Расселение Homo sapiens denisovan на территории Таджикистана

Палеолит Таджикистана занимает особое место в палеолите Центрально-Азиатского региона. Благодаря самоотверженному труду В.А. Ранова и его сотрудников в лессово-почвенных отложениях Южного Таджикистана удалось открыть самую древнюю стоянку раннего палеолита – Кульдара. Культуросодержащие слои стоянки в почвах педокомплексов 11 и 12 перекрыты более чем 100-метровой толщей лесса и палеопочв [Ранов и др., 1987; Ранов, 1988; и др.]. Вначале стоянку датировали временем ок. 800 тыс. л.н. [Ранов, 1992а, б], а затем – 915–950 тыс. л.н. [Ранов, Ломов, 2001]. При раскопках стоянки удалось найти всего 40 несомненных каменных изделий, представляющих собой необычную малоразмерную галеч-но-отщепную индустрию, но это было выдающееся открытие: Кульдара – пока единственная стоянка в Центральной Азии такой древности. В педоком-плексах 10–7, перекрывающих культуросодержащие слои с раннепалеолитическими каменными изделиями, исследователи обнаружили, к сожалению, только единичные предметы, которые не дают основания утверждать, что H. erectus продолжали расселяться в Таджикистане в более позднее время. Они могли вымереть по причине малочисленности или мигрировать на территории с более благоприятными экологическими условиями.

В связи с этим произошел длительный перерыв (200–300 тыс. лет) в заселении территории Таджикистана человеком. В педокомплексах 6–4 удалось открыть раннепалеолитическую индустрию, которую В.А. Ранов назвал каратауской [Ранов, 1977; Лазаренко, Ранов, 1977]. К этой культуре исследователи относят шесть стоянок. Пять стоянок (Каратау-1, Лахути-1, Оби-Мазар-4, -6, Хонако-3) исследовались в прошлом веке, еще одна – Лахути-4 – была открыта в 2021 г. [Анойкин и др., 2021, 2023; и др.]. На стоянках, относящихся к каратауской культуре, вскрыты отложения на площади ок. 800 м2, обнаружено немногим более 2 тыс. диагностируемых находок.

В развитии нижнепалеолитических каратауских индустрий выделяют два этапа: ранний и финальный. К раннему этапу относят культуросодержащие слои, прослеженные в педокомплексе 6 древностью 650–600 тыс. лет и в педокомплексе 5 древностью 520–480 тыс. лет. Каменные изделия финального этапа зафиксированы в педокомплексе 4 древностью 425–364 тыс. лет.

Среди полученных в результате раскопок материалов, отно сящихся к раннему этапу нижнего палеолита, большую часть составляют отщепы, обломки, чешуйки, а также манупорты и плохо сохранившиеся неопределимые кости животных [Ранов, 1980а, б; 1988; Ранов, Каримова, 2005; Худжагелдиев,

2007; и др.]. Первичное расщепление характеризуется в основном нуклеусами галечного типа, плохо оформленными, с галечной ударной площадкой, иногда имеющей один-два скола подправки. Скалывание отщепов производилось в большинстве случаев беспорядочно, хотя нередко негатив предшествующего скола использовался в дальнейшем в качестве ударной площадки. Многие отщепы не имеют определенной формы. В.А. Ранов отмечает, что одним из признаков галечной техники является присутствие «долек апельсина» или про сто долек-сегментов, представляющих собой стесанные с галек заготовки, обычно изогнутые и сохраняющие на дорсальной стороне галечную корку. Многочисленны клинья – варианты долек; возможно, они получались непреднамеренно при раскалывании гальки (метод дробления) [Ранов, 1986, 1988, 2005; и др.]. Площадки у отщепов гладкие или сохраняют естественную корку. В коллекции значительную долю (до 70 %) составляют манупорты и отходы производства. Пластинчатые отщепы и пластины единичны.

В орудийном наборе не прослеживается специализация каменных изделий. Выделенные типы включают орудия, часто оформленные на разных заготовках. Ретушь, как правило, краевая, не заходящая на вентральную и дорсальную плоскости, однорядная, зачастую зубчатая. Редко встречаются изделия с упорядоченной многорядной ретушью. Количественно преобладают чопперы, которые, возможно, использовались в качестве рубящих орудий и нуклеусов, а также скребла, скребловидные изделия и атипичные скребки. Встречаются зубчатые и выемчатые орудия. Нередко на отщепах имеются неупорядоченная ретушь и сколы, что свидетельствует об использовании этих изделий без дополнительного оформления для выполнения различных работ.

Индустрию финального этапа каратауской культуры исследователи выявили в педокомплексе 4 стоянок Оби-Мазар-4, Хонако-3 и Лахути-4 [Ранов, 2005; Ранов, Шефер, 2000; Ранов, Худжагелдиев, Шефер, 2004; Худжагелдиев и др., 2023; Анойкин и др., 2023; Рыбалко и др., 2023; и др.].

Педокомплекс 4 отно сится к периоду, соответствующему МИС 11; он сформировался в хронологическом интервале 425–364 тыс. л.н. Наиболее многочисленные и информативные находки удало сь обнаружить при исследовании стоянки Оби-Мазар-4. В связи с этим считаю необходимым обратить особое внимание на вывод об индустрии этого технокомплекса, сделанный В.А. Рановым и Й. Шефером [2000]. При характеристике первичного расщепления исследователи отмечают, что данная индустрия отличается от всех других (обнаруженных в педокомплек-сах 6 и 5) наличием небольших по размерам нуклеусов. Форма их разнообразна: кубовидная, овальная, дисковидная, подпризматическая, треугольная, пирамидальная. Но самое главное – все нуклеусы имеют препарированную поверхность. Такие нуклеусы, по мнению исследователей, вполне могут встречаться на памятниках мустье. Итоговый вывод: в индустрии Оби-Мазара-4, притом она имеет нижнепалеолитический облик и бесспорно принадлежит к каратауской культуре, отмечаются определенные технические признаки, сближающие ее с индустриями среднего палеолита [Там же, с. 29].

Появление новых среднепалеолитических элементов в индустрии гоминин в педокомплексе 4 древностью 425–364 тыс. лет можно объяснить только появлением на территории Таджикистана нового таксона – денисовцев – с другой индустрией.

Начальный этап расселения денисовцев на территории Таджикистана

Секвенирование ДНК древних гоминин позволило установить, что 430–380 тыс. л.н. на территории Леванта произошло разделение денисовцев и неандертальцев [Reich et al., 2010; Meyer et al., 2012; Prüfer et al., 2014]. Суть его состояла в том, что единый предковый таксон H. heidelbergensis разделился на две части. Одна его часть стала расселяться в Европе, где в процессе ассимиляции с коренным населением и адаптации к меняющейся экологической обстановке 200–150 тыс. л.н. окончательно завершилось генетическое и морфологическое формирование H. s. neanderthalensis [Деревянко, 2022, 2024а]. Другая часть гейдельбергцев, двигаясь через Иранское нагорье, стала расселяться в Центральной Азии и на Алтае, здесь в Денисовой пещере был выделен новый таксон – денисовцы [Деревянко, 2019, 2022, 2024б]. Генетическое и морфологическое формирование де-нисовцев, как и неандертальцев, происходило в процессе ассимиляции с поздними формами эректусов, естественного отбора, адаптации к меняющимся экологическим условиям.

Расселение формирующегося денисовского таксона в Азии началось ок. 400 тыс. л.н.; обнаруженная в педокомплексе 4 индустрия стоянок Южного Таджикистана является свидетельством начального этапа расселения формирующегося денисовского таксона на этой территории.

Представители формирующегося генетически и морфологически денисовского таксона на территории Таджикистана встретились с эректусами – носителями галечно-отщепной нижнепалеолитической индустрии. Вследствие того, что у коренного населения и мигрантов была открытая генетическая система [Деревянко, 2019, 2022], они могли скрещиваться, в результате у них рождалось фертильное потомство.

Кроме этого, происходила диффузия индустрий, что нашло отражение в технокомплексе финального этапа каратауской культуры.

В педокомплексе 3 лессово-почвенных отложений Таджикистана удалось обнаружить пока только единичные находки. И в целом на этой территории не найдены палеолитические стоянки, относящиеся к хронологическому интервалу 350–240 тыс. л.н. Поэтому нет возможности судить о развитии индустриального комплекса на раннем этапе среднего палеолита. Можно надеяться, что комплексной Российско-таджикской экспедицией, которая с 2019 г. продолжает исследование лессово-почвенных отложений в Южном Таджикистане, будут открыты новые стоянки, которые заполнят имеющийся хиатус в изучении палеолита этой территории.

Развитая среднепалеолитическая индустрия выявлена при исследовании педокомплекса 2 стоянки Хо-нако-3 [Ранов и др., 2003; Schäfer, Ranov, Sosin, 1998]. Культуросодержащие слои находились на глубине 30 м от современной дневной поверхности. Первые каменные изделия В.А. Ранову удалось обнаружить у подножия разреза [Ранов, 1980а]. В 1984 г. Й. Шефер и А. Пастер впервые нашли каменные изделия в слое педокомплекса 2. В 1995–1997 гг. на этой стоянке проводились раскопки педокомплексов 1 и 2. Наиболее масштабными были исследования, организованные в 1997 г.: тогда удало сь вскрыть отложения на площади 43 м2 и обнаружить 283 каменных изделия (на 1 м2 приходилось 6,6 артефакта). Раскопочные работы на стоянке Хонако-3 проводились в течение пяти сезонов; были вскрыты отложения на площади ок. 80 м2, получено более 600 каменных изделий [Ранов, Каримова, 2005].

Ввиду того, что стоянка раскапывалась несколько лет, возникли сложности в корреляции разрезов и находок из разных раскопов [Ранов и др., 2003, с. 25– 30]. В публикациях о стоянке Хонако-3 приводятся несколько отличающиеся друг от друга сведения о залегании находок в педокомплексах 2 и 1. Учитывая это, я ссылаюсь на статью Й. Шефера и его соавторов, поскольку в ней представлены данные о геохронологии находок [Schäfer, Ranov, Sosin, 1998]. В статье имеется схема разреза [Ibid., fig. 7], но она, к сожалению, не «читается», поэтому приводится схема стратиграфической последовательности (рис. 1). На стоянке выделены: педокомплекс 4 с материалами финального этапа каратауской культуры, педоком-плекс 3 с единичными находками, педокомплекс 2, в который входят три палеопочвы 2а–2c; педоком-плекс 1 с тремя палеопочвами 1c, 1b, 1a и залегающие между этими двумя педокомплексами лессы LI 2а и LI 2b.

Исследователи отмечают, что каменные изделия залегали во всех отложениях педокомплекса 2

аб

Рис. 1 . Стратиграфический разрез стоянки Хонако-3 (по: [Schäfer, Ranov, Sosin, 1998]). а – фото; б – схема.

