Совершенствование деятельности субъектов, оказывающих квалифицированную юридическую помощь: финансовые, инфраструктурные и организационные решения

Введение .

Доступность квалифицированной юридической помощи является одним из ключевых аспектов развития правового государства и гарантией своевременной реализации и защиты прав и свобод граждан. По этой причине многие исследования, как, например, изучение «разрыва в правосудии» (justice gap), проводимое Корпорацией юридических услуг в Соединенных Штатах Америки [1], акцентируют свое внимание на анализе ситуаций, с которыми сталкиваются лица, нуждающиеся в получении правовой помощи. В то же время, не менее важным фактором, влияющим на доступность юридической помощи, является эффективность функционирования самих субъектов, предоставляющих такую помощь.

Результаты . Обсуждение .

Организационные, финансовые, инфраструктурные и прочие проблемы [2, c. 22] с которыми сталкиваются адвокаты [3, c. 233], нотариусы, юридические клиники, государственные органы и другие участники рынка правовой помощи непосредственно сказываются на их возможностях предоставлять своевременную и качественную помощь населению. Например, улучшение финансового обеспечения субъектов, оказывающих квалифицированную юридическую помощь, может быть достигнуто за счет применения мер экономического характера прямо или косвенно влияющих на участников системы правовой помощи или на сам процесс правовой помощи. В частности, за счет сокращения непроизводственных расходов и последующего перенаправления высвобожденных денежных средств на необходимые цели.

Наиболее подробно данный вопрос можно рассмотреть на примере адвокатуры.

Согласно пункту 6 статьи 25 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», вознаграждение, выплачиваемое адвокату, или компенсация его расходов, подлежат обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчетный счет адвокатского образования [4].

В то время как процедура расчетов наличными денежными средствами на практике не вызывает существенных затруднений, безналичные расчеты сопряжены с рядом вопросов. В частности, банковские комиссии за обслуживание расчетных счетов адвокатских образований могут создавать дополнительную финансовую нагрузку на адвокатов. Кроме того, сам процесс перечисления денежных средств на расчетный счет адвокатского образования по реквизитам может быть неудобным для некоторых доверителей. Решением этой проблемы могло бы стать повсеместное использование адвокатами контрольно-кассовой техники, хотя это и не является для них обязательным [5], или прием ими оплаты через Систему быстрых платежей Центрального Банка Российской Федерации, что в большей степени отвечает интересам доверителей. С другой стороны, стоит отметить, что в первом случае потребуется оплата комиссии банку за эквайринг, а в случае оплаты через Систему быстрых платежей – комиссии за прием безналичной оплаты.

Кроме того, интерес вызывают и перспективы внедрения расчетов посредством цифрового рубля [6], как эквивалента наличной или безналичной форме расчетов. Вероятно, что внесение денежных средств в форме цифрового рубля в кассу адвокатского образования будет организовано аналогично приему безналичных денежных средств в настоящее время – путем перевода доверителем цифровых рублей на счет цифрового рубля, открытый адвокатским образованием. При этом нужно учитывать, что в соответствии с утвержденными тарифами [7] за перевод цифровых рублей физическими лицами в пользу юридических лиц (операция C2B) так же может взиматься комиссия в размере до 0,3 % от суммы перевода.

Таким образом, несмотря на то, что с оплата этих комиссий правомерна и обоснована необходимостью обслуживания соответствующей инфраструктуры для расчетов, учитывая социальную значимость обеспечения финансовой доступности квалифицированной юридической помощи, нельзя согласиться с тем, что все бремя расходов тем или иным образом должно быть возложено на лиц, нуждающихся в получении правовой помощи. Кроме того, в случаях, когда речь идет об оказании правовой помощи челове- ку, установление какой-либо комиссии, взимаемой с правозащитников также нецелесообразно, так как аналогично увеличивает расходы на правовую помощь. В то же время, свободные денежные средства в размере комиссий, уплачиваемых субъектами, оказывающими квалифицированную юридическую помощь, могли бы быть направлены ими на социально полезные цели, такие как оказание юридической помощи «pro bono» или улучшение собственной материальнотехнической базы, используемой для оказания такой помощи.

Кроме того, вызывает вопросы и текущее усложнение трансграничных расчетов, снижающее доступность правовой помощи для некоторых категорий лиц, например, при оплате помощи адвоката доверителем, который не является гражданином Российской Федерации [8, c. 536] и который не имеет рублевых счетов для расчетов в финансовой системе России. Для этого государственным органам стоит подробнее изучить и проработать положения, связанные с упрощением трансграничных расчетов, например, апробацию в рамках экспериментальных правовых режимов расширения возможностей для криптовалютных расчетов между российскими и иностранными физическими и юридическими лицами.

