Роль мелкого рогатого скота в структуре заболеваемости бруцеллезом и проблема неустановленных источников инфекции в системе эпидемиологического надзора (Жалал-Абадская область)

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

УДК 616.981.42                                    

Цель исследования – комплексный эпидемиологический анализ заболеваемости бруцеллезом среди населения Жалал-Абадской области в 2024 году для оценки эффективности текущих мер надзора и идентификации ключевых эпизоотологических и методологических факторов риска, препятствующих контролю инфекции.

Работа основана на результатах данных районного и городского центра профилактики заболеваемости санитарно – эпидемиологического надзора, Отчет форма №1, месячная и годовая «Об инфекционных и паразитарных заболеваниях», районных и городских ЦГСЭН представленных к Областному ЦГСЭН. Аналитические исследования, статистическая обработка, и методы математического анализа проводилась при помощи персонального компьютера с использованием табличного редактора Excel 2002 с пакетом анализа для Windows XP.

Бруцеллез остается одной из наиболее значимых зоонозных инфекций в Кыргызской Республике, представляя собой серьезную проблему общественного здравоохранения и национальной безопасности в области животноводства. Несмотря на проводимые меры, в стране фиксируется увеличение числа случаев бруцеллеза среди населения, что прямо коррелирует с неблагополучной эпизоотической ситуацией среди сельскохозяйственных животных (МРС и КРС) [6, 7].

Основная причина роста заболеваемости у людей — высокая циркуляция возбудителя среди животных. Этому способствуют пробелы в законодательстве (отсутствие механизмов обязательного убоя и компенсации владельцам инфицированного скота), недостаточный ветеринарный надзор и слабое соблюдение санитарно-ветеринарных норм самими владельцами скота. Бруцеллез приводит к длительной потере трудоспособности населения, а также наносит значительный экономический ущерб животноводческому сектору из-за снижения продуктивности и необходимости убоя больных животных. Установлено, что инфицирование происходит не только традиционным контактным путем при уходе за больным скотом, но и алиментарным путем (через продукты), что расширяет круг лиц, подверженных риску, включая городское население.

Результаты и их обсуждение

В 2024 г общий показатель заболеваемости бруцеллезом по области составил 23,8 на 100 тыс. населения, что незначительно превышает показатель 2023 г (23,5 на 100 тыс. населения) [3, 4].

Отмечена значительная территориальная неравномерность в распределении заболеваемости. В ряде районов показатели превышают среднеобластной уровень, что указывает на зоны повышенного эпидемиологического риска. Наиболее критическое превышение зафиксировано: Чаткальский район: заболеваемость превышает среднеобластной показатель в 6,0 раза (143,8 на 100 тыс. населения) [3].

Тогуз-Тороуский район: превышение в 4,4 раза (113,3 на 100 тыс. населения). Ала-Букинский и Токтогульский районы — показатели выше среднеобластных в 1,7–1,9 раза (49,0 и 44,6 на 100 тыс. населения соответственно) [3, 10].

В остальных административных единицах г Таш-Комур и Майлуу-Суу (24,4 -29,0 на 100тыс населения), Сузакском районе (23,1 на 100тыс населения) заболеваемость варьировалась близкие к среднеобластному уровню или незначительно отличающиеся от него. Большинство оставшихся районов и городов зафиксировали показатели ниже среднеобластного (в диапазоне от 3,6 до 14,7 на 100 тыс. населения) (Таблица).

Эти данные подчеркивают необходимость адресного вмешательства в районах с максимальной заболеваемостью для эффективного контроля распространения бруцеллеза.

Таблица

ИСТОЧНИКИ ЗАРАЖЕНИЯ БРУЦЕЛЛЕЗОМ НАСЕЛЕНИЯ ЗА 2024 Г (интенсивный показатель на 100 тыс. население и удельный вес)

В структуре источников инфекции бруцеллеза в области наибольший удельный вес приходится на мелкий рогатый скот (МРС), составляя 48,9% от общего числа случаев [1, 8].