(МИС 7; 242–186 тыс. л.н.) и в лессово-почвенных и лессовых отложениях, разделяющих педокомплек-сы 2 и 1 (МИС 6; 186–127 тыс. л.н.); в педокомплек-се 1 (МИС 5; 127–71 тыс. л.н.) обнаружены каменные орудия, относящиеся к среднему палеолиту.

Согласно описанию Й. Шефера и его коллег, каменные артефакты залегали более или менее горизонтально в отложениях педокомплекса 2, который формировался в период климатического оптимума

МИС 7. Наиболее древние находки (ок. 230 тыс. л.н.), по мнению исследователей, принадлежат палеопочве 2b. На западном участке раскопа многие каменные изделия находились внутри осадков формирования палеопочв и между ними в период среднего и позднего этапа МИС 7 (220–200 тыс. л.н.) (комплекс осадков между палеопочвами 2b и 2а). Следует отметить, что каменные изделия из палеопочв 2b и 2a характеризуются значительным количеством целых и сломанных пластин, а также наличием нескольких леваллуазских отщепов и о сколков. Нуклеусы немногочисленны и сильно сработаны. Исследователи приводят изображения четырех орудий – трех продольных скребел, оформленных на конвергентных пластинах, которые были сколоты с леваллуазских нуклеусов (рис. 2, 2–4 ) [Ibid., fig. 9], и фрагмента ле-валлуазского остроконечника (рис. 2, 1 ). Обращает на себя внимание тщательность оформления этих изделий. Выделяются каменные артефакты из лесса LI 2а. Среди них исследователи выделили пластины (33 %), отщепы (40 %) и осколки (15 %). Особый интерес вызывают три пирамидальных (конических) нуклеуса (рис. 3) [Ibid., fig. 10], обнаруженные в отложениях древностью 180 тыс. лет. По типологическим характеристикам они соответствуют верхнепалеолитическим ядрищам. С учетом их древности можно с твердой уверенностью говорить о высоком уровне первичного расщепления у денисовцев в конце среднего плейстоцена.

Рис. 2 . Каменные изделия из палеопочв 2б–2а педокомплек-са 2 стоянки Хонако-3 (по: [Schäfer, Ranov, Sosin, 1998]).

1 – фрагмент леваллуазского остроконечника; 2 – 4 – продольные скребла на пластинах.

Рис. 3 . Нуклеусы из отложений LI 2a педокомплекса 2 стоянки Хонако-3 (по: [Schäfer, Ranov, Sosin, 1998]).

Материалы, полученные в результате раскопок педокомплекса 2, опубликованы пока, к сожалению, не полностью. В работе В.А. Ранова и Й. Шефера [2000] указаны 530 находок, полученных за все годы полевых исследований педокомплекса 2.

Наиболее полно изданы материалы раскопок 1997 г. [Ранов и др., 2003]. При их анализе исследователи исходили из допущения о распространении каменных изделий по всей толще почвы климатического оптимума, поскольку люди жили здесь независимо от микроклиматических флуктуаций, которые происходили во время формирования этой почвы. В лессах, которые образовывались в условиях холодного и аридного климата, находки практически отсутствуют.

Каменные изделия в педокомплексе 2 стоянки Хо-нако-3 имели значительный «разброс» по вертикали, а т.к. раскопки проводились разными исследователями в разные годы с участием и без участия почвоведов, то в дальнейшем возникли трудности с определением принадлежности артефактов к конкретным подразделениям многоуровневого педокомплекса.

В ходе раскопок 1997 г. получены 283 находки: нуклеусы (3 экз.; 1,1 %), пластины (28 экз.; 9,9 %), фрагменты пластин (29 экз.; 10,2 %), пластинчатые отще-пы (4 экз.; 1,4 %), отщепы (70 экз.; 24,7 %), обломки (83 экз.; 29 %), гальки (11 экз.; 3,9 %), кости (55 экз.; 19,8 %). В качестве сырья для изготовления орудий гоминины использовали фельзит-порфир, метаморфические окремненные породы, мелкозернистый кварцит, окремненные сланцы и известняк. Исходный материал в виде галек собирали в осыпях разрушающихся плиоценовых конгломератов, подстилающих почвенно-лессовую последовательность. Все артефакты, обнаруженные в 1997 г. в зачаточной почве и почве климатического оптимума на уровне 47,60–52,64 м, т.е. в 5-метровой толще, исследователи рассматривают как единый комплекс.

При раскопках найдены три нуклеуса. Один из них, залегавший в зачаточной почве, исследователи отнесли к «хорошо оформленным призматическим нуклеусам» (рис. 4, 1 ). Ядрище крупных размеров – 13,4 × 11,7 × 6,9 см. Ударная площадка широкая, с подправкой по краю. Второй нуклеус овальный в плане, со следами радиального скалывания укороченных отщепов (рис. 4, 2 ). Он залегал в почве климатического оптимума, ниже менее чем

Рис. 4 . Нуклеусы из педокомплекса 2 стоянки Хонако-3 (по: [Ранов и др., 2003]).

на 1 м призматического нуклеуса. Исследователи отмечают, что такие же нуклеусы найдены на стоянке финального этапа среднего палеолита Худжи и в четвертой палеопочве стоянки Оби-Мазар-4, содержавшей артефакты финального этапа каратауской культуры. Контрфронт второго нуклеуса почти по всей поверхности покрыт разновеликими сколами, которые можно отнести к подготавливающим ударную площадку; крупные отщепы являются заготовками. Еще один нуклеус - преформа.

Среди каменных изделий выделены 26 орудий. Из них одна половина, как отмечают исследователи, извлечена из зачаточной почвы, другая - из палеопочвы климатического оптимума. Самую многочисленную группу составляют скребла, изготовленные на пластинах, в т.ч. на фрагментах - 9 экз., и на от-щепах - 4 экз. Два скребла отнесены исследователями к двусторонним, изготовленным на пластинах. Одно из них сохранилось частично (рис. 5, 7 ). Для его изготовления использовалась треугольная в поперечном сечении пластина с утолщением в проксимальной части. Ретушь на большей части одного края дорсальная, ступенчатая, на противолежащем - мелкая, крутая. Второе скребло (нож ?) сохранилось так же частично (рис. 5, 3 ). Оно изготовлено на треугольной в сечении крупной пластине правильной формы. По одному краю нанесена однорядная крупная ретушь с заломами, по другому - мелкая, крутая. Имеются два фрагментированных двусторонних скребла.

Одно изготовлено на крупной массивной пластине, треугольной в поперечном сечении (рис. 6, 1 ). Один край с дорсальной стороны обработан крутой, почти отвесной зубчатой ретушью с подправкой лезвия мелкой ретушью. Противолежащий край частично оформлен крутой ретушью. Второе скребло, от которого сохранилась медиальная часть небольших размеров (рис. 6, 2 ), изготовлено на трапециевидной в поперечном сечении пластине. Края с дорсальной стороны оформлены крутой ретушью.

Четыре продольных односторонних скребла выполнены на пластинах. Одно из них несколько изогнутое в профиле (см. рис. 5, 6 ). В дистальной части конец орудия с вентральной поверхности приострен двумя сколами. Один край сначала был обработан разновеликими сколами, а затем в проксимальной части была нанесена мелкая приостряющая ретушь. У скребла на трапециевидной в сечении пластине (см. рис. 5, 1 ) на дистальном конце с вентральной части сделана подтеска уплощающего типа. Один уплощающий скол нанесен с дорсальной стороны. По мнению исследователей, на этом конце изделия образован рабочий участок, напоминающий край кареноидного скребка. Еще одно одностороннее скребло изготовлено на небольшой пластине с сильно утолщенной проксимальной частью (см. рис. 5, 2 ). Площадка частично снята двумя широкими сколами. Один край обработан мелкой крутой ретушью с неглубокими заломами. Исследователи отмечают, что на вентральной поверхно-

Рис. 5 . Каменные изделия с ретушью из палеопочвы 2 стоянки Хонако-3 (по: [Ранов и др., 2003]).

1 , 2 , 5 , 6 - скребла односторонние; 3 , 7 - скребла двусторонние; 4 - нож; 8 - пластинка со скошенным краем; 9 - скребок; 10 - 12 - пластины.

Рис. 6. Каменные изделия из палеопочвы 2 стоянки Хонако-3 (по: [Ранов, Шефер, 2000]).

1 , 2 - фрагменты двусторонних скребел; 3 - концевой скребок - скребло; 4 - комбинированное орудие (скребло с выемкой).

сти имеются два небольших участка с ретушью или следами работы.

Скребла на отщепах отличались от скребел, изготовленных на пластинах с помощью более грубой обработки. Скребло (нож ?) на подтреугольном от-щепе (см. рис. 5, 4 ). На продольном крае, частично сохраняющем естественную поверхность, нанесена мелкая крутая ретушь. На противоположном крае также прослеживается небрежная нерегулярная ретушь. Скребло выполнено на отщепе, частично сохраняющем галечную корку (рис. 7, 7 ). Ретушь крутая, без заломов, нанесена на часть одного края. В дистальной части имеется выемка. Как полагают исследователи, для выполнения определенных операций использовались два шипа, образованные выемкой. По их мнению, плохо оформленное скребло на отщепе напоминает скребла кина. Ретушь краевая однорядная. Поверхность изделия сильно вы-ветрелая, ретушь просматривается плохо [Ранов и др., 2003] (рис. 7, 8 ).

Рис. 7 . Каменные изделия из палеопочвы 2 стоянки Хонако-3 (по: [Ранов и др., 2003]).

1 - остроконечник; 2 - скребло одностороннее; 3 , 6 - пластины; 4 - пластина с мелкой ретушью на вентрале; 5 - нож; 7 - скребло с хорошо выраженной ретушью; 8 - скребло со слабовыраженной ретушью; 9 - призматическая пластина.

Два комбинированных орудия. Одно представляет собой концевой скребок - скребло, изготов-ленно е на утолщенной фрагментированной трехгранной пластине (см. рис. 6, 3). Один край по всей длине оформлен крутой одно- и двурядной ретушью, а противоположный край ретушью обработан частично. Дистальная часть имеет крутую, затуплива-ющую ретушь, что предполагает использование этого изделия и в качестве концевого скребка. На одной трехгранной пластине один край обработан мелкой крутой ретушью, что позволяло использовать данное изделие в качестве скребла (см. рис. 6, 4). На противолежащем крае в проксимальной части сделана сколом глубокая выемка, частично оформленная мелкой ретушью.

