Советское образовательное пространство как пространство формирования социокультурной идентичности школьников (1921-1941 гг.)

В межвоенный отрезок отечественной истории (1921–1941 гг.) советское образование в качестве одной из своих важнейших задач имело формирование у детей и молодежи чувства принадлежности к наднациональной общности. Нацеленность формального, неформального и информального образования на пестование у школьников советской идентичности определялось стратегией РКП(б)-ВКП(б), интернационалистическим характером марксисткой идеологии. По сути, на решение вышеназванной задачи было сориентировано складывавшееся в те годы всесоюзное образовательное пространство.

Поскольку понятие «образовательное пространство» исключительно многозначно, определим собственное его понимание. Некоторые авторы дают его определение посредством соотнесения с понятием «образовательная среда». Так, Р.И. Туктарова дефи-нирует «образовательное пространство» как «среду, в которой оказывается воспитывающее влияние ближайшего окружения на ребенка в системе взаимосвязанных воспитательных ситуаций, субъектами которых является сам ребенок и значимые для него люди, призванные формировать гуманистическое сознание ребенка, что проявляется в его стремлениях к духовно-нравственному самосовершенствованию, установлению гармоничных отношений с окружающим миром» [10]. И.В. Маричев, в свою очередь, определяет пространство как наличие чего-либо, в противовес пустоте – отсутствию наполнения, подразумевая некие границы, составные части и их взаимосвязь [5]. Это наводит исследователя на мысль о структурной организации образовательного пространства, представлении его как набора определенных элементов (явлений, институтов и т.д.) в условиях которых осуществляется образовательная деятельность. Также ученые указывают на системный характер данного явления. Так, Д.В. Греховодова под образовательным пространством понимает совокупность подсистем, сопровождающих человека на протяжении его жизни (дошкольное, общее, высшее образование) [2].

Однако наиболее аргументированную трактовку «образовательного пространства» мы находим в монографии С.В. Ивановой и О.Б. Иванова. Соавторы, анализируя представления ряда ученых (Б.Л. Вульфсона, А.В. Краевского, А.В. Луначарского, А.М. Новикова), определяют образовательное пространство как «отношение к образованию объектов, создающих и наполняющих это пространство, и одновременно предмет субъектной деятельности, заключающейся в восприятии, действии, воздействии субъектов на это пространство» [3]. Исходя из данной констатации, в нашей работе мы под «образовательным пространством» будем понимать феномен, сознательно и целенаправ-

ленно выстраиваемый обществом и государством в интересах решения задач обучения и воспитания подрастающих поколений и состоящий из объектов и акторов, занимающихся социализацией и инкультурацией детей и молодежи. Объекты (школы, культурно-просветительские учреждения и пр.), составляя собой «пространственно-предметное окружение» личности (А.М. Новиков), создаются акторами образования (ключевыми субъектами, принимающими стратегические решения и реализующими их в социальной практике). Таковыми в 1921–1941 гг. были: РКП(б)-ВКП(б), являвшаяся формально юридически ядром политической системы СССР, а по сути – стержнем целостной системы (партия-государство); комсомол; октябрятская организация и пионерия, служившие «приводными ремнями» от компартии к детям.

Сущностными чертами советского образовательного пространства были его системный и идеократический характер. Во-первых, все его объекты и акторы составляли собой совокупность элементов, образующих целостное единство, каждый из которых обладал определенной автономностью функционирования. Кроме того, каждый из объектов (школа, дом культуры пр.) и акторов (партийная структура, РКСМ-РЛКСМ-ВЛКСМ и пр.) образовывали «внутрисистемные пары различного ранга сложности», являвшиеся «клеточками» системы [6]. Каждый объект и каждый актор образовательного пространства был связан с другими его объектами и акторами. К примеру, «парное отношение» «школьник – образовательная система» состояло из других «парных отношений» (скажем, «комсомол – член школьной организации комсомола», «пионерия – член пионерского отряда» и т.д.), а «парное отношение» «школа – народный комиссариат просвещения РСФСР» – из отношений «конкретная школа – региональный орган управления народным просвещением», «педагогический коллектив школы – наркомат просвещения» и т.п. Во-вторых, советское образовательное пространство базировалось на «единственно верной» идеологии – идейном конструкте, получившем название «марксизм-ленинизм». В программе РКП(б) 1919 г. прямо говорилось, что «школа должна быть не только проводником принципов коммунизма вообще, но и проводником идейного, организационного, воспитательного влияния пролетариата» [4, с. 82].

Советское образовательное пространство создавали акторы, объединенные общей стратегической целью – выращивание субъекта, готового осуществлять над национальный «Красный глобальный проект» (чьим форпостом выступал Советский Союз) [8, с. 9]. Вследствие этого концепт «советский человек» начал приобретать четкие теоретические очертания только в тот момент, когда лидеры РКП(б)-ВКП(б) осознали, что СССР придется какое-то время в одиночку противостоять «капиталистическому окружению». Иными словами, задача формирования социокультурной идентичности, определяемой как «советская», становится во весь рост перед «архитекторами» всесоюзного образовательного пространства (они же «стратеги воспитания») во второй половине 1920-х гг. Данная идентичность, как замечает Е.М. Балашов, создавалась через «отрицательное отношение к старому общественному строю и к тем, кто в нем господствовал» [1, с. 137.].

