в ходе доследственной проверки, по своей процессуальной форме не является ни одним из видов доказательств, перечисленных в части 2 статьи 74 УПК РФ. Оно не является показаниями свидетеля (статья 79 УПК РФ), поскольку получено вне процедуры допроса и без предупреждения об уголовной ответственности. Не является оно и «иным документом» (статья 84 УПК РФ) в строгом смысле, поскольку фиксирует не сведения, изложенные по собственной инициативе лица, а результат целенаправленного процессуального действия. Подобная неопределенность процессуального статуса объяснений создает основания для оспаривания их допустимости в качестве доказательств стороной защиты [4, 88; 13, 156].

Получение образцов для сравнительного исследования на стадии проверки сообщения о преступлении также требует специального анализа. Статья 202 УПК РФ регламентирует данное действие применительно к стадии предварительного расследования, устанавливая, в частности, запрет на применение методов, опасных для жизни и здоровья человека или унижающих его честь и достоинство. Однако механизм обеспечения согласия лица на получение образцов в рамках доследственной проверки законодательно не урегулирован, что создает риск произвольного ограничения конституционных прав граждан [6, 164; 14, 78].

Проблема обеспечения прав участников проверочных действий

Одним из ключевых вопросов, порождаемых расширением перечня проверочных действий, является проблема обеспечения прав лиц, вовлеченных в процессуальную деятельность на стадии проверки сообщения о преступлении. Часть 1.1 статьи 144 УПК РФ, введенная Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ, устанавливает перечень прав, предоставляемых участникам проверки: право не свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников (статья 51 Конституции РФ); право пользоваться услугами адвоката; право приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа в порядке, установленном главой 16 УПК РФ [10, 15; 12, 38].

Вместе с тем данный перечень прав является существенно более узким по сравнению с правами подозреваемого (статья 46 УПК РФ) или обвиняемого (статья 47 УПК РФ). Лицо, в отношении которого производятся проверочные действия, не имеет формального процессуального статуса, что ограничивает его возможности по защите своих прав и законных интересов. Как справедливо отмечает С.А. Шейфер, возникает парадоксальная ситуация: лицо фактически подвергается мерам процессуального принуждения (изъятие предметов и документов, получение образцов для сравнительного исследования), однако не обладает процессуальным статусом, позволяющим ему полноценно реализовать право на защиту [8, 78; 11, 50].

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращался к данной проблеме. В Постановлении от 27 июня 2000 г. № 11-П Конституционный Суд сформулировал правовую позицию, согласно которой право на помощь ад- 98

воката возникает у лица не с момента приобретения им формального процессуального статуса, а с момента фактического ограничения его прав и свобод. Данная позиция была подтверждена и развита в Постановлении от 11 ноября 2014 г. № 28-П, в котором Суд указал, что конституционные гарантии распространяются на лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство на любой его стадии, включая стадию проверки сообщения о преступлении [9, 145; 12, 40].

Зарубежный опыт свидетельствует о разнообразии подходов к решению данной проблемы. В правовых системах, не предусматривающих стадии возбуждения уголовного дела (Германия, Франция, Англия, США), проверочная деятельность осуществляется в рамках единого досудебного производства, а лица, вовлеченные в процессуальную деятельность, с самого начала наделяются определенным процессуальным статусом. Так, в германском уголовном процессе (§ 160–163 StPO) предварительное расследование начинается с момента получения прокуратурой информации о возможном совершении преступления, а подозреваемый (Beschuldigter) приобретает право на защиту с момента начала расследования [13, 160; 14, 82].

Во французском уголовном процессе предварительное дознание (enquête préliminaire) регулируется статьями 75–78 Уголовно-процессуального кодекса Франции и предполагает право лица на помощь адвоката с момента задержания. В английском праве подозреваемому обеспечивается право на юридическую помощь уже на стадии полицейского расследования в соответствии с Police and Criminal Evidence Act 1984 (PACE). Данный опыт свидетельствует о возможности обеспечения прав участников процессуальной деятельности без формального деления досудебного производства на стадии [13, 163; 14, 85].

Доказательственное значение результатов проверочных действий: анализ судебной практики

Часть 1.2 статьи 144 УПК РФ устанавливает, что полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений статей 75 и 89 УПК РФ. Данная норма, по существу, легализовала практику использования материалов доследственной проверки в качестве доказательств, однако не разрешила всех проблем, связанных с определением их допустимости [1, 55; 7, 212].