Остальные орудия представлены единичными экземплярами. Остроконечник с обломанным кончиком выполнен на очень тонком пластинчатом отщепе (см. рис. 7, 1). Оба края, образующие острие, оформлены мелкой, плохо читаемой ретушью, имеющей, по выражению исследователей, «эфемерный» характер. Ретушь легкая, однорядная, едва затрагивающая края орудия. Нож изготовлен на крупном пластинчатом отщепе (см. рис. 7, 5). Ретушь мелкая, едва заметная, прослеживается по краю изделия. Проксимальный конец изделия обломан, как считают исследователи, намеренно; разлом мог служить упором для пальца. Еще один нож с небрежной, очень мелкой краевой ретушью оформлен на пластине, у которой отсечена проксимальная часть. Там же имеется небольшая выемка. Скребок на массивном отщепе, у которого рабочий край захватывает дистальную часть и прилегающий к ней справа участок (см. рис. 5, 9). Ретушь мелкая, параллельная, однорядная. Исследователи также выделяют псевдолеваллуазское острие с эпизодической ретушью и пластины, которые имеют мелкую крутую или приостряющую крутую, но не зубчатую ретушь, эпизодическую или по всей длине одного края (см. рис. 5, 8, 10–12; 7, 3, 4, 6, 9).

В.А. Ранов отмечает, что в педокомплексе 2 доля пластин в двух палеопочвах составляет 25 и 44 % соответственно. Это хорошо ограненные пластины более или менее правильных очертаний, часть из них, как и некоторые отщепы, можно отнести к леваллуаз-ским [2000, с. 34]. Исследователь обращает внимание на то, что на стоянке Хонако-3 значительное количество находок залегало не как обычно, в почве климатического оптимума, а частично в зачаточной почве. Среди стоянок лессового палеолита данная стоянка была первой, на которой удалось обнаружить четыре прокала от костров – их самое основание; это позволяет сделать вывод о наличии у гоминин очагов.

В.А. Ранов и его соавторы, сравнив каменные артефакты, обнаруженные в 1997 г., с материалами раскопок предыдущих лет, пришли к заключению, что эти находки составляют единое целое и представляют отличающуюся от каратауской индустрию, которую можно отнести к леваллуа-мустьерской фации среднеазиатского мустье в ее пластинчатом варианте с преобладанием орудий на пластинах, достигающих в длину 12 см, и очень редкими орудиями с регулярной ретушью [2003].

При раскопках педокомплекса 1 исследователями было найдено значительно меньше материалов, чем в педокомплексе 2 [Ранов, 2000]. Индустрия педо-комплекса 1 так же демонстрирует пластинчатость, но в ней гораздо меньше пластин, чем в коллекции педокомплекса 2. Если в педокомплексе 2 в двух палеопочвах доля пластин составляет 25 и 44 %, то в педокомплексе 1 – гораздо меньше. В.А. Ранов отмечает, что индустрии этих двух педокомплексов различаются прежде всего по используемому литосырью. В педокомплексе 1 представлены артефакты (отщепы и небольшое количество пластин) в основном из менее пластичного кварцитовидного темно-се- рого песчаника, чем педокомплексе 2. Эти два педо-комплекса разделяет значительный хронологический интервал – ок. 60 тыс. лет. Педокомплекс 2, возраст которого 242–186 тыс. лет, относится ко времени, соответствующему МИС 7, а педокомплекс 1 датируется 127–71 тыс. л.н. и принадлежит периоду, отвечающему МИС 5.

Результаты раскопок педокомплексов 2 и 1 стоянки Хонако-3, проводившихся в конце прошлого века, оказались совершенно неожиданными для исследователей. В.А. Ранов считал феноменом наличие изделий верхнепалеолитического типа в залегавшей на 2 м выше педокомплекса 2 интерстадиальной почве, которая датируется ориентировочно 180 тыс. л.н. Особенностью данной индустрии является присутствие призматических нуклеусов для получения узких пластин верхнепалеолитического типа [Там же, с. 35]. Как отмечал ученый, если появление индустрии из педо-комплекса 2 исследователи не сомневаясь связывали с миграцией гоминин с Ближнего Востока, то вопрос о появлении индустрии из педокомплекса 1 стоянки Хонако-3 остается открытым [Ранов, 1990, 2000].

Выводы, сделанные в конце прошлого века, можно считать вполне корректными. Однако открытие нового таксона – денисовцев, которые по сле разделения с неандертальцами мигрировали 400– 350 тыс. л.н. через Центральную Азию на Алтай, требует пересмотра этих заключений. Тем более в педокомплексе 4 стоянок Оби-Мазар-4, Лахути-4 и Хонако-3 хорошо прослеживаются проявившиеся на финальном этапе каратауской культуры изменения в технокомплексе каменных орудий, которые связаны с появлением в первичном расщеплении хорошо оформленных нуклеусов, а среди орудий – среднепалеолитических изделий. Эти изменения можно объяснить началом расселения на территории Таджикистана нового таксона – денисовцев. Отсутствие в регионе стоянок, относящихся к хронологическому интервалу 370 (350)–240 тыс. л.н., не позволяет проследить весь сложный процесс взаимодействия коренного населения – эректусов и мигрантов – формирующихся денисовцев.

Каменная индустрия из педокомплекса 2 стоянки Хонако-3, которая датируется в интервале 240– 180 тыс. л.н., принадлежит не раннему среднему палеолиту, а достаточно развитому. Нуклеусов обнаружено всего два – призматический и дисковидный со следами радиального расщепления. Но с учетом того, что для изготовления орудий использовались в основном пластины и пластинчатые отщепы, эту индустрию можно условно отнести к среднему этапу среднего палеолита.

Стоянка Хонако-3, если рассматривать транзитный маршрут формирующихся денисовцев от исходного пункта – Левант – до конечного – Алтай, распо- ложена ориентировочно посередине. Примечательно, что при сравнении среднепалеолитических индустрий указанного периода из Денисовой пещеры, Хо-нако-3 и Леванта можно обнаружить их сходство, но не тождество. Это объяснимо: индустрии разделяют значительные расстояния, кроме того, дени-совцы Денисовой пещеры и Хонако-3 жили в разных природно-климатических условиях и, следовательно, придерживались разных адаптационных стратегий; все это и определяло различия. Хронологическому интервалу 240–180 тыс. л.н. в Леванте соответствуют финальный этап существования индустриального комплекса Кесем и начальный этап технокомплекса Мислия, в Таджикистане – индустрия из педоком-плекса 2 стоянки Хонако-3, а в Денисовой пещере – индустрия финала раннего – начала среднего этапа среднего палеолита. Во всех указанных индустриях, несмотря на малочисленность коллекции Хонако-3, можно найти немало общих элементов. У меня нет сомнений в том, что индустрия из педокомплекса 4 Хонако-3 маркирует начальный этап расселения де-нисовцев на территории Таджикистана, где они ассимилировались с создателями каратауской индустрии – эректусами. Индустрия из педокомплекса 2 Хонако-3 относится к развитому этапу среднего палеолита, она принадлежала денисовцам.

В 2022–2023 гг. участники совместной Российско-таджикской геоархеологической экспедиции Института археологии и этнографии СО РАН и Института истории, археологии и этнографии им. А. Дониша Таджикской академии наук провели небольшие по объему исследования на стоянке Хонако-3 [Курбанов и др., 2022; Худжагелдиев и др., 2023]. При раскопках исследователям удалось обнаружить хотя и немногочисленный, но очень важный новый материал: в педо-комплексе 2 залегали орудия верхнепалеолитического типа, а в педокомплексе 1 оказалось довольно много пластинчатых заготовок, в т.ч. остроконечных.

Расселение H. s. denisovan на территории Таджикистана в позднем плейстоцене

Сравнивая индустрии из педокомплексов 1 и 2 стоянки Хонако-3, Р.Н. Курбанов с соавторами делают вывод о том, что появление пластинчатой индустрии в педокомплексе 2, возможно, связано с первоначальным заселением этой территории ранними H. sapiens , которые не закрепились в регионе и в дальнейшем были замещены неандертальцами [Курбанов и др., 2022, с. 160].

Гипотеза о возможности появления ок. 240 тыс. л.н. на территории Таджикистана людей современного типа не имеет никакой доказательной базы. Если даже признать, что окаменелости со стоянки Мис-лия относятся к людям современного типа, то с учетом их древности, не превышающей 200 тыс. лет [Hershkovitz et al., 2018], и отсутствия стоянок с пластинчатой индустрией типа Мислия на транзитной территории от Леванта до Таджикистана, вывод Р.Н . Курбанова и его коллег невозможно считать состоятельным. Среди немногочисленных находок из педокомплекса 1 стоянки Хонако-3 нет маркерных изделий, которые можно было бы отнести к европейскому мустье.

В 1971 г. В.А. Ранов на территории Таджикистана выделял 21 стоянку, по его определению, мустьерской культуры [1971]. Из них, как отмечал исследователь, крупномасштабным раскопкам подверглась 1 стоянка, частичным исследованиям – 4, на остальных 16 местонахождениях удалось обнаружить небольшое количество каменных изделий [Там же]. Все эти стоянки хронологически укладываются в верхний плейстоцен. На них в общей сложности были найдены ок. 11 тыс. артефактов; если учитывать, что на стоянке Кара-Бура собрано 7 747 изделий, то на все остальные приходится небольшое количество каменных изделий.

За последние 50 лет в Таджикистане увеличилось количество открытых и исследованных стоянок с длительной стратиграфической последовательностью, а также стоянок с поверхностным залеганием культуросодержащего слоя, на которых обнаружены многочисленные изделия, в т.ч. маркерные. Однако отсутствие геохронологии затрудняет построение достоверной периодизации стоянок и не позволяет проследить эволюцию выявленной на них среднепалеолитической индустрии. Для решения этих проблем важно иметь ответ на вопрос, один или несколько таксонов расселялись на территории Таджикистана. Как уже рассматривалось в первой части статьи, первопоселенцами на данной территории были эректусы с галечно-отщепной индустрией; 400–350 тыс. л.н. здесь начали расселяться формирующиеся денисов-цы. Одна часть коренного населения ассимилировалась с мигрантами, а другая, видимо, постепенно вымерла. На территории Таджикистана не известны палеолитические стоянки, относящиеся к хронологическому интервалу 350–240 тыс. л.н. Культуросодержащие слои в педокомплексе 2 стоянки Хонако-3 содержат пластинчатую среднепалеолитическую индустрию денисовцев. Небольшой в количественном отношении, но достаточно информативный материал, включающий пирамидальные нуклеусы, левал-луазский остроконечник и скребки, оформленные на пластинах, древностью ок. 180 тыс. лет (см. рис. 3, 4) позволяет утверждать, что на территории Таджикистана в конце среднего плейстоцена продолжали расселяться денисовцы со среднепалеолитической индустрией, близкой к денисовской. Необходимо отметить, что в индустриях денисовцев Алтая и Таджикистана проявляются в первичном расщеплении и наборах орудий как сходство, так и различия, связанные с удаленностью регионов друг от друга, а также с разницей в экологических условиях.