Также, положительный эффект на обеспечение доступности юридической помощи могут оказать налоговые льготы и преференции для субъектов, участвующих в оказании квалифицированной юридической помощи. Так, возможно рассмотреть вопрос замены компенсаций, выплачиваемых субъектам, оказывающим правовую помощь, в качестве возмещения процессуальных издержек и других расходов [9], на освобождение от налогообложения на сумму дохода, которая могла бы поступить в кассу налогоплательщика-субъекта, оказывающего правовую помощь.

Таким образом, по желанию субъекта, оказывающего квалифицированную юридическую помощь, он, оказав помощь лицу, имеющему право на меры социальной поддержки, вместо предусмотренной в настоящее время процедуры компенсации издержек и расходов за оказанную помощь, предусматривающую приложение значительного количества подтверждающих документов, был бы вправе исключить, согласно утвержденным среднерыночным тарифам, из своей налоговой базы ту сумму, на которую он оказал помощь лицу, имеющему право на льготы. При этом оказание помощи за счет ресурсов правозащитников не должно облагаться налогами. Все это позволит субъекту, оказывающему квалифицированную юридическую помощь, не изымать средства, необходимые для поддержания стабильности своей деятельности из финансового оборота, а государству не учитывать при планировании бюджета компенсации правозащитникам их издержек и расходов на оказание помощи, осуществленной за счет собственных средств таких субъектов.

В то же время, и такую систему нельзя назвать идеальной, так как она имеет некоторые очевидные недостатки:

Во-первых, увеличивается вероятность бюджетных и налоговых правонарушений, а также снижается контроль государственных органов за бюджетной системой государства, что, однако, вполне компенсируется сохранением возможности последующего предоставления компетентным контролирующим органам сведений об объеме оказанной помощи в виде письменного уведомления и документов, подтверждающих право на такое освобождение. Кроме того, дополнительным фактором, огранивающим правонарушения в данной сфере, является возможность распространения данной меры только на зарекомендовавших себя «доверенных» субъектов, оказывающих юридическую помощь.

Во-вторых, система освобождения от налогообложения на сумму помощи, оказанной за счет собственных ресурсов правозащитников, очевидно не подходит для тех субъектов, которые большую часть своих дел ведут безвозмездно для получателей помощи. Для таких субъектов значительно выгоднее будет получить компенсацию за оказанную помощь из государственного бюджета по утвержденному тарифу, нежели получить право на освобождение от налогообложения на сумму, которая в несколько раз превышает доходы от их возмездной деятельности.

При этом логично предположить, что вопрос выбора между режимом компенсации издержек и освобождения части доходов от налогообложения должен решаться при взаимодействии налоговых органов и конкретных субъектов, оказывающих юридическую помощь. А в связи тем, что внедрение подобных изменений связано с государственной бюджетной политикой, представляется, что предварительную апробацию указанных предложений целесообразно осуществить в рамках экспериментальных правовых режимов.

Также, следует отметить, что другим важным фактором, влияющим на эффективное функционирование системы оказания юридической помощи и работу субъектов, оказывающих такую помощь, является развитая инфраструктура, которая включает в себя совокупность условий, обеспечивающих предоставление правовой помощи, включая состояние помещений, предназначенных для оказания помощи, наличие и качество технического оснащения, а также другие составляющие.

Так, совершенствование инфраструктуры и внедрение инноваций в сфере оказания юридической помощи возможно за счет доступа к дополнительному капиталу.

С одной стороны, это возможно за счет привлечения прямых инвестиций на рынок юридической помощи (legal market), что в ряде государств

ограничено из-за опасений вмешательства в деятельность правозащитных организаций, угрозы независимости их работы, а также прогнозируемых нарушений охраняемой законом тайны. При этом в некоторых случаях прямые инвестиции могут быть оправданы и эффективны, особенно если альтернативные меры недостаточны. Например, можно высоко оценить эффективность деятельности компании Burford Capital, которая способствует развитию рынка юридической помощи, инвестируя денежные средства и привлекая специалистов в сложные судебные разбирательства. Вместе с тем, вполне очевидно, что участники рынка юридической помощи должны избегать чрезмерного влияния инвесторов, ориентированных исключительно на собственную краткосрочную прибыль, и должны стремиться к улучшению своей деятельности без ущерба для интересов доверителей и клиентов [10, c. 103].

С другой стороны, это возможно за счет косвенных способов, например, через привлечение инвестиций разработчиками технологических решений для юристов (legal tech-проекты), что зачастую не ограничено законодательно. А укрепление сотрудничества с ними способно решить ряд традиционных проблем субъектов, оказывающих юридическую помощь.