Анализ судебной практики за 2020–2025 гг. свидетельствует о неоднозначном подходе судов к оценке доказательственного значения материалов доследственной проверки. Верховный Суд Российской Федерации в ряде решений подтвердил допустимость использования заключений экспертиз, назначенных до возбуждения уголовного дела, в качестве доказательств. В Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 15 марта 2021 г. № 5-УД21-23-К2 суд указал, что заключение эксперта, полученное на стадии проверки сообщения о преступлении, является допустимым доказательством, если при его получении были соблюдены требования уголовно-процессуального закона [9, 148].

Вместе с тем в практике нижестоящих судов встречаются случаи признания недопустимыми доказательств, полученных на стадии проверки, при нарушении процессуальных гарантий. Так, суды неоднократно исключали из числа доказательств заключения экспертиз, назначенных до возбуждения уголовного дела, при установлении фактов ненадлежащего уведомления лица о назначении экспертизы или необеспечения его права на постановку дополнительных вопросов эксперту. По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2023 году 12, 7% ходатайств об исключении доказательств были связаны именно с нарушениями, допущенными на стадии проверки сообщения о преступлении [6, 168; 10, 18].

Особого внимания заслуживает проблема повторного производства действий, ранее осуществленных в рамках доследственной проверки. Практика показывает, что следователи нередко после возбуждения уголовного дела назначают повторные экспертизы по тем же вопросам, по которым экспертиза уже была проведена на стадии проверки, либо допрашивают лиц, ранее давших объяснения. Подобная практика, с одной стороны, обеспечивает «процессуальную чистоту» доказательственной базы, но с другой – свидетельствует о недоверии правоприменителей к доказательственному значению материалов до-следственной проверки и приводит к неоправданному затягиванию сроков расследования [2, 48; 5, 100; 11, 55].

Представляется, что решение данной проблемы требует законодательного закрепления четких критериев допустимости результатов проверочных действий. Предлагается дополнить статью 144 УПК РФ нормой, устанавливающей, что результаты проверочных действий, произведенных с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, имеют такое же доказательственное значение, как и результаты соответствующих следственных действий, и не требуют дублирования после возбуждения уголовного дела. Данное предложение согласуется с общей тенденцией к процессуальной экономии и находит подтверждение в зарубежном опыте, где результаты досудебной проверочной деятельности полиции и прокуратуры, как правило, имеют полноценное доказательственное значение [3, 125; 13, 168; 14, 90].

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать ряд выводов, имеющих как теоретическое, так и практическое значение. Проверочные действия на стадии возбуждения уголовного дела образуют самостоятельную процессуальную категорию, занимающую промежуточное положение между непроцессуальной проверочной деятельностью и полноценными следственными действиями. Реформа 2013 года существенно расширила перечень допустимых действий, фактически сблизив содержание стадии проверки с начальным этапом предварительного расследования, однако не обеспечила надлежащего правового регулирования процессуального режима производства данных действий.

Основные проблемы, выявленные в ходе исследования, связаны с неопределенностью процессуального статуса лиц, вовлеченных в проверочные действия; отсутствием специальных норм, регламентирующих порядок назначения и производства судебной экспертизы на стадии проверки; неясностью доказательственного статуса объяснений; практикой дублирования проверочных действий после возбуждения уголовного дела.

Для решения данных проблем предлагается: дополнить ст. 144 УПК РФ нормой о равном доказательственном значении результатов проверочных и следственных действий; установить в законе четкий механизм обеспечения права лица на защиту на стадии проверки, включая обязательное уведомление о назначении экспертизы и право постановки дополнительных вопросов; закрепить процессуальный статус лица, в отношении которого производятся проверочные действия; рассмотреть вопрос о введении объяснения в перечень доказательств (ч. 2 ст. 74 УПК РФ) с установлением надлежащих процессуальных гарантий.

Практическая значимость результатов исследования состоит в возможности их использования при совершенствовании уголовно-процессуального законодательства, в правоприменительной деятельности органов предварительного расследования и судов, а также в учебном процессе.

Перспективы дальнейших исследований связаны с эмпирическим анализом практики назначения судебных экспертиз на стадии проверки, изучением влияния расширения проверочных действий на сроки досудебного производства, а также с разработкой модельного законодательного акта, регулирующего стадию возбуждения уголовного дела.