В Таджикистане не изве стны палеолитические стоянки, относящиеся к финалу среднего плейстоцена, а малочисленные и малоинформативные каменные изделия из педокомплекса 1 стоянки Хонако-3, относящиеся к периоду, который соответствует МИС 5, не дают возможности сделать вывод о преемственности этих двух технокомплексов. Возможно, заполнить разрыв между среднепалеолитическими индустриями из педокомплексов 1 и 2 позволят материалы дальнейших исследований в районе плато Харгушон в Южном Таджикистане. Ранее на этом плато проводились раскопки стоянки Дусти [Ранов, Худжагелдиев, Шефер, 2001; Ранов, Амосова, 1993].

На стоянке Дусти за два кратковременных полевых сезона исследователи извлекли из педоком-плекса 1 229 каменных изделий. Они характеризуют артефакты стоянки Дусти как более грубые, тщательно выполненные в технико-типологическом плане по сравнению с подобными изделиями стоянки Хо-нако-3. Это обусловлено, как считают исследователи, типом стоянки: Дусти – явно охотничий лагерь. Вполне вероятно, что лучшие изделия гоминины уносили со стоянки, да и пребывание на ней каждый раз было непродолжительным [Ранов, Худжагелди-ев, Шефер, 2001, с. 207]. Следует добавить, что использование гомининами для изготовления орудий литосырья плохого качества также повлияло на своеобразие индустрии стоянки. Попытка определить возраст культуросодержащего слоя на стоянке Дусти RTL-методом не дала желаемых результатов: дата 71,5 ± 15,6 тыс. л.н. была получена по образцу из лесса, залегающего на 1 м выше кровли педокомплекса с находками, а дата 26,8 ± 2,9 тыс. л.н. – по образцу из лесса, залегающего на 6,5 м ниже, чем образец, взятый для определения первой даты. Но этот образец был взят из шурфа, находившегося в 5,5 м к югу от раскопа [Лаухин и др., 2004].

Исследователи считают, что работы на плато Хар-гушон, где подъемный материал зафиксирован еще в 20 пунктах, следует продолжить, потому что ввиду особых геологических условий, вызвавших сильный размыв педокомплекса 1, площадь распространения находок составляет десятки квадратных километров.

В.А. Ранов в среднем палеолите Средне-Азиатского региона и Казахстана по технико-типологическим показателям выделял три основные линии развития, которые представлены локальными группами – леваллуа-мустьерской, включающей левал-луазскую и леваллуа-мустьерскую фации; мустьер-ской (горное мустье); мустьеро-соанской [Ранов,

1971]. Среднеазиатские среднепалеолитические индустрии он делил на четыре варианта: леваллуаз-ский – Ходжикент, Джар-Кутан, Оби-Рахмат (?); ле-валлуа-мустьерский – Кайрак-Кумы, Капчигай, Тосор (?); мустьерский (горное мустье) – Тешик-Таш, Семи-ганч (?); мустьеро-соанский (или мустьерский соан-ского типа) – Кара-Бура, Ак-Джар (?) [Ранов, 1988].

Исследователи палеолита Средней Азии высказывают и другие суждения о периодизации и выделении локальных вариантов индустрий в среднем палеолите этого региона, но все они исходят из того, что на данной обширной территории расселялись неандертальцы с мустьерской индустрией. С открытием нового таксона необходимо рассматривать все выделенные в Центральной Азии локальные варианты среднего палеолита в хронологическом интервале финал среднего – первая половина верхнего плейстоцена в рамках одной денисовской индустрии, принадлежавшей H. s. denisovan . У денисовцев, расселявшихся, судя по результатам генетических исследований, на обширной территории Центральной, Восточной и ЮгоВосточной Азии [Meyer et al., 2012; Prüfer et al., 2014], в дальнейшем будет выделено много локальных вариантов среднепалеолитических индустрий.

Одним из хорошо изученных местонахождений начального этапа верхнего плейстоцена является пещерная стоянка Огзи-Кичик. Пещера находится на высоте 1 200 м над ур. м. Раскопки в ней производились на пяти участках с несколько различающейся стратиграфической последовательностью [Ранов, 1975, 1977, 1980б; Ранов, Амосова, 1983; и др.]. Общая площадь раскопанных участков составила ок. 200 м2 [Ранов, 1988].

Наиболее результативными оказались работы, проведенные в 1977 г. на пятом раскопе. Исследователи отмечали, что каменные изделия и кости животных находились в основном во «взвешенном» состоянии и не образовывали хорошо заметных уровней, которые могли бы легко определяться как остатки жилых горизонтов [Ранов, Амосова, 1983].

Каменные артефакты из пятого раскопа по технико-типологическим характеристикам не отличались от изделий из других раскопов. В качестве исходного материала гоминины использовали преимущественно кремневые породы; от сырья, по мнению исследователей, зависел характер первичной и вторичной обработки изделий. Нуклеусов в пятом раскопе, как и в пещере в целом, найдено немного (4 экз.), все они были предельно сработанными. Один из хорошо сохранившихся подпризматических нуклеусов предназначался для скалывания мелких пластин и отщепов (рис. 8, 6 ). Обнаружены 308 обломков и осколков, в т.ч. кремневых – 175 экз., некремневых – 52 экз.; отщепов – 125 экз., из них кремневых – 73 экз., некремневых – 52 экз. Среди отщепов выделяются леваллуазского

Рис. 8. Каменные изделия из пятого раскопа на стоянке Огзи-Кичик (по: [Ранов, Амосова, 1983]).

1 , 10 - скребла; 2 - 5 - отщепы и пластины с фасетированной ударной площадкой; 6 - подпризматический нуклеус; 7 - жеода кремня, заключенная в известковую оболочку; 8 - скребло (раклет) с прямым краем; 9 , 11 - псевдолеваллуазские остроконечники; 12 -скребло кремневое с крутой противолежащей ретушью по краю.

типа пластинчатые заготовки с подправленной и фасетированной ударной площадкой (рис. 8, 2-5 ), а также псевдолеваллуазские остроконечники (рис. 8, 9 , 11 ). Судя по имеющимся заготовкам, гоминины в пещере использовали леваллуазские, подпризматические и дисковидные нуклеусы.

В.А. Ранов выделил в пятом раскопе 12 орудий, из них 7 экз. были изготовлены на отщепах, остальные - на пластинах и пластинчатых отщепах. Среди орудий преобладают продольные скребла: двойные -3 экз., выемчатое с обушком - 2 экз. (рис. 8, 1 , 10 ), а также поперечные - 3 экз. Особо отмечены скребло с крутой противолежащей ретушью (рис. 8, 12 ) и концевой скребок.

В.А. Ранов обращает внимание на то, что индустрия пещерной стоянки Огзи-Кичик в целом не демонстрирует технико-типологических различий в зависимости от положения в стратиграфической последовательности. Коллекция рассматривается им как единая [Ранов, 1988]. Доля орудий очень высока -27 %, индекс леваллуа составляет 32,7 %. Среди заготовок многочисленны пластины и пластинчатые от-щепы. Следует отметить большое количество скребел (рис. 9, 2 , 4 , 6 , 7 ) и остроконечников (рис. 9, 1 , 5 ), которые В. А. Ранов разделил соответственно на 21 и 5 под-

Рис. 9 . Каменные изделия со стоянки Огзи-Кичик (по: [Ранов, Несмеянов, 1973, рис. 33]).

1 , 5 - остроконечники; 2 , 4 - конвергентные скребла; 3 - нож;

6 - скребло; 7 - угловатое скребло.

типов. Эти изделия тщательно обработаны ретушью преимущественно с дорсальной стороны. Среди других орудий выделяются представленные в небольшом количестве острия, скребки, лимасы, скребки высокой формы, резцы, ножи (рис. 9, 3 ), зубчато-выемчатые изделия. До статочно многочисленны отщепы с нерегулярной ретушью.

Среднепалеолитическую индустрию стоянки Ог-зи-Кичик по технико-типологическим показателям можно отнести к развитому этапу среднего палеолита. В процессе первичного расщепления гоминины использовали в основном леваллуазское и пластинчатое раскалывание. Наиболее характерными орудиями были остроконечники и скребла различных типов. Ретушь дорсальная, разнофасеточная, глубокая. Вентральная чешуйчатая ретушь применялась при оформлении орудий достаточно редко. В целом эта индустрия имеет много общего с материалами развитого этапа денисовской среднепалеолитической индустрии. Верхнепалеолитические орудия на стоянке составляют всего 1,89 % [Там же].

Сложной проблемой является датирование стоянки Огзи-Кичик. Получено не сколько радиоуглеродных дат (сверху вниз по разрезу): 24 780 ± 380 л.н. (GrA-10968), 25 530 ± 370 л.н. (GrA-10966), 13 050 ± ± 230 л.н. (GrA-10969). Дата по образцу GrA-10967 38 360 ± 390/380 л.н. [Ранов, Лаухин, Ван дер Плихт, 2002]. Дата для самых нижних отложений оказалось самой молодой – ок. 13 тыс. л.н. Возраст образцов из верхней части отложений 15–16 тыс. лет, а между ними имеются значения 24, 25 и 38 тыс. л.н. Исследователи сделали вывод о том, что датировать стратиграфическую последовательность пещерной стоянки Огзи-Кичик радиоуглеродным методом невозможно из-за пылевидной структуры анализируемого материала и малого количества органики в образцах [Там же].

В дальнейшем для определения возраста этого комплекса был применен термолюминесцентный метод. В 1997 г. по образцам из разных уровней стратиграфической последовательности были получены пять дат: две для верхних слоев – 104 ± 26 тыс. л.н. (РТЛ-914) и 138 ± 35 тыс. л.н. (РТЛ-909); две для средних слоев – 110 ± 26 тыс. л.н. (РТЛ-910) и 126 ± ± 31 тыс. л.н. (РТЛ-907); одна – для нижнего слоя – 178 ± 44 тыс. л.н. (РТЛ-902) [Волгина и др., 2017]. На основании полученных дат для верхней и средней частей разреза исследователи сделали вывод о том, что возраст стоянки не менее 87 тыс. лет, но вряд ли превышает 160 тыс. лет.

На стоянке обнаружено большое количество фаунистических остатков – более 20 тыс. костей животных, большая часть которых расколота человеком. Удалось определить 26 видов млекопитающих, 2 вида рептилий и птиц [Sharapov, 1998]. Фауна представле- на в основном современными видами, хотя выделено и несколько экзотических для этой территории видов, например позднеплейстоценовый носорог Мерка [Ранов, Каримова, 2005]. С учетом технико-типологических показателей индустрии, а также состава фауны, в котором преобладают современные виды, стоянку Огзи-Кичик следует отнести к первой половине верхнего плейстоцена и датировать ориентировочно 70–80 тыс. л.н.

Среди известных в Таджикистане среднепалеолитических объектов большинство составляют стоянки с разрушенным или залегающим на поверхности культуросодержащим слоем. Разновременность каменных изделий в комплексах и отсутствие хронологии нередко делает невозможным проведение объективного анализа собранного на таких стоянках материала. При изучении этих ассамбляжей исследователи полагаются на свой опыт, знания и интуицию, т.е. возможно влияние субъективного фактора. Особенно сложны для анализа мастерские и стоянки, которые представлены подъемными материалами, относящимися по технико-типологическим показателям к разным периодам палеолита.