Ключевым объектом советского образовательного пространства делается школа. А важнейшим средством формирования «советскости» у обучавшихся в ней детей являлось изучения курса обществоведения. Согласимся с С.Г. Новиковым: программы по данному предмету для единой трудовой школы 1920-х гг. «ориентировали субъектов образования на то, что Советская Россия являлась: а) закономерным итогом социо-исторического развития; б) носителем социально-экономических отношений Будущего; в) отрицанием тысячелетних несправедливых социально-экономических порядков» [7, с. 159]. Заметим, что преподавание обществоведения в первые годы после Великой Российской революции (1917–1920 гг.) было поставлено не лучшим образом. Ввиду нехватки учебной литературы и методических пособий, отсутствия опыта у учителей в области обучения новому учебному предмету изучение обществоведения не- редко проходило неинтересно для учащихся и было заполнено заучиванием схоластических формул, поэтому неудивительными были ответы учащихся следующего типа: «Конституция – это такая большая книга, в которой собраны все законы», «Областной исполком избирается комячейкой» и т.п. [1, с. 173]. «Сухое» и «скучное» изложение догм «марксизма-ленинизма» на уроках обществоведения мало способствовало формированию чувства «советскости». Однако по мере накопления опыта его преподавания, появления новых учебных программ ситуация постепенно изменялась в лучшую сторону.

Гораздо больше возможностей для формирования в границах всесоюзного образовательного пространства у школьников советской идентичности предоставлял курс истории СССР. Он был введен в школьную программу во второй половине 1930-х гг. и был направлен на воспитание «советского человека». Содержательную сторону формирования «советскости» на уроках истории уже в младших классах школы обеспечивал учебник под редакцией А.В. Шестакова. В нем СССР представлялся как «антикапи-талистический геополитический феномен, оплот эксплуатируемых всего мира» и потому, например, значительное число дат, «включенных в хронологическую таблицу учебника, было связано с классовой борьбой русского народа и зарубежных тружеников» [9, с. 367]. Авторами учебника, по сути, предлагалась модель «советского человека», включавшего в себя такие личностные качества как «беззаветная преданность Коммунистической партии и Социалистической Родине; готовность оборонять Отечество, завоевания советских трудящихся; готовность бороться с мировым капиталом и его наиболее реакционной силой – фашизмом» [Там же, с. 368].

Акторами (коллективными субъектами) формировавшегося образовательного пространства выступали комсомол, пионерская и октябрятская организации. Первый из названных акторов возник в 1918 г. и уже в 1919 г. был утвержден ЦК РКП(б) в качестве единственной организации, имевшей право вести воспитательную работу среди молодежи. Соответственно при ЦК РКСМ и губкомах комсомола создавались «школьные отделы». Все ранее существовавшие детские коммунистические организации были подчинены комсомольским органам. С тех пор на протяжении 1920–1930-х гг. комсомольские структуры интенсивно действовали в ученической среде, расширяя свои ряды. Их задачей было формирование субъекта «строительства социализма и коммунизма», обозначавшегося в 20-е гг. ХХ в. преимущественно как «новый человек», а позже – как «советский человек». Именно советская идентичность (осознание своей принадлежности к общности, прокладывающей дорогу человечеству в «счастливое завтра») формировалась у школьников-комсомольцев.

К работе по воспитанию «советскости» у обучающихся подключилась в 1922 г. и созданная тогда всесоюзная пионерская организация. И хотя среди «законов юных пионеров» (требований к членам организации) превалировала интернациональная коннотация («пионер верен рабочему классу и коммунизму»), чем дальше, тем больше, среди задач пионерии во главу угла выходят задачи превращения ученика в «настоящего советского человека». Пионеры неизменно ориентировались на помощь «братьям по классу» (пролетариату). Они регулярно участвовали в сборе средств в пользу МОПР (Международная организация помощи революционерам), ОДВФ (Общество друзей воздушного флота) и пр. Однако такая деятельность становилась не только знаком приверженности делу «мировой революции», но и свидетельством принадлежности к советской общности людей (социокультурной структуре, рассматривающей свои социальные свершения как активность во имя Социалистической Родины ).

С 1924 г. актором воспитания, действовавшим в границах всесоюзного образовательного пространства, становится и октябрятская организация детей 7–10 лет. Эта «младшая ветвь» детской коммунистической организации была создана VI съездом комсомола в интересах подготовки смены пионерам. «Законы» октябрят гласили, что они «помогают пионерам, комсомольцам, коммунистам, рабочим и крестьянам», то есть стремятся стать достойными членами советского общества. В результате в образовательном пространстве СССР выстраивалась система акторов, объединенных одной целью («созидание социализма и коммунизма»), преемственностью членского состава (октябрята становились пионерами, а те – комсомольцами), идеологией («марксизм-ленинизм»), руководством (РКП(Б)-ВКП(б) как генератором стратегии). И вся эта система воспитывала школьников через отрицание «проклятого прошлого» и цементирования в социокультурную общность на базе верности Советскому Отечеству.

Таким образом, уже в первой половине 1920-х гг создаются основные акторы, действовавшие на территории советского образовательного пространства в межвоенный период (1921–1941 гг.). Составляя вместе с его объектами «ткань» данного феномена, они обеспечивали достижение стратегической цели СССР (построение общества социальной справедливости) формированием субъекта данного социального проекта. Коллективным строителем «нового мира» оказывался «советский народ» как общность, объединенная наднациональной идеей (торжество коммунизма во всем мире) и верностью Советской Родине (как Отечеству мирового пролетариата). Его индивидуальные субъекты начинали выращиваться в школе в рамках школьного образовательного процесса и посредством вовлечения школьников в авангардные детские и молодежную организации.