Например, положительный эффект может дать актуализация маркетинговых стратегий правозащитников, в частности, увеличение количества доступных источников информации, в которых адвокаты и другие участники рынка юридической помощи могут распространять сведения о себе, своей практике и формах организации своей деятельности, соблюдая при этом требования профессиональной этики и законодательства. Это отвечает, как интересам самих участников рынка юридической помощи, так и интересам лиц, нуждающихся в получении такой помощи. Например, в Соединенных Штатах Америки действуют такие компании как LegalZoom, Avvo и Sokolove Law, предлагающие юристам площадки для размещения информации о себе и своей деятельности, а также создающие условия для дистанционного взаимодействия с доверителями и клиентами. В то же время в Российской Федерации Сбербанк России развивает аналогичный сервис под брендом «СберПраво», привлекая к участию в проекте в том числе и членов адвокатского сообщества. При этом стоит отметить, что в условиях подобных платформ адвокаты имеют конкурентное преимущество перед другими участниками рынка юридической помощи за счет высокого качества работы и более широкой специализации, охватывающей области права, зачастую недоступные другим юристам [11, c. 533].

Кроме того, кооперация усилий с legal tech-проектами также может способствовать разработке комплексных юридико-технических решений актуальных для граждан и малого предпринимательства аналогично «продуктам», предлагаемым корпоративному сегменту. При этом стандартизация наиболее востребованных действий, оказываемых в рамках индивидуальной правовой помощи, может повысить эффективность такой разработки [12, c. 1378]. К тому же, прогнозируемое упрощение дистанционного взаимодействия с доверителями и клиентами, в том числе посредством мобильных приложений, имеет значительный потенциал для повышения степени доступности и удобства правовой помощи как для получателей помощи, так и для самих юристов [13, c. 93]. Функционал таких решений может включать онлайн-мониторинг дел, способы своевременного привлечения квалифицированных юристов для решения личных правовых вопросов, электронный обмен документами, включая автоматизированную подачу заявлений и ходатайств, а также защищенную систему обмена сообщениями между субъектами, оказывающими юридическую помощь, получателями помощи и государственными органами [14, c. 116].

Вместе с тем, актуальны и проблемы информационного взаимодействия [15, c. 60] и координации усилий между всеми участниками системы правовой помощи.

Например, следует отметить, что взаимодействие членов адвокатского сообщества с государственными органами и другими правозащитными институтами, в том числе органами нотариата, сталкивается с рядом законодательных и практических ограничений, в результате чего оказывается, что адвокаты при своей значимости в системе оказания юридической помощи одновременно с этим находятся в менее привилегированном положении по сравнению с ними. Так, адвокат, желающий оказать надлежащую помощь своему доверителю, может опираться только на те сведения, которые стали известны ему от своего доверителя или предоставлены ему доверителем, на сведения из открытых общедоступных источников информации, на сведения, полученные от уполномоченных органов в результате ознакомления с делами доверителя, а также на сведения, полученные от уполномоченных органов в ответ на адвокатский запрос. При этом сбор достоверной информации по делу может потребовать у адвоката значительно больших временных и финансовых ресурсов, по сравнению, например, с выяснением тех же сведений нотариусом или доверителем самостоятельно при обращении в компетентные органы.

Также, стоит отметить, что не во всех случаях сведений, полученных из указанных источников, будет достаточно для оказания квалифицированной юридической помощи доверителю. В таких условиях расширение полномочий адвокатов на ознакомление с делами доверителя является логичным продолжением правозащитного характера их деятельности. Так, для членов адвокатского сообщества стоит предусмотреть возможность непосредственного доступа к государственным информационным системам, с помощью которых можно как запрашивать какие-либо сведения, так и подавать необходимые заявления и прочие документы в компетентные органы в электронной форме, или, как минимум, аналогично органам нотариата, обеспечить доступ к большей части таких систем через специальные сервисы [16, c. 37] и систему межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ). При этом следует отметить, что недостаточное удобство работы с отдельными государственными сервисами и ограниченность предоставляемой информации также частично препятствуют организации эффективной работы по оказанию правовой помощи населению.

Более того, если подтвержденная квалификация специалиста признается достаточной для взаимодействия со сведениями, получаемыми из таких информационных систем, то необходимо признать и то, что его квалификация в большинстве случаев будет удовлетворять и требованиям к непосредственному взаимодействию с такими системами. Вследствие этого, предоставление квалифицированным юристам непосредственного (прямого) или опосредованного (косвенного) доступа к таким системам представляется по большей мере технической задачей, нежели правовой.

При этом можно считать, что при должной степени организации, взаимодействие правозащитников непосредственно с информационной системой не может повлечь какого-либо значимого ущерба как для самой системы, так и для содержащейся в ней информации. В целях профилактики правонарушений, сведения, содержащиеся в информационных системах, по распоряжению уполномоченных органов, могут предоставляться и в усеченном (сокращенном) объеме, однако, обязательно достаточном для принятия правозащитником компетентных решений. Необходимо учитывать и то, что требования к безопасности данных и соблюдению охраняемой законом тайны имеют несомненный приоритет. Между тем, в случае, если непредоставление информации может препятствовать или ограничивать реализацию права человека на получение правовой помощи, то соблюдение соответствующих требований безопасности не должно играть запрещающую роль.

Заключение .

Таким образом, на основании вышеизложенного можно сделать следующие выводы о совершен-