Одними из таких стоянок с поверхностным залеганием археологического материала являются местонахождения, исследованные в местности Кайрак-Кум на юге Таджикистана. Они были открыты А.П. Окладниковым в 1954 г. Наибольшее количество находок сосредоточено на второй и третьей террасах р. Сырдарьи [Литвинский, Окладников, Ранов, 1962]. Исследователи установили место первоначального залегания археологического материала. По их мнению, гоминины расселялись в основном на четвертой среднеплейстоценовой террасе Сырдарьи около устьев ее притоков. Со временем в процессе переотложения каменных изделий происходил их перенос на вновь формирующиеся, более низкие террасы реки.

Каменные орудия исследователи объединили в две основные группы Ходжи-Ягонинская (7 пунктов) и Наукатская (24 пункта). В 31 пункте было собрано 1 040 артефактов [Там же].

Для первичного расщепления гоминины использовали в основном дисковидную и леваллуазскую стратегии. У многих остроконечных и пластинчатого типа заготовок площадки фасетированные. По подсчетам В.А. Ранова, среди находок с местонахождений Кайрак-Кумы выделены 69 нуклеусов из порфирита: 23 дисковидных (рис. 10, 1 , 5 ) и близких к ним, 21 леваллуазский (рис. 10, 3 , 12 ), 13 удлиненных, 8 кубовидных, 3 подпризматических (рис. 10, 11 ), 1 подтреугольный. Из кремнистых пород изготовлены 25 нуклеусов, из них 10 дисковидных и близких к ним, 8 леваллуазских, 3 кубовидных, 2 удлиненных, подпрямоугольный и конусовидный (подпризматический). Многие нуклеусы использовались для скалы-

•W-r

3 см J

Рис. 10. Каменные изделия с местонахождений Кайрак-Кумы (по: [Литвинский, Окладников, Ранов, 1962]). 1 , 3 , 5 , 11 , 12 - нуклеусы; 2 , 8 , 9 , 14 , 18 - остроконечники; 4 - изделие типа резца; 6 , 7 , 10 , 13 , 15 - 17 , 19 , 20 , 24 - скребла;

21 , 23 - острия; 22 - пластина с ретушью.

вания пластин и пластинчатых заготовок. Нуклеусы по большей части сработанные, только некоторые сохраняют значительные размеры: от 5 до 10 см. Основная часть ядрищ имеет подработанную площадку, в т.ч. фасетированную [Ранов, 1965].

На местонахождениях Кайрак-Кумы среди заготовок обнаружено довольно много пластин. Их доля составляет 20 % от общего числа находок, что значительно больше, чем на других палеолитических стоянках Средне-Азиатского региона. Среди изделий этой категории больше всего пластин треугольной в плане формы (38 %); пластин прямоугольно-удлиненной формы 32 %. Эти изделия в поперечном сечении чаще всего треугольные, реже – трапециевидные. Для изготовления орудий использовались преимущественно пластины и пластинчатые отщепы.

Преобладают два типа орудий: скребла – 34 экз. (рис. 10, 6 , 7 , 10 , 13 , 15–17 , 19 , 20 , 24 ) и остроконечники – 43 экз. (рис. 10, 2 , 8 , 9 , 14 , 18 , 21 ). Другие орудия (всего 11 экз.) представлены пластинами с ретушью (рис. 10, 22 ), изделием, напоминающим долото, резцами (рис. 10, 4 ) и остриями (рис. 10, 21 , 23 ).

Многие остроконечники выполнены на толстых пластинах. В.А. Ранов отмечает, что среди них нет легких тонких орудий, столь характерных для многих позднемустьерских стоянок Европы. На местонахождениях Кайрак-Кумы, подчеркивает исследователь, представлены стандартизированные изделия этого типа (в отличие от некоторых европейских и крымских мустьерских стоянок), и этим они близки к менее разнообразным остроконечникам из леваллуа-му-стьерских слоев палестинских пещер (Схул, Табун) [Там же].

На рассматриваемых местонахождениях односторонние скребла преобладают над двусторонними. Абсолютное большинство скребел имеет продольное рабочее лезвие. Как правило, оно прямое и редко обладает какими-либо выпуклостями, что определялось естественной формой края, а не модификацией. Только у некоторых скребел видны слегка выделенные выемки. Большая часть орудий оформлена ретушью с дорсальной стороны.

На местонахождениях Кайрак-Кумы все артефакты были собраны с поверхности, поэтому датировка стоянок с такими находками крайне затруднена. В.А. Ранов, следуя за А.П. Окладниковым, относил эти материалы к ашело-мустьерскому времени или к позднему ашелю, который считал нижней хронологической границей, верхняя граница, по его мнению, – не моложе раннего мустье [Там же, с. 29].

По всем основным технико-типологическим показателям каменные изделия из Кайрак-Кумов не соответствуют ни ашельской, ни мустьерской индустрии. Кайрак-кумская индустрия свидетельствует о преобладании радиального, леваллуазского и пластинчато- го расщепления, в орудийном наборе превалировали скребла и остроконечники. В.А. Ранов считает, что ашело-мустьерские ме стонахождения в Северном Таджикистане принадлежат группе нижнепалеолитических памятников, характеризующихся отсутствием рубил [Там же]. Но сомнения в столь древней датировке вызывает не только отсутствие рубил. На местонахождениях Кайрак-Кумы только небольшая часть каменных изделий имела слабопатинизированную поверхность. Главное, что характеризует кайрак-кум-скую индустрию – значительная пластинчатость, это позволяет отнести ее к одному из вариантов денисовского среднего палеолита и ориентировочно датировать в широком хронологическом интервале 100– 60 тыс. л.н. Индустрия этих стоянок также отличается от индустрий европейского мустье и технокомплекса пещеры Тешик-Таш.

В Северном Таджикистане В.А. Ранов исследовал стоянку в районе кишлака Джар-Кутан на левом берегу одноименной реки на южной окраине Шахри-станской впадины [Там же; Несмеянов, Ранов, 1962; Ранов, Кривошапкин, Шалагина, 2015]. Мустьерские, по заключению исследователя, изделия собраны в основном на уровне среднеплейстоценового комплекса террас. Для выяснения условий залегания находок на верхнем уровне были заложены шурф и две траншеи, а на нижнем уровне – два шурфа и две траншеи общей площадью 22 м2. Каменные изделия на разной глубине удалось обнаружить как на верхнем уступе, так и на нижнем. По заключению В.А. Ранова, находки переотложены и, независимо от того, где они обнаружены, в слое или на поверхности, это единый одновременный комплекс, что подтверждается «совершенно аналогичным первичным материалом, одинаковыми техническими приемами обработки камня, типологией изделий, одинаковой степенью патиниза-ции» [Ранов, 1965, с. 31].

Всего в Джар-Кутане собрано 670 каменных изделий. В.А. Ранов выделил среди них 93 пластины, 76 отщепов, 25 нуклеусов, 18 скребел, 14 остроконечников и остриев, 2 выемчатых орудия, 9 пластин и от-щепов с ретушью, 46 нуклевидных изделий, 387 обломков и осколков.

В.А. Ранов разделяет нуклеусы на дисковидные (односторонние) – 4 экз., двуплощадочные – 13 экз., одноплощадочные – 8 экз. При этом, характеризуя технологию расщепления, он отмечает, что специфика пластинчатых заготовок свидетельствует о широком применении «нуклеусов леваллуазского типа, тогда как отщепы, снятые с дисковидных нуклеусов, обычно имеют скошенную по отношению к длинной оси метку от ударов» [Там же, с. 40]. Судя по рисункам, на стоянке Джар-Кутан гоминины использовали три основных типа нуклеусов: леваллуазские, дисковидные и призматические. Скорее всего, на начальном этапе редукции нуклеусы обладали значительными размерами, о чем свидетельствует величина пластинчатых заготовок.

А.И. Кривошапкин и А.В. Шалагина повторно рассмотрели коллекции стоянки Джар-Кутан [Ранов, Кривошапкин, Шалагина, 2015]. На основании изучения нуклеусов и сколов они пришли к выводу о неоправданно преувеличенной роли технологии леваллуа в первичном расщеплении. В данном комплексе эта технология имела второстепенное значение.

Исследователи отнесли стоянку Джар-Кутан к типу стоянок-мастерских, поскольку на ней найдены значительное количество первичных сколов – свидетельств апробации сырья, а также немногочисленные орудия, среди которых единичны типологически хорошо оформленные. У большинства орудий имеется утилизационная, а не преднамеренная ретушь, что затрудняло их дифференциацию по типам. Были выделены нуклеусы-резцы, служившие для получения небольших пластин и пластинок. Исследователи обоснованно соотносят технокомплекс стоянки Джар-Кутан с поздним вариантом оби-рахматской культурной традиции [Там же], которая, в свою очередь, является вариантом денисовской среднепалеолитической индустрии [Деревянко, 2001, 2022].

Стоянка Семиганч, каменная индустрия которой по технико-типологическим показателям близка к индустрии стоянки Джар-Кутан, исследовалась В.А. Рановым в 30 км к востоку от столицы республики г. Душанбе [Ранов, 1972]. На этой стоянке собрано 316 каменных изделий. Среди них выделены нуклеусы для получения пластин и отщепов (пластинчатые и дисковидные формы). Орудия (14 экз.) представлены в основном скреблами и скребловидными изделиями.

Особое ме сто среди среднепалеолитических памятников в Таджикистане занимает стоянка Кара-Бура [Ранов, 1965, 1973; и др.]. Она расположена на левом берегу р. Вахш, в 5 км к северо-востоку от пос. Джи-ликуль и в 37 км к юго-западу от г. Курган-Тюбе. В этом районе имеется несколько возвышенностей, разделенных между собой котловинами. На стоянке исследователем были заложены три траншеи, в которых отмечено залегание находок на разных глубинах; большая часть каменных изделий залегала в средней части толщи, примерно на глубине от 40 до 100 см. По степени сохранности и патинизации находки, извлеченные из траншей на разной глубине, сколько-нибудь заметно не отличаются друг от друга. Мнения исследователей об условиях формирования культуросодержащего горизонта на стоянке Кара-Бура различны. Согласно точке зрения В.А. Ранова, материалы стоянки переотложены, они переместились с более высоких террас, «элювиально-пролювиаль- ное накопление кара-буринских галечников (а следовательно, и захоронение орудий) произошло в среднечетвертичное, илякское время, скорее всего, во второй его половине» [1965, с. 54]. С.А. Несмеянов, учитывая характер залегания археологического материала и наклон прослоев галечника на позднеилякском уровне, предполагал, что первоначально изделия залегали на более высоких, ныне размытых террасах к северу от современной возвышенности [Ранов, Несмеянов, 1973, с. 74].