Установлено, что значительная доля инфицирования населения происходит при непосредственном контакте с МРС, а именно: уходе за окотом (ягнением), кормлении, забое животных и других хозяйственных манипуляциях. В ряде районов удельный вес МРС как источника заражения существенно превышает среднеобластной показатель (48,9%), что указывает на критическую роль данного скота в местной эпидемиологии: Аксыйский район ( 96,3%), Тогуз-Тороуский район( 68,7%), Сузакский район (57,0%) и Чаткальский район ( 53,7%). В этих районах более половины случаев заражения населения бруцеллезом эпизоотологически связаны с МРС [1, 5, 9].

Полученные данные требуют незамедлительной разработки и внедрения комплексных профилактических и противоэпидемических мероприятий, направленных на ликвидацию очагов инфекции среди МРС, особенно в указанных районах. Крупный рогатый скот (КРС)

является вторым по значимости источником инфекции бруцеллеза в области, составляя 20% от общего числа случаев. Инфицирование населения, связанное с КРС, происходит преимущественно через употребление непастеризованных молочных продуктов и при непосредственном уходе за больными животными.

В ряде административных единиц удельный вес КРС как источника заражения значительно превышает среднеобластной показатель, что указывает на локальные очаги инфекции: в городе Кара-Куль КРС определен как единственный источник заражения (100% случаев). Высокие показатели также зафиксированы в Сузакском районе (57%) и Ноокенском районе (50%). В городах Таш-Кумыр и Жалал-Абад КРС являлся источником заражения в 4046,7% случаев. Для снижения заболеваемости, связанной с КРС, необходимо внедрение целенаправленных мер ветеринарно-санитарного и общественного контроля. Существенной проблемой в эпидемиологическом надзоре за бруцеллезом в области остается высокая доля случаев с неустановленным источником заражения, которая в среднем составляет 31,1%. Отсутствие идентификации источника препятствует проведению адресных противоэпидемических мероприятий и эффективному сдерживанию инфекции.

Проблема неустановленных источников выражена наиболее остро в ряде административных единиц. Токтогульский район — наивысший показатель (58,4%) остается с невыясненным источником инфицирования, что превышает половину зарегистрированной заболеваемости в районе. Города Майлуу-Суу и Жалал-Абад: высокая доля невыясненных источников составляет 50% и 46,7% соответственно. Ала-Букинский район — показатель также высок (40,4%) [4, 10].

Выявленный дефицит информации в эпидемиологическом расследовании требует незамедлительного принятия мер: необходимо проводить более тщательное и углубленное эпидемиологическое анкетирование всех заболевших с целью детального сбора анамнеза, связанного с контактом с животными, употреблением продуктов животного происхождения и профессиональной деятельностью; обеспечить координацию между медицинскими и ветеринарными службами для оперативного обследования потенциальных эпизоотических очагов в личных подсобных и фермерских хозяйствах, связанных с заболевшими; разработать унифицированные протоколы расследования, включающих лабораторное подтверждение источника (при возможности) и ретроспективный анализ. Установление причин заражения является критическим условием для разработки эффективных мер профилактики и контроля заболеваемости в районах высокого риска.

Заключение

Анализ источников инфицирования указывает на доминирующую роль животноводческого фактора, преимущественно связанного с Мелким Рогатым Скотом (МРС), который является источником 48,9% случаев. Эта доля критически высока в Аксыйском (96,3%), Тогуз-Тороуском (68,7%), Сузакском (57,0%) и Чаткальском (53,7%) районах. Инфицирование происходит, как правило, при непосредственном контакте с животными (окот, уход). Крупный Рогатый Скот (КРС) является вторым по значимости источником (20,0%), демонстрируя высокую долю инфицирования в Кара-Куле (100%) и Ноокенском районе (50,0%), преимущественно через молочные продукты и уход. Основной проблемой является высокая доля случаев с неустановленным источником заражения — 31,1% по области. В Токтогульском районе этот показатель достигает 58,4%, а в городах Майлуу-Суу и Жалал-Абад — 50,0% и 46,7% соответственно. Отсутствие идентификации источника в трети случаев препятствует реализации адресных противоэпидемических мер и указывает на недостаточную эффективность текущих протоколов эпидемиологического расследования.