В качестве исходного сырья гоминины использовали в основном порфирит различного цвета. Большое количество нуклеусов и отщепов, в т.ч. первичных, позволяет отнести эту стоянку к типу мастерских.

Среди нуклеусов В.А. Ранов выделяет: дисковидные односторонние (160 экз.) и двусторонние (17 экз.), полюсные одноплощадочные (51 экз.) и двуплощадочные (16 экз.), микронуклеусы (40 экз.), нуклеусы «особой формы» (17 экз.), грубопризматические (8 экз.), нуклеусы начальной стадии обработки (41 экз.). На стоянке Кара-Бура не обнаружены ле-валлуазские нуклеусы, но имеются заготовки левал-луазского типа.

Ведущей формой ядрищ Кара-Буры является односторонний дисковидный нуклеус, чаще всего неправильной в плане формы (рис. 11, 23 , 30 , 39 , 41 ), отличающий данную стоянку от стоянок леваллуа-мустьерского типа. Менее распространены полюсные нуклеусы, существенно различающиеся по характеру обработки (рис. 11, 31 , 40 , 42 ), и совсем редки двусторонние дисковидные формы (рис. 11, 27 ). Заготовки представлены в основном отщепами – 1 244 экз., пластин 15 экз., а пластинчатых отщепов 90 экз.

Среди орудий на стоянке преобладают скребла и скребловидные инструменты (рис. 11, 1–6 , 8–10 , 15 , 25 , 26 , 28 , 29 , 32–38 ). Скребла оформлялись преимущественно на отщепах. В этой категории орудий можно выделить поперечные (рис. 11, 1 , 3 , 5 , 6 , 10 ), продольные односторонние (рис. 11, 9 , 17 ), продольные двусторонние (рис. 11, 4 , 15 ), с выпуклым лезвием (рис. 11, 18 , 19 ), оформленные сколами и ретушью по периметру (рис. 11, 2 , 8 ). Скребла обрабатывались ретушью чаще всего по дорсальной поверхности. Ретушь в основном однорядная, крутая, мелко- и крупночешуйчатая, изредка зубчатая с заломами. Скребло-видные инструменты изготовлены также на отщепах, но ретушь у них эпизодическая, на части рабочего лезвия. Они имели различную в плане форму (рис. 11, 25 , 26 , 32–37 ).

Орудий на стоянке Кара-Бура обнаружено немного, всего 2 %, если не включать в эту категорию скре-бловидные инструменты, чопперы и чоппинги. Со скребловидными инструментами орудийный комплекс будет составлять 6,8 % от общего числа находок, а с чопперами и чоппингами – 13,7 %.

Рис. 11 . Каменные орудия со стоянки Кара-Бура (по: [Ранов, 1965]).

1 - 6 , 8 - 10 , 15 - 19 , 25 , 26 , 28 , 29 , 32 - 38 - скребла и скребловидные инструменты; 7 , 11 , 22 , 24 - чоппинги; 12 - 14 , 20 - остроконечники; 21 - чоппер; 23 , 27 , 30 , 31 , 39 - 42 - нуклеусы.

В орудийном наборе особо выделяются остроконечники (рис. 11, 12-14, 20). Орудий такого типа насчитывается всего 8 экз. Четыре изготовлены из пластин, и одно - из пластинчатого отщепа. Для создания трех остроконечников использовались ле-валлуазские заготовки. Ретушь крутая, однорядная, в основном мелкофасеточная. Особенно тщательно оформлено острие. У двух изделий ретушью обра- ботано основание. Остроконечники кара-буринско-го комплекса выделяются формой и тщательностью оформления.

Индустриальный комплекс стоянки Кара-Бура отличают от выделяемой исследователями в Таджикистане леваллуа-мустьерской индустрии не только особенности первичного расщепления, но и наличие грубых рубящих орудий типа чопперов и чоппингов – 143 экз. (рис. 11, 7 , 11 , 21 , 22 , 24 ). Некоторые из этих изделий В.А. Ранов называет «галечными рубилами». Возможно, часть их использовалась в качестве нуклеусов для получения заготовок типа отщепов, но все они оформлены как типичные чоппинги. Грубые рубящие орудия (чопперы и чоппинги) придают особый колорит индустрии стоянки Кара-Бура.

При сравнении ее индустрии с технокомплексами стоянок сопредельных территорий, в т.ч. с европейскими, именно наличие галечных орудий стало основанием для отнесения исследователем этой стоянки к памятникам соанского типа. При этом он отмечает своеобразие данной индустрии как части соанской культурной общности. Индустрия Кара-Буры является, по его мнению, как бы промежуточным звеном между индустрией классического мустье Передней Азии и одновременными индустриями культур Индии и Юго-Восточной Азии. Исходя из этого, В.А. Ранов предложил для стоянки Кара-Бура дату (в европейских масштабах) – позднее, но не финальное мустье [Ранов, 1965, с. 80].

Для своего времени выводы В.А. Ранова о принадлежности индустрии стоянки Кара-Бура можно считать в достаточной степени корректными. Но на современном уровне исследований, с открытием нового таксона H. s. denisovan , который расс елялся в конце среднего – верхнем плейстоцене в Центральной Азии, требуется другой подход к интерпретации этой индустрии. Безусловно, индустрия стоянки Кара-Бура имеет ярко выраженную региональную специфику. Однако В.А. Ранов, сравнивая индустрию этого памятника с технокомплексами других стоянок Центральной Азии (Кай-рак-Кумы, Тешик-Таш, Ходжикент, Джар-Кутан), обнаружил у них некоторые близкие черты и различия. Главными отличиями данного памятника от этих леваллуа-мустьерских стоянок он справедливо считал отсутствие проявлений леваллуазского расщепления и наличие яркого галечного элемента в индустрии.

При интерпретации указанной индустрии необходимо учитывать данные о том, какой таксон мог расселяться в это время на территории Таджикистана. Миграцию популяций с соанской индустрией можно исключить, потому что индустрию стоянки Кара-Бура сближает с соаном только наличие галечных орудий типа чопперов и чоппингов. Но и здесь имеются раз- личия: в соанской индустрии преобладают чопперы, а на стоянке Кара-Бура – чоппинги.

Индустрия стоянки Кара-Бура отличается от индустрий всех выше рассмотренных стоянок, относящихся к первой половине верхнего плейстоцена, большим процентом галечных изделий, отсутствием леваллуаз-ского расщепления, очень низкой долей пластинчатых заготовок, которые использовались для оформления орудий. Это не позволяет связывать данный технокомплекс с денисовцами и денисовской среднепалеолитической индустрией.

Индустрия неандертальцев в Центральной Азии известна по каменному инвентарю из пещеры Тешик-Таш, где в первичном расщеплении также доминировало дисковидное радиальное скалывание заготовок, но в этой индустрии гораздо больше, по сравнению с комплексом Кара-Буры, пластинчатых заготовок, а галечные рубящие орудия единичны. К сожалению, для стоянки Кара-Бура нет абсолютных дат. Если древность этой стоянки 50–60 тыс. лет, то на ней могли расселяться неандертальцы с индустрией, несколько отличающейся от индустрии тешик-ташцев. Но такой вывод нельзя считать окончательным решением проблемы истоков этой индустрии и принадлежности ее неандертальскому таксону.

К среднему палеолиту В.А. Ранов отно сит стоянку Худжи. В 1997 г. В.А. Ранов с сотрудниками вскрыли на этой стоянке отложения на площади 40,2 м2 и в нижней пачке лессовидных отложений, где прослеживалась аморфная почва, обнаружили бóльшую часть находок [Лаухин, Ранов, Худжа-гелдиев, 1999]. Выше примерно на 2 м по разрезу, в прослойке между супесчано-дресвяными линзами был зафиксирован другой горизонт с небольшим количе ством каменных изделий, ко стей животных и очажными пятнами. В двух разведочных раскопах единичные каменные изделия находились ниже слоя с основной концентрацией находок. По древесным уголькам получена серия радиоуглеродных дат: от 35 930 + 710/– 650 лет (GrA-13306) до 42 110 + + 2 440/–1 870 лет (GrN-23686) [Ранов, Лаухин, Ван дер Плихт, 2002].

Более детально индустрия, полученная на стоянке Худжи в ходе раскопок 1978 г., изучалась группой исследователей уже после ухода из жизни В.А. Ранова; была проанализирована практически вся коллекция находок – 8 178 экз. [Ранов и др., 2015]. Среди каменных изделий определены отходы производства (осколки, чешуйки, обломки) – 1 247 экз. (27,4 %), нуклеусы – 185 экз. (3,1 %, без учета отходов производства), нуклевидные обломки – 146 экз. (2,5 %), технические сколы – 230 экз. (3,9 %), сколы-заготовки – 5 222 экз. (88,0 %), орудия – 148 экз. (2,5 %).

Исследователи выделили восемь основных типов нуклеусов: широкофронтальные простого парал-

Рис. 12. Типы нуклеусов со стоянки Худжи (по: [Ранов и др., 2015]).

1 - простого параллельного скалывания; 2-4 - продольно-конвергентного скалывания; 5 - 7 - тронкированно-фасетированные; 8 - торцовый; 9 , 10 - торцовые клиновидные; 11 - бипродольный нуклеус-резец; 12 , 13 - встречного скалывания; 14 - комбинированный.

лельного расщепления – 32 экз., широкофронтальные продольно-конвергентного расщепления – 32 экз., широкофронтальные встречного расщепления – 17 экз., тронкированно-фасетированные – 29 экз., торцовые – 28 экз., нуклеусы центростремительного расщепления – 16 экз., леваллуазские – 8 экз., нуклеусы продольно-поперечного расщепления – 14 экз. (рис. 12). Каждый из типов был разделен на несколь- ко подтипов.

Наиболее многочисленными среди нуклеусов оказались формы параллельного скалывания с широким фронтом рабочей площадки (81 экз.). Такие ядри-ща использовались в основном для получения прямоугольных (рис. 12, 1 ) и остроконечных (рис. 12, 2–4 ) пластинчатых заготовок. Имеются уплощенные и объемные формы. Уплощенных значительно больше среди нуклеусов, предназначенных для получения прямоугольных пластин. Достаточно многочисленны тронкированно-фасетированные ядрища на сколах (рис. 12, 5–7 ). Они служили для получения мелких отщепов и пластин. Эти нуклеусы по способу и последовательности оформления находят близкие аналоги среди изделий каменной индустрии грота Оби-Рахмат [Кривошапкин, 2012].

Исследователи обращают особое внимание на торцовые формы нуклеусов, которые делят на торцовые, торцовые клиновидные, продольные нуклеусы-резцы и бипродольные нуклеусы-резцы (рис. 12, 8–10 ). Они в основном небольших размеров (от 40 до 70 мм в длину). Фронт расщепления у этих нуклеусов находится на узкой боковой грани заготовки и имеет приострен-ную нижнюю часть. Нуклеусы этого типа изготавливались как на небольших заготовках, так и на массивных отщепах. Выделена также небольшая по численности группа комбинированных ядрищ, у которых фронт расположен как в широкой, так и в торцовой части (рис. 12, 14 ).

Нуклеусы-резцы немногочисленны. В качестве заготовок служили средние и крупные (от 5 до 12 см в длину) пластины и пластинчатые сколы (рис. 12, 11). Фронт расщепления занимает один из продольных краев. Площадки либо оформленные несколькими сколами, либо естественные. Исследователи считают, что нуклеусы данной разновидности не обладали достаточным для длитель- ного использования потенциалом и служили для получения одной-двух пластин. Немногочисленные группы составляли нуклеусы встречного расщепления (рис. 12, 12, 13), ле-валлуазские, радиальные и ортогональные.

Скалывание заготовок с нуклеусов было в основном односторонним, реже – двусторонним.

В индустрии стоянки Худжи микронуклеусы не обнаружены, но выделено небольшое количество пластинок. Вероятно, такие заготовки получали в процессе редукции нуклеусов других типов, например, ядрищ торцового расщепления. На основании анализа технологии первичного расщепления на стоянке Худжи ис- следователи пришли к выводу о существовании двух независимых схем раскалывания – простого параллельного и продольно-конвергентного. Наличие на стоянке остроконечных заготовок свидетельствует не о частом использовании гомининами леваллуазской системы, а о применении особого способа оформления нуклеуса и дальнейшей его подправке в процессе расщепления [Ранов и др., 2015, с. 115–116].

Среди орудий, обнаруженных на стоянке Худ-жи при раскопках в 1978 г., наиболее многочисленны скребла (рис. 13, 3–8 , 11 ), которые В.А. Ранов

Рис. 13 . Орудия со стоянки Худжи (по: [Ранов, Амосова, 1984]).

1 – удлиненный остроконечник; 2 – остроконечник или конвергентное скребло; 3 , 5 , 8 – скребла простые прямые; 4 – комбинированное орудие – прямо-вогнутое скребло-проколка; 6 , 7 – скребла простые выпуклые; 9 – острие псевдоле-валлуазское; 10 , 12 , 13 – тронкированные острия; 11 – скребло двойное двояковыпуклое; 14 – остроконечник на леваллуазском сколе.

и А.Г. Амосова разделили на простые (рис. 13, 3 , 5–8 ) (прямые, выпуклые, вогнутые) – 48 экз., двойные (прямые, прямо-вогнутые, двояковыпуклые (рис. 13, 11 ), выпукло-вогнутые) – 7 экз., конвергентные – 3 экз., поперечные (прямые, выпуклые) – 3 экз., с противолежащей ретушью – 1 экз. Кроме того, выделены скребки типичные и атипичные – 10 экз., резцы типичные и атипичные – 10 экз., нож со спинкой, образованной продольным сколом; острия и остроконечники (рис. 13, 1 , 2 , 9 , 14 ), острия тронкированные – 6 экз. (рис. 13, 10 , 12 , 13 ), транше – 2 экз., зубчато-выемчатые орудия – 24 экз., сечки (массивные отщепы с подтеской с вентральной стороны) – 4 экз., чопперы – 2 экз., комбинированное орудие (рис. 13, 4 ), сколы и отщепы с регулярной и нерегулярной ретушью. Исследователи отмечают, что при оформлении орудий гоминины использовали в основном краевую одно-и многорядную ретушь. Редко применялась глубокая, «тяжелая» ретушь типа кина и ступенчатая с заломами [Ранов, Амосова, 1984, с. 29–31].

Для стоянки Худжи были получены даты в хронологическом интервале 42–37 тыс. л.н. На первых этапах исследования этого местонахождения В.А. Ранов относил его индустрию к позднему мустье и, возможно, переходному этапу от среднего к верхнему палеолиту. Он отмечал: «…С точки зрения археологии в индустрии Худжи немало элементов, позволяющих определить этот памятник как стоящий на этапе перехода от мустье к верхнему палеолиту, и поэтому можно предположить, что его возраст должен находиться где-то между 40 и 50 тыс. лет» [Ранов, 1998, с. 71].

Индустрию стоянки Худжи обычно рассматривают в рамках переходного этапа от среднего к верхнему палеолиту. Первичное расщепление на этом местонахождении ориентировано преимущественно на получение пластин и пластинчатых заготовок. Ведущей формой орудий являются скребла различных модификаций и остроконечные изделия, а также типичные верхнепалеолитические изделия: резцы, скребки, тронкированные острия и т.д. Орудийный набор отражает региональную специфику адаптационной стратегии гоминин (денисовцев ?), расселявшихся на стоянке. Но, строго говоря, стоянку нельзя отнести к переходному этапу, потому что на территории Таджикистана пока не обнаружены стоянки финального среднего палеолита, на технокомплексе которых можно четко проследить преемственную связь с индустрией стоянки Худжи.

Дискуссия

По результатам изучения ядерного генома, расхождение денисовцев и неандертальцев произошло ок. 400 тыс. л.н. Это событие означало, что одна часть H. heidelbergensis – предковая основа денисовцев и неандертальцев – начала расселяться в Европе, где 200–150 тыс. л.н. сформировались H. s. neanderthalensis, а другая – мигрировала через Иранское нагорье в Центральную Азию, где и сформировались H. s. denisovan. Процесс генетического и морфологического формирования каждого из этих таксонов, в ходе которого денисовцы ассимилировались с коренным населением – эректусами и адаптировались к менявшейся экологической обстановке, занял продолжительное время [Деревянко, 2019, 2022, 2024]. На территории Таджикистана представители формирующегося денисовского таксона начали расселяться 400–350 тыс. л.н. (МИС 11). Это подтверждается появлением в материалах финального этапа каратауской культуры из педокомплекса 4 стоянок Оби-Мазар-4, Хонако-3 и Лахути-4 элементов среднепалеолитической индустрии.

Наиболее убедительные свидетельства получены при раскопках стоянки Оби-Мазар-4. Исследователи отмечают, что индустрия из педокомплекса 4 отличается от индустрий, обнаруженных в педоком-плексах 6 и 5, прежде всего наличием небольших по размерам нуклеусов. Но самое главное – почти все ядрища имеют препарированную поверхно сть [Ранов, Шефер, 2000]. Такие нуклеусы, как считают исследователи, вполне могут встречаться на памятниках мустье. Особо следует отметить двусторонне обработанное изделие типа рубила, а также появившиеся среди орудий изделия среднепалеолитического типа.

Эти изменения можно объяснить только приходом на территорию Таджикистана нового таксона – де-нисовцев – с другой индустрией. В процессе расселения на транзитной территории будущие денисов-цы встречались с коренным населением – поздними эректусами с галечно-отщепной индустрией. Вследствие того, что у этих двух таксонов была открытая генетическая система [Деревянко, 2019, 2022], они могли ассимилироваться; в результате скрещивания рождалось фертильное потомство и происходила диффузия индустрий. Это и знаменовало начальный этап морфологического и генетического формирования H. s. denisovan .

Совершенно другой, по сравнению с индустрией финального этапа каратауской культуры, технико-типологический комплекс каменных изделий представлен в педокомплексе 2 стоянки Хонако-3 [Ранов, 2000, с. 34]. Между индустрией финального этапа каратау-ской культуры из педокомплекса 4 (427–364 тыс. л.н.) и технико-типологическим комплексом каменных изделий из педокомплекса 2 (242–186 тыс. л.н.) этой стоянки нет преемственности. Тем не менее в педо-комплексе 3 присутствуют единичные археологические материалы, которые могут принадлежать пере- ходной индустрии. Однако малочисленность находок не позволяет реконструировать ее облик. Таким образом, на основе материалов, полученных в результате изучения палеолита Таджикистана, можно сделать вывод о том, что ок. 400–350 тыс. л.н. на этой территории начинает расселяться новый формирующийся морфологически и генетически таксон – денисовцы. В дальнейшем, вероятно, удастся открыть стоянки, которые позволят более детально проследить региональный вариант развития индустрии денисовского типа на территории Таджикистана.

При раскопках стоянки Хонако-3, проводившихся в прошлом веке, В.А. Ранов, проанализировав материалы из педокомплекса 2, пришел к заключению, что смена нижнепалеолитической культуры на среднепалеолитическую произошла в результате миграции в регионы гоминин с запада, скорее всего, с Ближнего Востока.

Находки из педокомплексов 2 и 1 разделяет хиатус почти в 60 тыс. лет. С В.А. Рановым можно согласиться в том, что на имеющихся материалах трудно проследить преемственность в индустриях из этих педокомплексов [Ранов, 2000; Ranov, 1990]. Хотя при раскопках в 2022 г. в педокомплексе 1 стоянки Хонако-3 удало сь обнаружить бóльшее количество пластин, чем раньше [Курбанов и др., 2022], но вопрос о преемственности индустрий из педокомплек-сов 2 и 1 стоянки Хонако-3 остается открытым. В связи с этим необходимо рассмотреть предположение В.А. Ранова о принадлежности индустрии из педоком-плекса 1 стоянки Хонако-3 неандертальцам.

В Центральной Азии пока обнаружено небольшое количество антропологического материала. Наиболее ранние находки происходят из пещеры Сельунгур в Киргизии. В слое 2 раскопа 8 в пещере исследователям удалось найти фрагмент затылочной части черепа и разрозненные зубы человека [Исламов, Крахмаль, 1995], а в слое 3 – фрагмент плечевой кости [Исламов, 1990]. Зубы и фрагменты плечевой кости изучались разными исследователями [Исламов, Зубов, Харитонов, 1988; Исламов, Крахмаль, 1995; Зубов, Ходжай-ов, 1997; Зубов, 2009].

На основе относительно небольшого по объему и малоинформативного материала (сильно стертые резцы и премоляры) антропологи попытались определить таксономическую принадлежность особи из Се-льунгура. Сравнительный анализ морфологии премоляров позволил составить более четкую и надежную картину таксономической принадлежности этого ис-копаемогох гоминина. Построенная последовательность, иллюстрирующая положение гоминина из пещеры Сельунгур в эволюционном ряду Homo habilis, H. erectus, H. s. neanderthalensis, H. s. sapiens, показала, что эта особь занимает положение между палеоантропами и архантропами, значительно отклоняясь при этом от общего направления эволюционной линии вследствие исключительно больших размеров вестибуло-лингвального диаметра коронки [Исламов, Зубов, Харитонов, 1988; Зубов, Ходжайов, 1997], что сближает эти находки с денисовскими.

В пещере Сельунгур были обнаружены также нижняя половина диафиза и нижний эпифиз плечевой ко сти ископаемого человека. По признаку состоявшегося срастания блока с диафизом В.М. Харитонов приблизительно оценил возраст индивида как близкий к 10 годам по современным стандартам [Исламов, Зубов, Харитонов, 1988]. Таким образом, по возрасту этот гоминин был близок к мальчику из Тешик-Та-ша. Сравнение плечевой кости из Сельунгура с плечевой костью из Тешик-Таша выявило бóльшую массивность первой. Индекс, отражающий соотношение минимальной толщины костномозгового канала к диаметру диафиза (на рентгенограмме), равен у тешик-ташца 28 %, у синантропа – также 28 %, а у сельунгур-ца – 15 %, что, возможно, свидетельствует о большей древности и архаичности находок из Сельунгура [Исламов, Крахмаль, 1995, с. 94].

А.А. Зубов в связи с появлением в конце прошлого – начале нынешнего века новых материалов и с учетом сомнения некоторых исследователей в принадлежности одонтологических находок роду Homo вновь провел тщательное обследование зубов, обнаруженных в пещере Сельунгур [Зубов, 2009]. В результате более детального морфологического изучения А.А. Зубов пришел к заключению, что по основным показателям (массивность и толщина корней премоляров, несвойственный современному человеку дугообразный изгиб их вестибулярного контура, экспансия талонида и сдвиг метаконида в мезиальном направлении, общая форма контура коронок премоляров, близкая к прямоугольной; сильный изгиб корня верхнего латерального резца) образцы из пещеры Сельунгур имеют аналоги среди зубов ископаемых плейстоценовых людей, особенно азиатских Homo erectus [Там же, с. 143]. В статье, посвященной данному исследованию, он также приводит мнение заведующего лабораторией биогеоценологии, исторической экологии и эволюции Института экологии и эволюции им. А.Н. Северцева РАН д-ра биол. наук А.Б. Сави-нецкого, основанное на изучении зубов из Сельунгу-ра: гипотеза отнесения их к оленю или медведю несостоятельна [Там же].

Существует альтернативная точка зрения, согласно которой морфологические характеристики зубов указывают на их принадлежность не человеку, а оленю и пещерному медведю, а плечевой ко сти – соответствуют вариабельно сти параметров неандертальцев [Viola, Krivoshapkin, 2014]. Это заключение, сделанное антропологом Б. Виолой, по моему мнению, не заслуживает большого доверия, потому что оно не подкреплено убедительными аргументами. А.А. Зубов – один из признанных одонтологов в России и мире второй половины прошлого – начала нашего века. Ему принадлежит большое количество фундаментальных работ, и отличить зубы человека от зубов медведя или оленя, я уверен, он был в состоянии.

На данном этапе исследований, к сожалению, невозможно назвать абсолютную дату заселения пещеры Сельунгур человеком. С учетом того, что го-минины обитали в пещере продолжительное время, как мне представляется, можно говорить о первоначальном заселении пещеры человеком в конце среднего плейстоцена (МИС 6). Для датировки памятника очень важно наличие в слоях остеологических остатков мелких млекопитающих. А. Маркова пришла к выводу, что в пещере Сельунгур нет ко стей грызунов раннего плейстоцена [Markova, 2013]. Индикаторными являются остатки архаичных Microtus ( Neodon ) ex gr. juldaschi , которые исчезают в позднем плейстоцене [Величко и др., 1990]. Костные материалы полевки этого вида встречаются в культуросодержащих горизонтах 3–5, но отсутствуют в горизонте 2. Дата, определенная по куску травертина из слоя, который перекрывает культуросодержащий горизонт 1, 126 ± 5 тыс. л.н. [Там же].

По морфологическим признакам одонтологические окаменелости из пещеры Сельунгур отличаются от зубов неандертальцев и проявляют сходство с зубной системой азиатских эректусов. Этот вывод подтверждает мою гипотезу об ассимиляции формирующихся денисовцев с эректусами при расселении первых на территории Таджикистана. В результате скрещивания мигрантов с коренным населением рождавшееся потомство и приобрело зубную систему, близкую к таковой азиатских эректусов [Деревянко, 2022].

О том, что денисовцы получили одонтологическую систему от азиатских эректусов, свидетельствуют и антропологические находки из грота Оби-Рахмат в Узбекистане [Грот Оби-Рахмат, 2004]. Грот Оби-Рах-мат является уникальной стоянкой с индустрией, которая характеризуется четко выраженной пластинчатой направленностью и проявляет сходство по техникотипологическим показателям с денисовской индустрией финального этапа среднего палеолита [Деревянко, 2001, 2022]. В слое 16 грота были обнаружены антропологические материалы, залегавшие вместе с индустрией переходного от среднего к верхнему палеолиту типа древностью 50–60 тыс. лет. Антропологические находки (OR-1) включали шесть отдельных постоянных зубов из верхней челюсти и ок. 150 мелких фрагментов черепа [Гланц, Виола, Чикишева, 2004; Виола, Зайдлер, Нэдден, 2004; Glantz et al., 2008; Bailey et al., 2008].

Антропологи отнесли все одонтологические находки к одной особи и определили ее возраст – в пределах 9–12 лет. Они отметили архаично сть OR-1, выразившуюся в более крупных букко-лингвальных размерах зубной системы. Такие размеры характерны для раннеплейстоценовых гоминин, в т.ч. для H. erectus [Glantz et al., 2008]. Антропологи не пришли к определенному выводу о таксономической принадлежности антропологических находок из пещеры Оби-Рахмат. Они отмечают: «Учитывая современные модели систематики позднеплейстоценовых го-минин… мы стоим перед выбором: отнести ли OR-1 к неандертальцам или к современным людям» [Ibid., p. 235]. Антропологи обращают внимание на то, что у особи OR-1 морфология ушного лабиринта близка к неандертальскому типу. Но в данном случае это сходство не является доказательством, потому что морфология костного ушного лабиринта неандертальского типа прослеживается и у некоторых верхнепалеолитических людей, например, в Сунгире [Ражев и др., 2024]. У неандертальцев совершенно другая зубная система, чем у OR-1, и близкая к таковой денисовцев, поэтому ее следует считать денисовской. Окаменелость OR-1 нельзя отнести к неандертальцам еще и потому, что в пещере Тешик-Таш выявлена мустьерская индустрия, а в гроте Оби-Рах-мат начиная с нижнего культуросодержащего слоя и до слоя 16 с антропологическими находками – типичная денисовская среднепалеолитическая индустрия. Таким образом, у нас есть все основания утверждать, что в пещере Оби-Рахмат с самого начала ее заселения человеком ок. 80 тыс. л.н. жили уже сформировавшиеся генетически и морфологически денисовцы [Деревянко, 2022].

Формирующийся денисовский таксон в позднем среднем – первой половине верхнего плейстоцена расселялся не только в Центральной Азии, но и на сопредельных территориях. Подтверждением этого вывода служат найденная в пещере Байшия в китайской пров. Ганьсу на северо-востоке Тибета челюсть гоми-нина (Сяхэ) древностью ок. 160 тыс. лет, которую антропологи по морфологическим и генетическим признакам определили как денисовскую [Chen et al., 2019; Zhang et al., 2020].

Пещера Байшия располагается на северо-восточной окраине Тибетского плато на высоте 3 280 м над ур. м. Из различных литологических слоев памятника исследователям удалось извлечь ДНК денисов-цев и таким образом установить, что эти гоминины проживали в пещере в хронологическом интервале минимум 100–60 тыс. л.н. Денисовская мтДНК присутствует и в литологических слоях древностью ок. 30–50 тыс. лет, но, учитывая особенности осадконакопления, исследователи оставляют открытым вопрос о том, дожили ли денисовцы в пещере до за- селения этой территории людьми современного типа 40–30 тыс. л.н. [Zhang et al., 2020]. По моему мнению, денисовский человек мог жить в пещере Байшия, как и в Денисовой, вплоть до 40 тыс. л.н.

Чрезвычайно важно, что денисовцы имели не только морфологическое сходство с гомининами, расселявшимися в Тибете в плейстоцене, но и генетическое сходство с современным населением. Особенностью генетического кода коренного населения Тибета является наличие специфической вариации гена EPAS1, отвечающего за приспособление человека, проживающего в условиях высокогорья, к нехватке кислорода. Сравнение ДНК тибетцев и денисовцев позволило установить, что генетически жители Тибета гораздо ближе к денисовцам, чем другие современные люди, а механизм их адаптации к условиям высокогорья был запущен благодаря генам, доставшимся от денисовского человека [Huerta-Sánchez et al., 2014].

Секвенирование ДНК окаменелости Сяхэ и современных тибетцев подтвердило вывод о том, что в процессе расселения в Центральной Азии и на сопредельных территориях, в т.ч. в районах высокогорья, формирующиеся денисовцы получили в результате ассимиляции с коренным населением (эректусами) некоторые архаичные морфологические признаки, а при адаптации к горным условиям у них сформировался ген, позволявший им приспособиться к гипоксии.

Неандертальцы с Ближнего Востока мигрировали в Центральную Азию ок. 60 тыс. л.н. В Центральной Азии только на стоянке в пещере Тешик-Таш обнаружены о статки неандертальцев и мустьерская индустрия. На территории Таджикистана не найдено бесспорно неандертальских останков.

На стоянке Худжи в 1997 г. исследователям удалось обнаружить коронку правого нижнего молочного зуба с частью корня, принадлежавшего ребенку 3–5 лет (максимально 7 лет). Коронка очень стертая, ее размеры соответствуют средним значениям неандертальских зубов. Она отличается от многих неандертальских зубов крайне слабым развитием краевых валиков и лингвального бугорка [Trinkaus, Ranov, Laukhin, 2000]. Эту антропологическую находку Э. Тринкаус отнес к неандертальцам, а А.А. Зубов и Н.И. Халдеева [1989; Зубов, 2004] – к архаичным сапиенсам. Такое определение таксономической при-надлежно сти данной малоинформативной находки не бесспорно, потому что к указанному выше хронологическому этапу относились только два таксона – люди современного типа и неандертальцы. К тому же, индустрия стоянки Худжи отличается от тешик-ташской индустрии и мустьерской индустрии европейских неандертальцев. Вопрос о таксономической принадлежности окаменелости Худжи пока следует считать открытым. Можно надеяться, что в дальней- шем на территории Таджикистана будут обнаружены останки людей современного типа и неандертальцев, что позволит более обоснованно разграничить стоянки, относящиеся ко второй половине верхнего плейстоцена на этой территории, в соответствии с таксономической принадлежностью ее создателей.

К сожалению, при малочисленности на территории Таджикистана стоянок с надежной и непрерывной хронологией, относящихся ко второй половине среднего и верхнего плейстоцена, невозможно проследить эволюцию среднепалеолитической индустрии. Но имеющийся материал, с моей точки зрения, позволяет утверждать, что 400–350 тыс. л.н. на этой территории появилась часть гейдельбергцев, которая через Иранское нагорье мигрировала в Центральную Азию, где в результате ассимиляции с коренным населением (эректусами), естественного отбора, в процессе адаптации к меняющимся экологическим условиям и формировался новый таксон – H. s. denisovan .